Стиг Ларссон – Темная сторона Швеции (страница 44)

Ассистент полиции Хелена Свенссон ложится спать рано. На ночном столике – чашка чая. Перед сном она листает глянцевый журнал. Рецепт имбирного маффина, вышитые шелковые подушки в качестве идеи для дома, известная актриса, которая рассказывает о рождественских традициях в ее семье. Она мечтает научить своих детей делиться радостью. Хелена листает журнал, читает и перечитывает статьи. Сон никак не идет. Она не может сосредоточиться на чтении. Не может сообразить, как изготовить дома рождественскую гирлянду с искусственным инеем. В голове у нее девочка с тонкими руками, вцепившаяся в Стефана, перед глазами – желто-синие синяки на коже. Они обсуждали это в школе. Что самую большую угрозу для ребенка представляет не чужой дядя с карманами, полными конфет, и воображаемыми щенками в багажнике. Таких дяденек гораздо меньше, чем кажется людям. Гораздо больше усталых мам и пап, чьи дети постоянно слышат, что они тупые, неуклюжие, безнадежные… Их дети ходят в синяках, и синяки эти они не набили себе сами. Мама Эммы не была алкоголичкой. В квартире оказалось тепло и чисто. У них была корзина для грязного белья, стиральный порошок, прачечная в доме. Тефтельки на ужин. Хелене не из-за чего переживать.

Завтра будет новый день. На работу надо к одиннадцати. Прогноз обещает похолодание. Холод сгоняет бездомных в теплые подъезды, где жильцы жалуются на запах, и в украшенные к Рождеству торговые центры, где они портят картину. Работы полиции прибавится, особенно по ночам. Не стоит тратить энергию на бесполезные мысли. Если переживать из-за каждого пустяка, она не выдержит на службе и года. Хелена бросает журнал на пол и гасит ночник. Ложится на бок, поправляет одеяло.

Забыть? Забыть об этом? Вправду ли мы проделали хорошую работу? Скоро Рождество…

Урожденная Малин Перссон, Малин Перссон Джолито (р. 1969) – дочь знаменитого профессора криминалистики и автора детективов Лейфа Г. В. Перссона. Десять лет она проработала юристом в Стокгольмском и Брюссельском офисах международной юридической фирмы Mannheimer Swartling. С 2007 года работает на Еврокомиссию в Брюсселе, где живет с мужем Кристофом Джолито. Ее первый роман «Двойной удар» вышел в 2008 году и не являлся детективом. Последующие два романа были уже детективными. Они принесли ей славу одного из самых любопытных молодых авторов детективной литературы. В ее романах поднимаются серьезные темы. Например, вторая книга, «Совсем ребенок», рассказывает о насилии над детьми, а третья, «Вне всяких сомнений», – о несправедливости.

Май Шеваль и Пер Валё

Мультимиллионер

В течение тридцати пяти лет Май Шеваль и Пер Валё оставались самыми ивестными, самыми читаемыми и самыми уважаемыми шведскими писателями-детективщиками. Десять их романов, напечатанных в Швеции с 1965 по 1975 год, были переведены на множество языков. Они получили ряд премий, включая премию имени Эдгара Аллана По. Фильмы по их романам снимались в США, в Германии, в Советском Союзе, в Нидерландах. Май Шеваль и Пер Валё встретились летом 1962 года. Валё к тому времени уже стал известным писателем и журналистом. У него были жена и дети.

Май Шеваль была разведена, жила с шестилетней дочерью и работала журналистом и редактором. Они влюбились друг в друга с первого взгляда, но не могли быть вместе. Они встречались в барах, работали и писали вместе. Не прошло и года, как Валё съехался с Шеваль.

Их первый сын родился девятью месяцами позже. По тем временам это был большой скандал. Они не оформили свои отношения, но не расставались всю жизнь. Их союз стал легендой. Вскоре после встречи они начали планировать серию детективных романов, в которых могли бы выразить свои радикальные левые взгляды. Серия называлась «История преступления». В этом названии заключался политический посыл романов. Авторы считали, что причина преступлений кроется в том, что общество потеряло контакт с рабочим классом. Они писали главы по очереди, потом редактировали написанное друг другом и вместе готовили книгу к изданию. Оба писателя вынуждены были продолжать работать, чтобы содержать себя, поэтому на написание романов у них было мало времени. Но иногда им удавалось вместе создавать сценарии и новеллы. Всего таких новелл три. Все они имеют общую структуру. Авторам в них отведена роль наблюдателей, делящихся с читателем увиденным и услышанным. Но только в рассказе «Мультимиллионер» Валё и Шеваль поднимают вопросы, сделавшие их романы знаменитыми. Перед вами история банального мошенничества.

Несколько лет назад мы познакомились с мультимиллионером. Не каждый день встречаешь такого человека. Особенно если это долларовый мультимиллионер. Есть в долларах какой-то особый шик.

Но если принимать во внимание место встречи, то она перестает казаться такой уж необычной. Произошло это на борту «Королевы Елизаветы» – настоящего корабля, который теперь превратили в отель где-то во Флориде, да еще и в первом классе, а он, как известно, кишит миллионерами. Были там и синеволосые американки, и шепелявые английские лорды. Но этого мужчину мы запомнили, потому что он рассказал интересную историю. Историю с моралью. С палубы мы наблюдали за яхтами под мостом Варрацано Нэрроус, а когда маяк Эмброус скрылся в тумане, перешли в бар – и там-то и увидели этого мужчину. Он сидел один за столом, сутулый, в голубом кашемировом пуловере. Перед ним стоял двойной виски. Было рановато для алкоголя. Он бросил на нас взгляд, когда мы карабкались на барные стулья. Кроме нас и бармена, в баре больше никого не было. До обеда оставался час. Мужчине на вид было лет шестьдесят, но потом мы узнали, что ему сорок два. Когда мы заказывали напитки, мужчина выронил пачку сигарет на палас. Он поднял глаза на бармена, смешивавшего нам напитки, и произнес:

– Будьте добры, подайте мне мои сигареты.

Бармен продолжил заниматься своим делом.

– Мои сигареты упали на пол. Подайте их мне, – повторил мужчина на диване.

Бармен энергично смешивал напитки, притворясь, что не слышит.

– Или я разозлюсь, – добавил мужчина.

Бармен с невозмутимым видом насыпал лед. Мужчина на диване сверлил его взглядом голубых глаз. Нам стало любопытно, что будет дальше. Мужчина в голубом пуловере резко поставил стакан на стол и произнес:

– Теперь я разозлился.

Так он и сделал. Пришел в ярость. Вскочил. Разразился гневной тирадой в сторону бармена, обозвал его всеми мыслимыми словами, устроил истерику, как пятилетний ребенок, и вылетел из бара, оставив пачку сигарет лежать на ковре. Бармен сохранял невозмутимость. Вскоре показался его помощник, который поднял пачку сигарет и положил на стол.

– Какой неуравновешенный тип, – сказали мы.

Бармен сохранял загадочное спокойствие сфинкса.

В этом плавании нам достались места за столом судового врача и казначея. Там мы снова столкнулись с мужчиной из бара. Не за обедом – тогда его стул пустовал, – а за ужином. Он был в плохом настроении, потому что его не посадили за стол капитана. Он хотел сидеть за капитанским столом, как и положено мультимиллионеру.

Плавание заняло четыре дня, пятнадцать часов и двадцать пять минут. Это не так уж долго, в прошлом путешествия занимали гораздо больше времени, но нам это время показалось целой вечностью.

Пассажиров в первом классе было немного. Обеды и ужины растягивались надолго. И поскольку мы всегда сидели за одним столом, нам пришлось много общаться с мультимиллионером. Мы даже узнали, как его зовут, – Макгрант. А в том, что он был американцем, сомневаться не приходилось. Когда мы спросили, где он живет, он удивленно поднял брови и сказал:

– Разумеется, в Макгранте.

Как выяснилось, он родился в городе Макгрант – то ли в Миссисипи, то ли в Кентукки. Его прадед прибыл туда из Шотландии и основал город. Ему принадлежал весь город: банк, универмаг, все здания и почти вся земля. Красивый город, отметил мультимиллионер, с населением около десяти тысяч жителей, все белые, и даже слуги у них белые, и все живут в своих собственных домах. И, да, разумеется, он контролирует местную власть тоже.

Ему очень нравится его «Бентли», рассказал мужчина, но еще больше ему нравится его «Роллс-Ройс», хотя следовало бы отдать предпочтение американским «Кадиллакам», которых у него было два. Нас он воспринимал как своих друзей, поскольку мы делили с ним хлеб-соль и странные десерты Кунарда, похожие на лебедей из пудинга.

Он бросал презрительные взгляды на старых английских лордов, сидевших за столом капитана, и говорил, что когда позволил себе приступ ярости в баре из-за пачки сигарет на ковре, то и представить не мог, что окажется за одним столом с нами.

Мы слушали его с плохо скрываемым любопытством и испытывали к нему смесь ужаса и сочувствия.

Он никогда сам не открывал и не закрывал дверь. Никогда не садился на стул, если его него для не отодвигали. Никогда не поднимал предметы, которые он постоянно и явно нарочно ронял на пол. Он хотел, чтобы ему прислуживали. И если обслуга медлила, он изливал на них свою ярость. Это было частью его повседневного ритуала.

И если мы или другие пассажиры пытались помочь, он злился.

Смотреть на это было отвратительно. Мы недоумевали, как можно так себя вести.