Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 78)
– Мне надо проверить, как именно полагается действовать, но думаю, вы должны проинформировать спикера и конституционную комиссию Риксдага… Сведения очень скоро станут достоянием гласности, – сказал министр юстиции.
– Иными словами, нам надо работать оперативно, – ответил премьер-министр.
– Но… – запнулась Моника Фигуэрола.
– Но что? – спросил премьер-министр.
– Остаются две проблемы. Во‑первых, публикация «Миллениума» может совпасть с началом нашего расследования, а во‑вторых, через несколько недель начнется процесс над Лисбет Саландер.
– Мы можем узнать, когда «Миллениум» собирается давать публикацию?
– Можно попробовать узнать, – предложил Эдклинт. – Последнее, чего бы нам хотелось, это вмешиваться в деятельность СМИ.
– Что касается этой девушки, Саландер… – начал министр юстиции.
Он призадумался.
– Ужасно, если она действительно подверглась таким противозаконным действиям, как утверждает «Миллениум»… Неужели такое возможно?
– Боюсь, что да, – ответил Эдклинт.
– В таком случае мы должны проследить за тем, чтобы ее восстановили в правах, и, главное, чтобы она не стала жертвой новых правонарушений, – заметил премьер-министр.
– А каким образом? – поинтересовался министр юстиции. – Правительство ни при каких обстоятельствах не может диктовать свои условия, когда речь идет о возбуждении судебного преследования. Это было бы нарушением закона.
– Может, нам поговорить с прокурором…
– Нет, – возразил Эдклинт. – Будучи премьер-министром, вы не имеете права каким-либо образом оказывать влияние на судебный процесс.
– Иными словами, Саландер придется предстать перед судом, – сделал вывод министр юстиции. – Только если она проиграет процесс и подаст апелляцию в правительство, правительство сможет подключиться и помиловать ее или дать распоряжение генеральному прокурору проверить, имеются ли основания для нового процесса.
Потом он добавил:
– Но это лишь в случае, если ее приговорят к тюремному заключению. Если же ее решат поместить в закрытое психиатрическое учреждение, правительство ничего не сможет сделать. Это медицинский вопрос, а премьер-министр не обладает компетенцией решать, здорова она или больна.
В десять вечера в пятницу Лисбет Саландер услышала, как в дверь палаты вставляют ключ. Она немедленно выключила карманный компьютер и спрятала его под подушку. Подняв взгляд, она увидела, как Андерс Юнассон закрывает за собой дверь.
– Добрый вечер, фрёкен Саландер, – поздоровался он. – Как мы себя чувствуем сегодня вечером?
– У меня раскалывается голова и высокая температура, – ответила Лисбет.
– Очень плохо.
Впрочем, она не выглядела слишком измученной температурой или головной болью. Десять минут доктор Андерс Юнассон посвятил ее осмотру и обнаружил, что к вечеру температура снова сильно поднялась.
– Очень досадно, что процесс твоего выздоровления притормозился, как раз когда ты в последние недели стала так успешно поправляться. Теперь я, к сожалению, еще пару недель не смогу тебя выписать.
– Двух недель должно хватить.
Он посмотрел на нее долгим изучающим взглядом.
Расстояние между Лондоном и Стокгольмом, если ехать по суше, по самым приблизительным подсчетам, составляет 1800 километров, для преодоления которых теоретически требуется примерно двадцать часов. На самом деле около двадцати часов ушло только на то, чтобы достичь границы между Германией и Данией. Небо затянули свинцовые грозовые тучи.
В понедельник, когда Троица оказался посреди моста через Эресунд, хлынул ливень. Троица сбавил скорость и включил дворники.
Езда по европейским дорогам на машине представлялась ему кошмаром, поскольку континентальная Европа упорно ездила по неправильной стороне дороги. Он уложил вещи в фургон в субботу утром, переправился на пароме от Дувра до Кале, а потом пересек Бельгию через Льеж, переехал немецкую границу возле Ахена и по автобану двинулся на север, к Гамбургу и дальше, в Данию.
Его компаньон Боб Собака дремал на заднем сиденье. Они вели машину по очереди и останавливались только перекусить в придорожных кафе. Они стабильно ехали со скоростью девяносто километров в час. Фургону было восемнадцать лет, и эта скорость была для него максимально доступной.
Конечно, существовал более простой способ добраться от Лондона до Стокгольма, но ввезти в Швецию около тридцати килограммов электронного оборудования регулярным авиарейсом, к сожалению, едва ли представлялось возможным. А при поездке по суше они пересекли шесть государственных границ, но ни один таможенник или паспортный контроль их не остановил. Троица был горячим сторонником ЕС, правила которого упрощали ему визиты на континент.
Троице было тридцать два года, он родился в городе Брэдфорд, но с детства жил в северной части Лондона. Формально он получил весьма скромное образование – в девятнадцать лет закончил профессиональное училище, получил диплом техника телевизионного оборудования и три года действительно проработал наладчиком в компании «Бритиш телеком».
На самом же деле уровень его теоретических знаний по электронике и компьютерной технике позволил бы ему с легкостью одержать победу в поединке с любым профессором-снобом. Троица сроднился с компьютерами еще в десятилетнем возрасте и впервые взломал компьютер, когда ему было тринадцать. Он тренировался и совершенствовался, и настолько преуспел, что к шестнадцати годам уже соперничал с самыми продвинутыми хакерами мира. Одно время он проводил за монитором каждую свободную минуту – писал собственные программы и размещал в Сети каверзные ловушки. Его охотно привечали в Би-би-си, в английском Министерстве обороны и в Скотланд-Ярде. Ему удалось даже ненадолго взять на себя командование британской атомной подводной лодкой, патрулировавшей в Северном море. К счастью, Троица принадлежал к категории любопытных сетевых фанатов, а не злоумышленников. Как только вламывался и получал доступ к компьютеру и сканировал его тайны, он терял к нему интерес. Максимум, что он себе позволял – и то довольно редко, – это рискованные шутки. Например, отвечая на запрос о дислокации, компьютер атомной подводной лодки предлагал капитану подтереть себе задницу. Последний инцидент, кстати, вызвал бурю эмоций в Министерстве обороны. И до Троицы дошло, что если государство всерьез угрожает хакерам длительными сроками тюремного заключения, то хвастаться своими способностями, вероятно, не лучшая идея.
Он получил диплом телевизионного техника, поскольку уже знал, как работает телефонная сеть, но потом пришел к выводу, что она безнадежно устарела, и переквалифицировался в частного консультанта по охране – устанавливал системы сигнализации и контролировал их работу. Некоторым особо избранным клиентам он мог еще предлагать такие услуги, как наблюдение и прослушивание телефонов.
Троица стал одним из основателей Республики хакеров.
А Оса – одной из ее граждан.
Когда они с Бобом Собакой приближались к Стокгольму в воскресенье вечером, было половина восьмого. Проехав комплекс «ИКЕА» при торговом центре «Кунгенс курва» в столичном пригороде Шерхольмен, Троица извлек мобильный телефон и вызвал записанный там номер.
– Чума, – сказал он.
– Вы где?
– Ты сказал, чтобы я позвонил, как проеду «ИКЕА».
Чума описал дорогу к турбазе на острове Лонгхольмен, где он забронировал коллегам из Англии комнату. Поскольку Чума почти никогда не выходил из квартиры, они условились на следующий день встретиться у него дома в десять утра.
Немного поразмыслив, Чума решился на трудовой подвиг – к приходу гостей помыл посуду, прибрался и проветрил квартиру.
Часть 3
Диск поврежден
Глава 16
В пятницу Микаэль Блумквист покинул редакцию «Миллениума» в половине одиннадцатого вечера. Он спустился по лестнице на первый этаж, но вышел не на улицу, а свернул налево и прошел по подвальному этажу во внутренний двор, а оттуда через соседний дом на Хёкенсгатан. Навстречу ему, из развлекательного центра «Мусебакке» двигалась группа молодежи, но никто не обратил на него никакого внимания. Сторонний наблюдатель должен был подумать, что Микаэль, как обычно, ночует в редакции «Миллениума», по привычке, которую он взял за правило еще в апреле. На самом же деле ночное дежурство в редакции сегодня выпало Кристеру Мальму.