Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 79)
Микаэль кружил минут пятнадцать по переулкам и пешеходным дорожкам вокруг «Мусебакке», а потом направился к дому номер 9 по Фискаргатан. Он набрал код, открыл дверь в подъезд, поднялся по лестнице на верхний этаж и воспользовался ключами Лисбет Саландер, чтобы попасть в ее квартиру. Затем отключил сигнализацию. Он всегда немного терялся, когда входил в квартиру Лисбет, состоявшую из двадцати одной комнаты, только три из которых были обставлены.
Первым делом Блумквист сварил кофе и приготовил бутерброды, а потом пошел в кабинет Лисбет и включил ее ноутбук.
Когда в начале апреля у него украли отчет Бьёрка и он обнаружил, что за ним следят, Микаэль оборудовал в квартире Лисбет личный штаб и перенес к ней на письменный стол всю важную документацию. Здесь он проводил несколько ночей в неделю – спал в ее постели и работал на ее компьютере. Лисбет, когда отправилась в Госсебергу, чтобы расправиться с Залаченко, стерла в компьютере всю информацию. Микаэль предполагал, что она, вероятно, не планировала возвращаться. Он использовал ее системные диски, чтобы вернуть компьютер в рабочее состояние.
Начиная с апреля, он даже ни разу не подключал интернет-кабель к своему компьютеру. Войдя в Сеть, Микаэль запустил программу ICQ и вызвал адрес, который она создала для него и сообщила через yahoo «Stolliga_Bordet».
«Привет, Салли».
«Как дела?»
«Я переработал две главы, которые мы с тобой обсуждали на прошлой неделе. Новая версия лежит на Yahoo. Что у тебя нового?»
«Готовы семнадцать страниц. Сейчас положу их на Stolliga Bordet».
«О’кей. Получил. Я прочту, и поговорим».
«У меня есть кое-что еще».
«Что?»
«Я создала еще одну группу на Yahoo под рубрикой Riddarna – Рыцари».
Микаэль улыбнулся.
«О’кей. Рыцари Дурацкого стола».
«Пароль yacaraca 12».
«О’кей».
«Нас всего четверо. Ты, я, Чума и Троица».
«Твои загадочные сетевые приятели…»
«Страховка».
«О’кей».
«Чума скопировал информацию с компьютера прокурора Экстрёма. Мы взломали его в апреле».
«О’кей».
«Если я лишусь компьютера, Чума будет держать тебя в курсе».
«Отлично. Спасибо».
Микаэль отключил ICQ и зашел в только что созданную на Yahoo группу «Riddarna». Там он обнаружил присланную Чумой ссылку на анонимный http-адрес, состоявший из одних цифр. Блумквист скопировал адрес в Explorer, нажал клавишу Enter и сразу попал на какую-то домашнюю страничку в Интернете, которая содержала шестнадцать гигабайт, представлявших собой жесткий диск Рикарда Экстрёма.
Чума явно не стал заморачиваться, он просто целиком скопировал винчестер прокурора. Так что Микаэлю пришлось потратить больше часа, чтобы хотя бы примерно рассортировать его содержимое. Он отбросил системные файлы, программное обеспечение и бесконечное множество предварительных следствий, датированных несколькими прошлыми годами, и в конце концов скачал четыре папки. Три из них имели рубрики «ПредСл/Саландер», «Спам/Саландер» и «ПредСл/Нидерман» соответственно. Четвертая папка представляла собой копию электронных сообщений прокурора Экстрёма вплоть до 14.00 вчерашнего дня.
– Спасибо тебе, Чума, – восхитился Блумквист.
Целых три часа он читал материалы предварительного следствия и стратегии Экстрёма в преддверии суда над Лисбет Саландер. Много внимания, как и следовало предполагать, уделялось ее ментальному состоянию. Экстрём требовал проведения исчерпывающей судебно-психиатрической экспертизы и рассылал массу сообщений, призывавших незамедлительно перевести ее в следственный изолятор «Крунуберг».
Прокурор занимался поисками Нидермана, но они, как убедился Микаэль, пока, похоже, никаких результатов не дали. Расследование возглавлял Бублански. Ему удалось найти кое-какие вещественные доказательства против Нидермана по делу об убийстве Дага Свенссона и Миа Бергман, а также в деле об убийстве адвоката Бьюрмана. Микаэль сам способствовал сбору изрядной части этих доказательств во время трех долгих допросов в апреле, и если Нидермана когда-нибудь арестуют, то ему придется выступать в качестве свидетеля. Наконец-то ДНК из нескольких капель пота и двух волосков из квартиры Бьюрмана объединили с ДНК из комнаты Нидермана в Госсеберге. Та же ДНК обнаружилась и на останках финансового эксперта «Свавельшё МК» Виктора Йоранссона.
Но у Экстрёма имелось очень мало информации о Залаченко.
Микаэль закурил сигарету, подошел к окну и посмотрел на остров Юргорден[59].
Экстрём сейчас вел два предварительных следствия, на которые разделили изначально единое дело. При этом все, что касалось Лисбет Саландер, находилось в компетенции инспектора Ханса Фасте, Бублански же занимался исключительно Нидерманом.
Конечно, было бы логично, если бы Экстрём, как только в предварительном следствии возникло имя Залаченко, связался с генеральным директором Службы государственной безопасности и узнал бы, кто такой Залаченко на самом деле. Но ни в электронной почте, ни в регистрационном журнале или заметках никаких следов подобных контактов Экстрёма Микаэль не обнаружил. И все-таки какой-то информацией о Залаченко он владел. В заметках Блумквист наткнулся на некоторые загадочные формулировки.
Отчет о Саландер – фальшивка. Оригинал Бьёрка не соответствует версии Блумквиста. Гриф секретности.
Далее следовали записи, из которых можно было сделать вывод, что Лисбет Саландер – парараноидальная шизофреничка, так что в 1991 году ее действительно следовало запереть в психушку.
Связь между двумя расследованиями Микаэль обнаружил в разделе «Спам» насчет Лисбет Саландер. Всю дополнительную информацию прокурор оценил как не относящуюся к делу. То есть он не намеревался использовать ее в судебном процессе или включать в доказательства против Саландер. Сюда входило все или почти все, что относилось к прошлому Залаченко.
Словом, все расследование проводилось крайне небрежно.
Интересно, подумал Микаэль, что можно считать случайностью, а что было кем-то спланировано? И где проходит граница? И знает ли Экстрём о существовании некоей границы?
Или, может быть, кто-то сознательно снабжает Экстрёма вроде бы достоверной, но вводящей в заблуждение информацией?
Микаэль зашел на Hotmail и следующие десять минут проверял десяток своих анонимных почтовых ящиков. Он каждый день непременно проверял адрес, который дал инспектору уголовной полиции Соне Мудиг, правда, не слишком надеясь, что она даст о себе знать. Поэтому удивился, когда, открыв этот почтовый ящик, нашел там сообщение от «ressallskap9april@hotmail.com». Сообщение состояло из одной строчки:
Микаэль кивнул и задумался.
Чума хотел пообщаться с Лисбет Саландер в ICQ около полуночи. Он прервал на полуслове ее работу над описанием жизни под опекой Хольгера Пальмгрена. Она раздраженно посмотрела на дисплей.
«Что тебе надо?»
«Привет, Оса, приятно тебя слышать».
«Да, да. Что?»
«Телеборьян».
Лисбет села в кровати и напряженно уставилась на экран компьютера.
«Рассказывай».
«Троица все устроил в рекордные сроки».
«Как?»
«Мозгоправ не сидит на месте. Он все время курсирует между Уппсалой и Стокгольмом, и нам никак не удается организовать hostile takeover[60]».
«Знаю. Но как?»
«Он два раза в неделю играет в теннис. Примерно по два часа. Оставил компьютер в машине на подземной стоянке».
«Ага».
«Троица без проблем отключил в машине сигнализацию и достал компьютер. Ему потребовалось тридцать минут, чтобы скопировать все через Firewire и инсталлировать “Асфиксию”».
«Где?»
Чума назвал http-адрес сервера, где он сохранил жесткий диск доктора Петера Телеборьяна.
«Цитируя Троицу… This is some nasty shit[61]».
«?»
«Взгляни на его жесткий диск».
Лисбет Саландер откючилась от Чумы, зашла в Интернет, нашла указанный сервер и последующие три часа просматривала папку за папкой в компьютере Телеборьяна.
Она обнаружила переписку между психиатром и человеком, который имел адрес на Hotmail и посылал зашифрованные сообщения. Поскольку она имела доступ к ключу шифрующей программы Телеборьяна, прочесть корреспонденцию ей не составило труда. Звали человека Юнас, фамилия отсутствовала. В своей переписке Юнас с Телеборьяном проявляли патологический интерес к состоянию здоровья Лисбет Саландер.
Однако больше всего Лисбет Саландер заинтересовали сорок семь папок, содержащих 8756 снимков с жестким детским порно. Снимок за снимком, она открывала изображения детей лет пятнадцати или младше, в основном девочек. На ряде фотографий оказались совсем маленькие дети. Некоторые из снимков были садистского характера.