Стиг Ларссон – Темная сторона Швеции (страница 47)
Ты заказываешь «Моэт э Шандон». Торты. Кокаиновые капли для его больного глаза. Новые проблемы. Война продолжается. Бумаги, разбросанные по полу, – свидетельство поражения. Крики на ветру. Фру Г. получает брошь. Она похожа на раненую бабочку. Брошь и потом будет на ней. Все ваши мысли заняты смертью. Вы говорите только о ней. Нужно много сделать. Переодеться. Сделать маникюр. Перламутровый лак. Жизнь – это конкурс красоты. И ты его лучшая участница, хоть и проходит он под землей. Ты можешь пользоваться его роскошной ванной. А. стирает и гладит твою одежду. Ты меняешь платья несколько раз в день. На тебе всегда тонкое шелковое нижнее белье. Ты танцуешь с мертвыми. Лимонница, заблудившаясь в туннелях.
Твое боа из серебристой лисицы светится в темноте. Как же ты его любишь… Меха для кинозвезды. Меха для будущего. Меха твоей мечты. У тебя такие простые мечты. Боа ты тоже отдаешь. Тебе оно больше не нужно. Ты всучиваешь его секретарше Т. со словами: «Бери. Носи. Наслаждайся!»
Лучший способ умереть – это выстрелить себе в рот. Запись: «Мой муж не любит, чтобы его видели голым. Это было бы для него унижением. Пожалуйста, не допустите этого».
Свадьба под землей – совсем не то, о чем ты мечтала. Но все равно. На тебе элегантное платье цвета морской волны с пайетками и черные туфли от Феррагамо. Ни цветов, ни песен, ни неизлечимых болезней, но море шампанского. В подвале огромный запас целительного спиртного. Ты одета в ночь перед твоей последней ночью. Брак продлится тридцать шесть часов. Политическое завещание в четырех копиях. Невеста ночи в отравленной вуали. Твой гардероб, как твоя любовь, – замкнутый черный круг. Первая и последняя жена правителя.
«Я хочу, чтобы моя смерть была безболезненной. Все получилось не так, как я хотела. Но умереть я хочу безболезненно. Я собираюсь умереть в серебристых мехах. Я думаю то об одном, то о другом. Все проходит, все заканчивается».
Тридцать шесть часов после свадьбы. Настает время прощания. Узорчатая ткань дивана под ногтями. Любимый диван. Звук вентилятора, работающего на дизеле. Запах его пота. Он сидит, как ребенок, с задранными на диван ногами. Ты слушаешь его бессвязные речи, прижавшись ухом к его груди. Ты все еще слышишь стук его сердца. Как ты его любила… Безумно любила. Сад, огонь, любовь, подземелье…
Платье с черными розами будет твоим последним. С ним ты отправишься в вечность. Роз тридцать семь. Ты позволила ему пересчитать их в последний раз. Одна роза за каждый час брака и одна сверх того. Просто так. За то, чего никогда не будет. Розовые папильотки валяются на полу в спальне. Волосы уложены. Немного пудры и блеска – ему не нравится макияж. Побольше духов, чтобы скрыть запах пота.
Последнее яркое воспоминание. Ты едешь на велосипеде через лес. Вы должны встретиться у озера. Ты молода. Его глаза голубые, как драгоценные камни. Коробка с печеньем прикручена к багажнику. Мертвый фазан размазан по дороге. Кажется, что облака бегут за тобой. Свечение голубых камней, которое невозможно забыть.
Ваши тела сожгли в саду. Капсулы с цианистым калием похожи на помаду. Прозрачная ампула с коричневой водой, от которой пахнет миндалем. Раскусить ампулу зубами и проглотить коричневую жидкость. Советские гранаты падают на ваши горящие тела. Блонди. Доктор Стумпфеггер позаботится о ней. Твой возлюбленный не мог этого сделать. Он мог сунуть капсулу тебе в рот и даже сделать это с трогательной нежностью, но с ней он не мог этого сделать.
Юхан Теорин
Месть девы
Герлоф проснулся в узком холодном домике с трясущимися стенами. Это был его собственный дом, точнее, рыбацкий сарайчик. Стены тряслись от ветра, дующего с моря и проникающего в каждую щель. Приподняв голову, Герлоф прислушался к шуму ветра и волн, бьющихся о камни. Море волновалось, обещая шторм. Не стоило бы в такой день выходить в море на лодке. Но Герлоф с Йоном Хагманом и кузенами Моссбергами вчера в проливе расставили сети, и их нужно успеть убрать до шторма – иначе прощай рыба, попавшая в них за ночь. Так что делать нечего.
Герлоф со вздохом сел на походной кровати.
– Подъем, подъем! – бормотал он себе под нос, опуская ноги на пробковый пол. Пол был ледяной. Железная печка в углу успела остыть за ночь.
– Йон?
Герлоф потянулся к соседней кровати и потряс друга за плечо. Тот неохотно открыл глаза.
– Что такое?
– Пора вставать! – объявил Герлоф. – Рыба не ждет.
Йон кашлянул, прищурил глаза и посмотрел в окно.
– А в море-то выходить можно?
– Нужно, если не хочешь лишиться сетей.
Йон покачал головой.
– Не надо было вообще с ними связываться. Эрик оказался прав насчет погоды.
– Это просто совпадение, – отрезал Герлоф.
– Будет шторм, – сообщил накануне Эрик Моссберг кузену Торстену, который вместе с Герлофом и Йоном ждали у лодок.
– По радио передали? – спросил Герлоф.
– Нет, но я видел гадюку по дороге сюда. Она лежала, свернувшись, на крыльце и даже не пошевелилась при виде меня.
– Гадюки… это они теперь погоду предсказывают? – съязвил Герлоф, покачивая головой.
Он не верил в подобную чушь. Однако позже, когда они вышли в море на двух деревянных лодках и начали собирать сети, Герлоф посмотрел на скалу Синяя Дева у горизонта и заметил, что та поменяла цвет. Из серо-синей она превратилась в совсем черную и, казалось, приподнялась над водой и парит над проливом. Погода при этом стояла прекрасная. Ярко светило солнце. Легкий майский ветерок едва трепал волосы. Но, достав последний невод, Герлоф понял, что Эрик был прав и что с минуту на минуту начнется шторм. В гадюк он не верил, но перемена цвета Синей Девы ничего хорошего не сулила. И когда он повернул к берегу, всю скалу уже заволокло туманом. В ближайшие дни будет шторм.