Стиг Ларссон – Темная сторона Швеции (страница 45)
Видимо, этот вопрос читался у нас в глазах, потому что мужчина решил рассказать нам свою необычную историю.
Поначалу это была стандартная история единственного сына жесткого и требовательного отца. Ради наследства сын должен был сперва показать, на что он способен. Странным только оказался метод, который выбрал отец.
Однажды отец сказал: «Вот билет до Сан-Франциско. Езжай туда, проживи там год, и когда вернешься – получишь город Макгрант». (Ему следовало добавить, что к тому времени он умрет от инфаркта, что и произошло.)
Младшему Макгранту ничего не оставалось, как подчиниться воле отца. С парой долларов в кармане и сумкой, наполненной самым необходимым, он сел на поезд до Сан-Франциско. Это было далеко. Он никогда раньше не бывал на западном побережье США и никого там не знал.
– Но я справился, – сказал Макгрант. – Разумеется, справился. И более того, я прекрасно провел этот год в Сан-Франциско.
– Значит, вы нашли там работу? – предположили мы.
– Работу?
Макгрант уставился на нас голубыми глазами, полными удивления.
На третий день штормило. После обеда мы в бинокль увидели Фастнет-Рок на северо-востоке. Тяжелые зеленые волны нещадно качали корабль. Пассажиры и команда рассредоточились по судну. Мы трое сидели одни за обеденным столом. Поговаривали, что даже судового врача одолела морская болезнь и что он лежит в ванне в своей каюте и смотрит, как вода поднимается и опускается в такт волнам. После обеда мы выпили кофе с коньяком в полупустом салоне.
– Нет, – сказал Макгрант. – Работать я не работал, но научился жить в Сан-Франциско. Поскольку вы мои друзья, я расскажу, как это получилось. Может, и вам пригодятся мои методы.
Мы внимательно слушали.
– Когда я приехал в Сан-Франциско, у меня не было за душой ни цента, – начал Макгрант.
– Ни цента?
Он вопросительно изогнул брови и, сверкнув голубыми глазами, спросил:
– Вы действительно не знаете, что в таких случаях делают?
– Нет, – ответили мы. И это была чистая правда.
Тогда он продолжил:
– Я приехал в Сан-Франциско без единого цента, и у меня был только один путь. Сан-Франциско – один из самых сложных городов в Штатах, да и, наверное, во всем мире.
– Вот как, – сказали мы. – И что же делают люди?
И он рассказал следующую историю:
– Я прибыл в Сан-Франциско утром. Я хотел есть. Но денег у меня не было. Я не знал город и не знал, что делать. Я вышел с вокзала, увидел очередь из такси и осознал, что не могу поднять руку и попросить отвезти меня в лучший отель города. Я стоял там с сумкой в руке и думал: «Ты здесь совсем один. Ты должен выжить». Но как? Вот в чем вопрос.
И тут я увидел его. Невысокого помятого человечка, который неровной поступью шел по тротуару напротив. Он нес плакат со словами «Ешьте во «Фрэндли» – самом дружественном ресторане». Ниже шрифтом помельче было написано: «Попробуйте нашу домашнюю кухню. Если не понравится – мы не возьмем с вас денег».
Как уже говорилось, я был голоден. Все деньги, что у меня были, я по старой привычке спустил на спиртное в вагоне-ресторане. И я решил принять вызов с плаката, будучи уверенным, что их еда мне не понравится. Оказалось, что «дружественный» ресторан находится на соседней улице. В зале оказалось полно людей, пришедших позавтракать. Я сел в дальнем углу и заказал полноценный завтрак из яиц с беконом, тостов, масла, сыра, джема, сока, кофе – всего, что пришло мне на ум. А вы, наверное, заметили, что ем я очень мало. Совсем как птичка. Так было всегда.
Мы кивнули. Он действительно ел мало, явно предпочитая еде выпивку.
– Принесли мой заказ. Я попробовал всего понемногу и быстро насытился. Позвал официантку, показал на практически нетронутый завтрак и заявил, что это была самая ужасная еда в моей жизни. Разумеется, вызвали распорядителя. Он выразил сожаления по поводу того, что я недоволен их кухней, и заверил меня, что «Фрэндли» держит слово. Затем попросил меня расписаться на счете. Я написал первое, что пришло мне в голову: «Дж. Формби»[13]. Я всегда был неравнодушен к банджо. Когда я, сытый и довольный, шел к выходу, то заметил, что гости оставляют чаевые на столе, как это обычно делают в Штатах. Было проще простого подобрать монетки по дороге к выходу.
«Неплохое начало», – подумал я. Чаевых мне хватило на то, чтобы снять комнату. И можете представить мое удивление, когда я выглянул в окно своего нового дома и первое, что увидел, – старика с плакатом, идентичным тому, что уже видел на вокзале. «Ешьте в «Фрэндли» – самом дружественном ресторане! Попробуйте нашу домашнюю кухню. Если не понравится – мы не возьмем с вас денег».
Я посетил телефонную будку и, к своему удовольствию, выяснил, что «Фрэндли» являлся большой сетью ресторанов. В одном только Сан-Франциско их было около ста. Я понял, какие невероятные возможности это мне дает. Разумеется, я стал их постоянным клиентом. Я жил на чаевые, собранные со столов в ресторанах «Фрэндли». Потихоньку у меня стал расти капитал. Однажды ко мне обратился человек за соседним столом. У меня не было никакого желания говорить с этим типом, похожим на бродягу.
– Хороший трюк. Жаль только, что проделывать его можно лишь пару раз в год. Они собирают счета с именами и проверяют их. И стоит одному имени повториться, как они заносят его в черный список.
Я смотрел на него во все глаза. Может, у него проблемы с головой? Когда я с недовольной миной расписался на счете, он вытер рот и сказал:
– Я знаю другой хороший трюк, но его можно проделывать раз в год. У «Парслиз». Там дарят торт на день рождения. Торт можно продать. Но нужно показать документ с датой рождения.
Не удостоив его взглядом, я поднялся и пошел к выходу, подбирая чаевые со столов и тем самым увеличивая мой капитал. По возвращении домой я связался с властями Макгранта и приказал им прислать сотню удостоверений личности с незаполненной датой рождения. Выдачей удостоверений в моем городке занимался шериф. Ему предстояли перевыборы через полгода, так что через три дня в руках у меня были заветные карты; их доставили экспресс-почтой. Дальше все было очень просто. Я брал торты в «Парслиз» – тоже большая сеть заведений – и продавал их ресторанам «Фрэндли», в которых уже нельзя было питаться. Здесь надо сказать, что я не люблю ходить пешком и не воспринимаю так называемый общественный транспорт, разве что за исключением этого корабля.
Макгрант прервался, чтобы обвести рукой салон «Королевы Элизабет», в котором престарелый, страдающий от холестериновых пробок и тупости пятый граф Какой-то-Там читал лекцию о лорде Нельсоне и битве при Абукире для группки матросов, от скуки ерзавших на стульях, – им приказали сюда прийти. Старика даже сильная качка не могла пронять.
– Итак, – протянул Макгрант, как бы невзначай роняя ложку на пол. – Вот что я сделал. Я позвонил во все автомобильные салоны города и сказал, что тетушка поручила мне купить ей машину. Роскошную машину. Но она требует, чтобы я сначала проверил ее сам. Я назначал встречу с продавцами в фойе дорогих отелей. Дальше я обкатывал машину, любуясь окрестностями. Когда продавец начинал нервничать и намекать, что пора бы принять решение, я сообщал ему, что эта машина моей придирчивой тетушке никак не подойдет. И потом приглашал следующего продавца. С одним автомобилем – кажется, это был «Даймлер» – после десяти дней катания мне пришлось на одиннадцатый устроить тетушке инфаркт. Так, друзья мои, я прожил год в Сан-Франциско – самом жестоком городе в мире. И если вам доведется там оказаться, вы знаете, как поступать. По истечении года я вернулся домой, и уже не с пустыми карманами, как вы можете догадаться. К сожалению, отцу не довелось стать свидетелем моего триумфального возвращения: он скончался неделей ранее.
В общении с нами Макгрант проявлял осторожность. Правда, поддавшись порыву, он показал нам свои лекарства – сотню упаковок – и наличность. Несмотря на присутствие чековой книжки и кредитной карты, а также того обстоятельства, что все путешествие было оплачено заранее, он повсюду таскал с собой бумажник с пачками купюр различной западноевропейской валюты.
– Никогда не знаешь, что может случиться, – приговаривал он.
И, конечно, был прав.
Макгрант сошел на берег в Шербуре. На набережной его уже ждал черный лимузин с шофером.
На прощание он дал нам полезный совет:
– Не давайте чистильщикам обуви чаевых, когда прибудете в Саутгемптон.
Когда Макгрант выходил из столовой, мы увидели, как он подобрал со стола чаевые, оставленные каким-то доверчивым американцем.
Помимо американца, все на корабле было обычным. Запах рыбы, качка волн, корабельные сигналы. Капитана звали Лоу.
Мы выиграли приз за самую смешную шляпку. Все участники получили такой приз. Макгрант не участвовал. Он стоял на главной палубе и ругал стюарда за то, что его багаж неправильно упаковали. Стюард, кстати, был из чужой каюты.