Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 150)
Ее взору предстала лестница и вход на первый этаж. Из-за заколоченных окон внутри было почти совсем темно, лишь по краям фанерных листов пробивались отдельные полоски света. Лисбет постояла несколько минут, пока глаза не привыкли к темноте, а потом огляделась: потолок подпирали массивные деревянные столбы, а все вокруг было забито всяким хламом – брошенными табуретками, старыми деталями оборудования и лесоматериалами. Зал имел метров сорок пять в длину и двадцать в ширину. Старые печи кирпичного завода, похоже, демонтировали и вынесли. Фундаменты превратились в заполненные водой бассейны, а на полу лежали огромные заплесневелые лужи. Кругом пахло гнилью и тиной. Лисбет наморщила нос.
Она развернулась и пошла вверх по лестнице. Второй этаж оказался сухим и состоял из двух расположенных друг за другом помещений, площадью примерно двадцать на двадцать и не менее восьми метров высотой. Высокие окна находились на недоступном расстоянии, почти под крышей. Из них ничего не было видно, но они хорошо освещали верхний этаж. Здесь, как и внизу, валялась масса хлама. Она прошла мимо десятков сложенных друг на друга упаковочных ящиков. Потрогала один из них – сдвинуть ящик с места оказалось невозможно. На нем виднелась надпись: Machine parts 0‑А77. Ниже располагался аналогичный текст по-русски: «Детали оборудования 0‑А77». Саландер отметила, что в первом зале есть открытый товарный лифт.
Склад разного оборудования, которое ржавеет без дела на старом кирпичном заводе, вряд ли представляет из себя какое-то солидное имущество.
Лисбет прошла во второй зал. Судя по всему, именно здесь и проводились ремонтные работы. Помещение оказалось заполнено хламом, ящиками и старой офисной мебелью, расставленной по принципу лабиринта. Одна секция пола была вынута и заменена новыми досками. Лисбет отметила, что наверняка ремонтные работы были прерваны неожиданно и поспешно. Все было брошено без присмотра – инструменты, пилы, гвоздезабивной пистолет, гвоздодер, лом и ящики для инструментов. Она нахмурила брови.
Но ответ и на этот вопрос она нашла, когда подняла отвертку и увидела на ручке русские буквы. Залаченко импортировал инструмент, а, может быть, и рабочую силу.
Лисбет подошла к торцовочной пиле и повернула выключатель. Загорелась зеленая лампочка. Значит, электричество есть. Она вернула выключатель в нулевое положение.
В глубине зала имелось три двери, они вели в маленькие помещения – возможно, раньше там располагалась контора. Лисбет взялась за ручку крайней двери и убедилась, что она заперта. Оглядевшись, она вернулась к инструментам и принесла гвоздодер. Чтобы выбить дверь, потребовались некоторые усилия.
В комнате было темно и пахло старьем. Протянув руку, Лисбет нащупала выключатель и зажгла одиноко висевшую под потолком лампочку. И с изумлением оглянулась.
В комнате стояли три кровати с перепачканными матрасами, и еще три матраса лежали прямо на полу. Кругом валялось грязное постельное белье. Справа находилась электроплитка, возле ржавого крана стояло несколько кастрюль. В одном из углов находилось железное ведро, а рядом – рулон туалетной бумаги.
Тут кто-то жил. И жильцов было несколько.
Лисбет вдруг обратила внимание, что с внутренней стороны двери ручки нет. По спине ее побежали мурашки.
В глубине комнаты стоял платяной шкаф. Она вернулась, открыла дверцы шкафа и увидела две дорожные сумки. Вытащив верхнюю, обнаружила одежду и вытянула юбку с этикеткой на русском языке. Потом нашла сумочку и вытряхнула содержимое на пол. Среди косметики и разной ерунды валялся паспорт с фотографией темноволосой девушки лет двадцати. Написано все было по-русски. Лисбет прочитала имя девушки: Валентина.
Она медленно вышла из комнаты.
Ее посетило ощущение дежавю. Два с половиной года назад Лисбет Саландер уже приходилось осматривать похожее место преступления в одном из подвалов селения Хедебю. Женская одежда. Тюрьма. Она остановилась и надолго задумалась. С какой стати паспорт и одежда остались здесь? Что-то произошло…
Потом она вернулась обратно к инструментам и стала в них копаться, пока не нашла мощный фонарь. Батарейки оказались на месте; тогда Лисбет спустилась на первый этаж и зашла в большой зал. Она шагала прямо по лужам на полу, и ботинки постепенно промокали.
Чем дальше она продвигалась вглубь зала, тем сильнее пахло гнилью. Лисбет остановилась возле фундамента одной из старых кирпичных печей. Тот почти до краев был заполнен водой. Она посветила фонарем на черную воду, но ничего различить не смогла. Поверхность воды покрывали водоросли, превратившиеся в зеленую слизь. Лисбет огляделась по сторонам и нашла трехметровый кусок стальной арматуры. Она воткнула его в бассейн и пошевелила. Яма оказалась примерно полметра глубиной, и почти сразу Лисбет на что-то наткнулась. Через несколько секунд на поверхность всплыло тело. Сперва показалось лицо – оскаленная маска смерти и разложения. Лисбет задышала ртом и стала разглядывать лицо в свете фонаря. Это была женщина, возможно, владелица паспорта со второго этажа. Сколько нужно времени, чтобы тело разложилось в холодной стоячей воде, Саландер не знала, но предположила, что женщина пролежала в бассейне довольно долго.
Она обратила внимание, что на поверхности воды что-то движется. Какие-то личинки.
Лисбет опустила тело обратно в воду и продолжила орудовать стальным прутом. На краю бассейна наткнулась на что-то, что сочла еще одним телом. Она не стала его трогать, вытащила из ямы прут, бросила его на пол и остановилась возле бассейна. Тут было над чем задуматься.
Потом Саландер снова поднялась на второй этаж. Используя гвоздодер, она вскрыла среднюю дверь. Комната оказалась пустой – ее как будто вообще не использовали.
Лисбет подошла к третьей двери и уже приставила к ней инструмент, но взламывать ее не потребовалось – дверь приоткрылась сама. Здесь оказалось не заперто. Лисбет подтолкнула дверь гвоздодером и огляделась.
Площадь комнаты составляла примерно тридцать квадратных метров. Окна располагались как обычно, и из них открывался вид на двор перед кирпичным заводом. Лисбет различила даже бензоколонку, возвышающуюся над шоссе. Тут имелись кровать, стол и мойка с посудой. Потом она увидела на полу открытую сумку, а в ней – купюры. Лисбет сделала два шага и вдруг почувствовала, что в комнате тепло – взгляд упал на электрический обогреватель, который стоял на полу. Потом она увидела кофеварку, она мигала ей красным индикатором.
Лисбет резко развернулась и бросилась во внутренний зал, а оттуда – во внешний. И шагнула к выходу. В пяти шагах от лестницы затормозила, обнаружив, что дверь на лестницу закрыта и на ней висит замок. Она оказалась заперта.
Лисбет медленно обернулась и посмотрела по сторонам. Но никого не увидела.
– Привет, сестренка! – услышала она чей-то наигранно веселый голос.
Лисбет повернула голову и увидела, как из-за ящиков с деталями оборудования появляется монументальная фигура Рональда Нидермана. В руках у него сверкнул штык-нож.
– Я мечтал с тобой снова повстречаться, – произнес Нидерман. – В прошлый раз мы так и не успели толком пообщаться.
Лисбет огляделась.
– Бесполезно, – сказал Нидерман. – Мы с тобой одни, и единственный выход заперт.
Лисбет перевела взгляд на сводного брата.
– Как твоя рука? – поинтересовалась она.
Нидерман по-прежнему улыбался. Он поднял правую руку и продемонстрировал ее. На ней отсутствовал мизинец.
– Туда попала инфекция. Пришлось его отпилить.
Рональд Нидерман страдал анальгезией и не мог ощущать боли. Лисбет рассекла ему руку лопатой около Госсеберги, за несколько секунд до того, как Залаченко выстрелил ей в голову.
– Надо было отстрелить тебе башку, – равнодушно проговорила Лисбет Саландер. – Какого черта ты здесь делаешь? Я думала, что ты еще несколько месяцев назад убрался за границу.
Он только улыбнулся.
Если б Рональд Нидерман и попытался ответить на вопрос Лисбет Саландер о том, что он делает на этом ветхом кирпичном заводе, у него наверняка ничего не получилось бы. Объяснить это он не смог бы даже самому себе.
Он покидал Госсебергу с чувством надежды, рассчитывая на то, что Залаченко мертв и фирма перейдет к нему. Он считал себя непревзойденным организатором.
Рональд сменил машину в Алингсосе, затолкал перепуганную медсестру Аниту Касперссон в багажник и поехал в сторону Буроса. У него не было никакого плана, и он импровизировал на ходу. Его нисколько не волновала судьба Аниты Касперссон. Ему было безразлично, останется она в живых или умрет. Но от лишнего и опасного свидетеля необходимо избавиться, считал он. На окраине Буроса Нидерман вдруг решил, что поступит с ней иначе.
Он отправился в сторону к югу и нашел пустынный лесной массив неподалеку от местечка Сеглора. Здесь он привязал медсестру в каком-то сарае и бросил. Он рассчитывал на то, что она через несколько часов сможет вырваться и направит полицию в сторону юга. Если же она не сможет освободиться, а умрет от голода или от холода, это уже не его забота.
На самом же деле Рональд Нидерман вернулся в Бурос и направился на восток, в сторону Стокгольма. Он поехал прямо в «Свавельшё МК», но не стал показываться в помещении клуба. Ведь, как ни досадно, Магге Лундин сидел за решеткой. Нидерман отправился к клубному приставу Хансу-Оке Валтари домой и потребовал, чтобы тот помог ему и нашел ему укрытие. Валтари все устроил – он отправил его к Виктору Йоранссону, кассиру и финансовому директору клуба. Там Рональд, правда, задержался только на несколько часов.