Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 39)
Через некоторое время женщина извлекла из портфеля записную книжку, открыла ее и начала сосредоточенно изучать. Ее переполняли сомнения по поводу объяснений брата – вроде бы все звучало логично, но на самом деле в плане имелись большие пробелы. Но отступать она не собиралась.
В шесть часов Анника расплатилась, дошла до дома Лиллиан Юсефссон на Оливедальсгатан и набрала код в квартиру подруги. Она вошла в подъезд и огляделась в поисках лифта. И тут на нее напали. Она, конечно, этого не ожидала и поняла, что происходит, только когда ее грубо толкнули прямо на кирпичную стену перед подъездом. Анника ударилась о стену лбом и почувствовала острую боль.
В следующее мгновение она услышала поспешно удаляющиеся шаги, звук открывшейся и снова закрывшейся двери. Поднявшись на ноги, Анника провела рукой по лбу и увидела на ладони кровь. Ни черта себе… Она растерянно огляделась и вышла на улицу, но ей удалось выхватить взглядом только чью-то спину, исчезнувшую за углом у площади.
Минуту она стояла в растерянности, прежде чем осознала, что лишилась портфеля и что ее только что ограбили. Потом до ее сознания дошло значение происшедшего. Нет. Папка с материалами о Залаченко. Анника почувствовала, как грудь ее холодеет, и сделала несколько нерешительных шагов вслед убегавшему мужчине, но почти сразу остановилась. Бесполезно, его уже не догнать.
Она медленно опустилась на край тротуара. Потом буквально взвилась в воздух и стала рыться в карманах пиджака. Записная книжка. Слава богу… Уходя из ресторана, она сунула ее вместо портфеля в карман. Там содержался набросок ее стратегии по делу Лисбет Саландер, расписанный по пунктам.
Анника кинулась обратно к двери, снова набрала код, взбежала по лестнице на четвертый этаж и заколотила в дверь Лиллиан Юсефссон.
Стрелки часов уже приближались к половине седьмого, когда Анника немного опомнилась и смогла позвонить Микаэлю. На лбу у нее красовался синяк, рассеченная бровь кровоточила. Лиллиан Юсефссон промыла ей рану спиртом и заклеила пластырем. Ехать в больницу Анника отказалась, зато попросила чашку чая. Только после этого она смогла снова рационально мыслить и для начала позвонила брату.
Микаэль Блумквист все еще находился в редакции «Миллениума». Они вместе с Хенри Кортесом и Малин Эрикссон пытались раздобыть информацию об убийце Залаченко. Рассказ Анники о том, что случилось, буквально потряс его.
– Ты не пострадала? – спросил он.
– Заработала синяк. Когда успокоюсь, буду в полном порядке.
– Что это было, ограбление?
– Они отняли мой портфель с папкой документов о Залаченко, которые ты мне дал. У меня их больше нет.
– Ничего страшного, я сделаю тебе новые копии.
Тут Блумквист внезапно умолк. От ужаса и страха у него похолодел затылок. Сначала Залаченко, потом Анника…
– Анника, я тебе перезвоню.
Микаэль закрыл ноутбук, сунул его в сумку и быстро покинул редакцию, не сказав ни единого слова. Он мчался так, словно за ним гнались, – всю дорогу до Бельмансгатан и вверх по лестнице.
Дверь была заперта.
Как только он вошел в квартиру, сразу обратил внимание, что синяя папка, которую он оставил на кухонном столе, исчезла. Искать ее не имело смысла. Микаэль точно знал, где она находилась, когда он выходил из квартиры. Журналист медленно опустился на стул возле кухонного стола.
Неужели это происходит в реальности?
Кто-то побывал у него дома. Кто-то заметает следы, связанные с Залаченко.
Копии документов – и у него, и у Анники – исчезли.
Но у Бублански все-таки оставался экземпляр отчета.
Или уже нет?
Микаэль встал и подошел к телефону, но, уже подняв трубку, застыл на месте. Ведь кто-то побывал у него в квартире. Он вдруг с нескрываемым подозрением посмотрел на стационарный телефон и начал рыться в кармане пиджака в поисках мобильного. А когда нашел, вновь застыл, держа его в руке.
А ведь наверняка и мобильные телефоны так же легко прослушиваются.
Микаэль положил мобильный телефон рядом со стационарным и огляделся.
Он снова сел за кухонный стол.
Взглянул на сумку с компьютером.
Интересно, легко ли взломать чужую электронную почту? У Лисбет Саландер это заняло бы всего пять минут.
Микаэль долго собирался снова подойти к телефону и позвонить сестре в Гётеборг. Он решил более тщательно подбирать формулировки.
– Привет… Как твои дела?
– Я в полном порядке, Микке.
– Расскажи, что произошло с того момента, как ты пришла в Сальгренскую больницу, и до нападения.
О событиях дня Анника рассказывала десять минут. Микаэль не обсуждал с ней детали ее рассказа, только время от времени задавал вопросы, пока не решил, что услышал достаточно. Он, конечно, очень переживал за сестру, но параллельно реконструировал четкую схему событий.
Когда Анника решила остаться в Гётеборге, была половина пятого. Она позвонила по мобильному телефону подруге и получила адрес и дверной код. Грабитель поджидал ее на лестнице ровно в шесть часов.
Ее мобильный телефон прослушивали. Это единственное, что приходит в голову.
Значит, и его мобильник тоже прослушивают.
Иначе они просто полные дебилы.
– Но они забрали папку с материалами о Залаченко, – повторила Анника.
Микаэль не знал, как себя вести. Тот, кто похитил у него папку, знает, что она украдена, так что ничего удивительного, если он расскажет об этом Аннике Джаннини по телефону.
– И мою тоже, – сказал он.
– Что?
Микаэль объяснил, что, прибежав домой, не обнаружил на кухонном столе синей папки.
– О’кей, – мрачным голосом произнес он. – Это катастрофа. Папки Залаченко больше нет. А она ведь служила неопровержимым доказательством.
– Микке… Мне очень жаль.
– Мне тоже, – сказал Микаэль – Черт возьми! Но это не твоя вина. Мне следовало предать этот отчет огласке сразу, в тот же день, когда я его получил.
– Что же нам теперь делать?
– Не знаю. Это самое худшее, что могло случиться. Теперь все наши планы пойдут насмарку. У нас просто нет никаких улик против Бьёрка и Телеборьяна.
Они побеседовали еще две минуты, и Микаэль решил закругляться.
– Я хочу, чтобы ты завтра же вернулась в Стокгольм, – сказал он.
– Прости, но мне необходимо встретиться с Саландер.
– Хорошо, повидайся с ней утром и приезжай во второй половине дня. Нам надо посидеть и подумать, что делать дальше.
После разговора Микаэль еще посидел на диване, глядя прямо перед собой. Потом он улыбнулся. Те, кто их подслушивал, теперь знают, что «Миллениум» потерял отчет Бьёрка от 1991 года и переписку между Бьёрком и доктором Петером Телеборьяном. Так что они считают, что они с Анникой теперь в отчаянии.
После того как прошлой ночью он изучал историю Службы государственной безопасности, Микаэль усвоил, что основой любой шпионской деятельности является дезинформация. А он только что запустил дезинформацию, которая в перспективе может сослужить им чрезвычайно важную службу.
Журналист открыл сумку для ноутбука и вытащил копию, которую сделал для Драгана Арманского, но еще не успел передать. Теперь это единственный оставшийся экземпляр. Самое главное – не потерять его, и Микаэль, напротив, собирался немедленно снять с него по меньшей мере пять копий и раскидать их по разным надежным местам.
Потом он взглянул на часы и позвонил в редакцию «Миллениума». Малин Эрикссон была еще на месте, но собиралась уходить домой.
– Почему ты так неожиданно исчез?
– Будь добра, пока не уходи. Я сейчас приду, и мне обязательно надо кое-что с тобой обсудить до того, как ты уйдешь.
Блумквист уже несколько недель не успевал постирать, и все его рубашки лежали в корзине для грязного белья. Он взял с собой последнюю копию отчета Бьёрка, бритву и «Борьбу за власть над СЭПО», потом прогулялся до магазина «Дрессманн», где купил четыре рубашки, две пары брюк и десять пар трусов, и, забрав все это, отправился в редакцию. Малин Эрикссон подождала, пока он наскоро примет душ, и поинтересовалась, что случилось.
– Кто-то залез ко мне в квартиру и украл отчет о Залаченко. В Гётеборге кто-то напал на Аннику и похитил ее копию. Я не сомневаюсь, что ее телефон прослушивается, и, значит, скорее всего, мой телефон, а возможно, и твой, и все телефоны «Миллениума» поставлены на прослушку. Подозреваю, что если уж кто-то потрудился залезть ко мне в квартиру, то было бы глупо не воспользоваться случаем и не установить там прослушивающую аппаратуру.
– Вот оно что… – Расстроенная Малин Эрикссон покосилась на лежавший перед ней на письменном столе мобильный телефон.
– Работай как обычно. Звони по мобильному, только не выдавай никакой информации. Завтра мы предупредим Хенри Кортеса.
– О’кей. Он ушел час назад и оставил у тебя на столе гору отчетов государственных комиссий. И что ты будешь делать?
– Я собираюсь ночевать в «Миллениуме». Если они сегодня застрелили Залаченко, украли отчеты и начинили мою квартиру прослушивающей аппаратурой, то скорее всего, только начали действовать и еще не успели обработать редакцию. Здесь целый день были люди. Я не хочу на ночь оставлять редакцию пустой.