Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 151)
Нидерман в целом никаких материальных затруднений не испытывал. Конечно, он оставил почти 200 000 крон в Госсеберге, но у него имелся доступ к значительно более крупным суммам, размещенным в фондах за границей. Проблема заключалась лишь в том, что он нуждался в наличных средствах. Йоранссон отвечал за деньги «Свавельшё МК», и Нидерман решил, что ему подворачивается удобный случай. Он легко убедил Йоранссона показать ему спрятанный в хлеву сейф и прихватил примерно 800 000 крон наличными.
В доме присутствовала еще и женщина, но что именно он с нею сделал, Нидерман точно не помнил.
У Йоранссона он прихватил также автомобиль, который еще не успел «засветиться» в полиции, и направился на север, с целью сесть на один из таллинских паромов, отправлявшихся из Каппельшера.
Доехав до Каппельшера, он остановился на стоянке и заглушил мотор. Потом с полчаса сидел, изучая обстановку. Всюду торчали полицейские.
Нидерман завел машину и просто поехал дальше, без всякого плана. Ему требовалось укрытие, где он смог бы на некоторое время затаиться. На подступах к Норртелье Рональд вдруг вспомнил о старом кирпичном заводе. С тех пор как год назад там проводились ремонтные работы, он почти позабыл про это здание. Кирпичный завод использовали братья Харри и Атхо Ранта, превратившие его в склад для торговли со странами Прибалтики, но братья Ранта перебрались за границу еще тогда, когда журналист Даг Свенссон из «Миллениума» только заинтересовался темой транспортировки шлюх. Старый завод пустовал.
Спрятав «сааб» Йоранссона в сарае позади завода, Нидерман забрался внутрь. Ему пришлось взломать одну из дверей на первом этаже, но первым делом он обустроил себе запасный выход через отвалившуюся в торце фанеру. Сломанный висячий замок Рональд позднее заменил. А затем обустроил себе комнату на втором этаже.
В тот же день, уже после обеда, до него через стены донеслись какие-то звуки. Сначала Нидерман подумал, что это обычные привидения. Он просидел довольно долго, а потом вдруг поднялся, вышел в большой зал и прислушался. Было тихо, но он продолжал терпеливо ждать, пока вновь не услышал какое-то царапание.
Около мойки обнаружился ключ.
Рональд был чуть ли не в шоке, когда, открыв дверь, обнаружил двух русских девиц легкого поведения. Они выглядели совершенно изможденными и явно просидели несколько недель без еды: после того как у них закончился пакет риса, они держались только на чае и воде.
Одна из них настолько обессилела, что не могла подняться с кровати. Вторая держалась бодрее. Она говорила только по-русски, но ему хватило знания языка, чтобы понять: она благодарит Бога и его, Рональда Нидермана, за спасение. Она упала на колени и обвила руками его ноги. Он отпихнул ее, выскочил из комнаты и запер дверь.
Нидерман не знал, что ему делать со шлюхами. Он сварил суп из найденных на кухне консервов и отнес им, а сам глубоко задумался. Потихоньку к ним возвращались силы, и даже та, изможденная женщина, которая без сил лежала на кровати, пришла в себя. Он целый вечер допрашивал их и в конце концов узнал, что эти женщины не шлюхи, а студентки, заплатившие братьям Ранта за возможность перебраться в Швецию. Им обещали вид на жительство и разрешение на работу. Они прибыли в Каппельшер в феврале, и оттуда их прямиком привезли в здание склада и заперли здесь.
Нидерман был вне себя. Проклятые братья Ранта имели побочный доход, который скрывали от Залаченко. А потом они просто-напросто забыли про этих женщин; а может, умышленно бросили их на произвол судьбы, поспешно покидая Швецию…
Теперь весь вопрос в том, как ему с ними поступить. Рональду не хотелось причинять им зло, для этого он не находил никаких оснований. Но отпускать их на свободу тоже очень рискованно – ведь в этом случае они, скорее всего, наведут на кирпичный завод полицию. Отправить их обратно в Россию он не мог, ведь тогда ему пришлось бы везти их в Каппельшер, а это слишком сложно. Темноволосая девушка по имени Валентина предложила ему секс в обмен на помощь. Секс с девушками его совершенно не интересовал, но само предложение превратило ее в шлюху. Все женщины шлюхи, вот и всё.
Через три дня Нидерману надоели их постоянные мольбы, нытье и стуки в стену. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое, и он не видел никакого другого выхода. В последний раз Рональд он отпер дверь и решительно покончил с этой проблемой. Он попросил у Валентины прощения, а потом протянул руки и одним движением свернул ей шею между вторым и третьим позвонками. Затем подошел к блондинке, имени которой так и не узнал. Та индифферентно лежала на кровати и никакого сопротивления не оказала. Нидерман перенес тела на первый этаж и утопил их в заполненном водой бассейне, после чего его наконец-то посетило чувство покоя.
Оставаться на кирпичном заводе Рональд не собирался, желая лишь переждать здесь полицейский переполох. Он побрился налысо и отпустил бородку, до полной неузнаваемости изменив внешность. К тому же нашел почти подходящий по размеру комбинезон, оставленный кем-то из рабочих строительной компании. Облачился в комбинезон, нацепил забытую кепку, сунул в карман складной метр и поехал на бензоколонку на холме за продуктами. Благодаря добыче из кассы «Свавельшё МК», наличных у него было хоть отбавляй. В магазинчике он появился под вечер и выглядел, как самый обычный работяга, который остановился на бензоколонке по пути домой. Никто даже не обратил на него внимания, и Рональд начал ездить за покупками раз или два раза в неделю. На бензоколонке с ним всегда любезно здоровались и вскоре уже стали узнавать.
Поначалу Нидерману пришлось уделять много времени на защиту здания от населявших его призраков. Они прятались в стенах, а на свободу вырывались в ночное время. Он слышал, как они бродят по залу.
Нидерман баррикадировался в своей комнате. Но через несколько дней ему это надоело. Тогда он схватил найденный в одном из кухонных ящиков штык-нож и вышел навстречу монстрам, один на один. Пора было покончить с ними.
И они отступили. Впервые в жизни ему удалось их победить. Они бросались наутек, как только он к ним приближался. Он видел их хвосты и деформированные туши – они уползали за ящики и шкафы. Рональд заревел им вслед. Они бросились врассыпную.
Он вернулся в свою обжитую комнату и просидел там всю ночь, не сомневаясь, что призраки вернутся. На рассвете они предприняли новую атаку, и он еще раз вышел им навстречу, снова обратив врага в бегство.
При этом он балансировал на грани между паникой и эйфорией.
Всю жизнь эти существа охотились за ним в темноте, и теперь он впервые почувствовал, что может дать им сдачи. Он ничего не делал. Он спал, ел, размышлял. И постепенно им овладело ощущение покоя.
День за днем – так проходили недели.
Наступило лето. Судя по новостям, которые он узнавал из транзисторного радиоприемника и вечерних газет, охота на Рональда Нидермана уже утратила актуальность. Он с интересом прочитал репортаж об убийстве Александра Залаченко.
В июле Рональд следил за судебным процессом над Лисбет Саландер. Его удивило, когда ее вдруг оправдали. Это показалось ему несправедливым. Ее выпустили на свободу, а ему приходится скрываться…
Он купил на бензоколонке «Миллениум» и прочел номер, целиком посвященный Лисбет Саландер, Александру Залаченко и Рональду Нидерману. Какой-то журналист по имени Микаэль Блумквист изобразил его портрет – патологического маньяка-убийцы и психопата.
Нидерман нахмурил брови.
Наступила осень, а он все еще не сдвинулся с кирпичного завода. Из-за наступающих холодов ему пришлось купить электрообогреватель – все на той же бензоколонке. Нидерман не мог объяснить, почему не уезжает.
Несколько раз во двор заезжала молодежь и парковалась перед заводом. В здание никто не врывался и покой Нидермана никто не нарушал.
Как-то раз в сентябре во дворе припарковалась машина, и какой-то мужчина в синей ветровке начал дергать за ручки дверей, разгуливать по участку и что-то разведывать. Нидерман наблюдал за ним из окна второго этажа. Мужчина слонялся вокруг зданий минут двадцать и что-то записывал в блокнот, а потом огляделся в последний раз, сел в свою машину и уехал. Нидерман выдохнул. Он не имел представления о том, кто этот мужчина и для чего появился здесь, но создавалось впечатление, что тот оценивал недвижимость. То, что после смерти Залаченко будут описывать недвижимость и имущество, Нидерману в голову не приходило.
Рональд много думал о Лисбет Саландер. Он не ожидал, что они когда-нибудь еще встретятся, но она внушала ему и восхищение, и ужас. Живых людей Рональд Нидерман не боялся. Но единокровная сестра произвела на него неизгладимое впечатление. Еще никому не удалось одержать над ним победу таким образом, как ей. Она вернулась, несмотря на то, что он закопал ее в могилу, вернулась и теперь преследует его. Она теперь каждую ночь являлась ему. Он просыпался в холодном поту и не сомневался, что она пришла на смену его привычным призракам.
В октябре Нидерман принял решение. Он не покинет Швецию, пока не отыщет сестру и не уничтожит ее. Никакого плана у него не было, но в жизни снова появилась цель. Он не знал, ни где находится его сестра, ни как ее искать. Поэтому день за днем, неделю за неделей Нидерман сидел у себя в комнате, на втором этаже кирпичного завода, уставившись в окно.