Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 149)
– Что «ну»?
– И где находится твоя сестра?
– Не имею представления. Я не виделась с нею десять лет.
– Данные о ней засекречены, но я узнала, что она, вроде бы, находится за пределами страны.
– Вот как, – сказала Лисбет равнодушно.
Анника тяжело вздохнула.
– О’кей. Тогда я предлагаю реализовать все доходы и поместить половину суммы в банк до тех пор, пока нам не удастся обнаружить местонахождение твоей сестры. Если ты даешь добро, я могу начать переговоры.
Лисбет пожала плечами.
– Я не хочу иметь к его деньгам никакого отношения.
– Я тебя понимаю. Но подвести черту все равно надо. Это часть твоей ответственности как дееспособного гражданина.
– Тогда просто продай весь этот хлам. Положи половину в банк, а остальное подари, кому захочешь.
Анника Джаннини подняла одну бровь. Она понимала, что у Лисбет Саландер есть какие-то средства, но не думала, что их размер так велик и позволяет наплевать на наследство в миллион крон или даже больше. Она также не имела представления, откуда у Лисбет деньги и о какой сумме может идти речь, однако в основном ее заботило завершение бюрократической процедуры.
– Лисбет, дорогая… Прочти, пожалуйста, опись имущества и дай мне свое согласие, чтобы я начала действовать и мы смогли бы обо всем этом забыть.
Лисбет немного поворчала, но под конец сдалась и сунула папку к себе в сумку. Она пообещала прочитать ее и дать распоряжения относительно дальнейших действий, а затем вновь переключилась на пиво. Анника Джаннини еще около часа посидела с нею; правда, она пила в основном минеральную воду.
Анника позвонила через несколько дней и напомнила Лисбет Саландер об описи имущества. Тогда та достала и расправила смявшуюся папку, а потом уселась за кухонный стол и прочла все документы.
Опись имущества занимала несколько страниц и содержала массу сведений о разном барахле – какая посуда имелась в кухонном шкафу в Госсеберге, какая сохранилась одежда, какова стоимость фотоаппаратов и других личных предметов. Ничего особо ценного после себя Александр Залаченко не оставил, и ни один из предметов не представлял для Лисбет Саландер ни малейшего интереса. Она немного поразмышляла и все-таки решила, что ее позиция со времен встречи с Анникой в баре не изменилась и что инструкции по-прежнему просты. Хлам нужно сбыть, а деньгами Анника пусть распорядится по своему усмотрению. Лисбет ни секунды не сомневалась в том, что не хочет от этого наследства ни одного эре, но подозревала, и небезосновательно, что настоящие сокровища Залаченко припрятаны в таком месте, где ни один составитель описи имущества их не искал.
Потом она начала изучать свидетельство о праве собственности на недвижимость в Норртелье.
Недвижимость представляла собой помещение промышленного назначения, состоящее из трех зданий общей площадью в 20 000 квадратных метров и расположенное поблизости от местечка Шедерид, между Норртелье и Римбу.
Составитель описи нанес туда краткий визит и констатировал, что это бывший кирпичный завод, по большей части пустовавший с момента закрытия в 1960‑х годах и использовавшийся в качестве склада для лесоматериалов в 1970‑х. По его мнению, помещения находятся в «аварийном состоянии» и не подлежат ремонту с целью использования для какой-либо другой деятельности. Под аварийным состоянием, в частности, имелось в виду то, что «северное здание» во время пожара воспламенилось и обвалилось. В главном же здании кое-какие ремонтные работы все же проводились.
Прочитав выписку из архива, Лисбет Саландер вздрогнула. Александр Залаченко купил недвижимость за бесценок 12 марта 1984 года, но владельцем по бумагам значилась Агнета София Саландер.
Так что первоначально недвижимостью владела мать Лисбет Саландер. Но уже в 1987 году Залаченко выкупил у нее здание за 2000 крон. Затем постройки, вроде бы, лет пятнадцать никак не использовались. Согласно описи имущества, 17 сентября 2003 года фирма «КАБ» наняла строительную компанию «НоррБюгг АВ» для производства ремонтных работ, включавших ремонт полов и крыш, а также оптимизацию водоснабжения и электропроводки. Работы продолжались примерно два месяца, до конца ноября 2003 года, а затем прекратились. «НоррБюгг» выставила счет, который был оплачен.
Из всех афер ее отца именно эта казалась самой необъяснимой. Лисбет Саландер нахмурила брови.
Если отец хотел сделать вид, что его фирма «КАБ» занимается какой-то легальной деятельностью или что он обладает некоторыми средствами, то покупка помещения промышленного назначения вполне объяснима. Вполне понятным казалось и то, что мать Лисбет выступала в качестве подставного лица при покупке, а потом он отобрал у нее контракт.
Но ради чего он в 2003 году выложил почти 440 000 крон за ремонт этой жалкой лачуги, которая, согласно данным описи, в 2005 году по-прежнему не использовалась?
Лисбет Саландер недоумевала, но этот вопрос не слишком ее заинтересовал. Она сложила папку и позвонила Аннике Джаннини.
– Я прочла опись имущества. Мое решение осталось прежним. Продай это дерьмо и делай с деньгами что угодно. Я не хочу от него никакого наследства.
– О’кей. Тогда я прослежу, чтобы половину суммы положили в банк на имя твоей сестры, а потом предложу тебе несколько вариантов, куда можно пожертвовать деньги.
– Ага, – ответила Лисбет и без лишних слов положила трубку.
Потом она уселась у окна, закурила сигарету и начала смотреть на залив Сальтшён.
Следующую неделю Лисбет Саландер помогала Драгану Арманскому – он дал ей неотложное поручение. Нужно было найти и установить личность человека, которого подозревали в том, что его наняли похитить ребенка в процессе судебной тяжбы об опеке, возникшей после развода шведки с гражданином Ливана. Лисбет поручили контроль за электронной почтой человека, которого считали заказчиком. Но потом работу пришлось прервать в связи с тем, что стороны нашли компромиссное решение и заключили мировое соглашение.
В последнее воскресенье перед Рождеством, 18 декабря, Лисбет проснулась в половине седьмого и подумала, что ей надо купить рождественский подарок Хольгеру Пальмгрену. Она подумала: кстати, а не следует ли ей купить подарок еще кому-нибудь, например, Аннике Джаннини. Потом не спеша встала, приняла душ и позавтракала – выпила кофе и съела тосты с сыром и апельсиновым джемом.
Ничего особенного на этот день она не планировала. Только просто так немного поразбирала на письменном столе бумаги и газеты. Потом ее взгляд упал на папку с описью имущества. Лисбет открыла папку и еще раз прочитала свидетельство о праве собственности на промышленное помещение в Норртелье.
И вздохнула.
Лисбет укуталась и надела теплые ботинки. В половине девятого утра она выехала на «хонде» цвета красного вина из подземного гаража на Фискаргатан, 9. Стояла очень холодная, но ясная погода, на пастельно-голубом небе сияло солнце. Лисбет не торопясь проехала через Шлюз и Кларабергследен и вынырнула на шоссе Е18 в сторону Норртелье. Ближе к десяти она свернула к бензоколонке в нескольких километрах от местечка Шедерид, чтобы спросить, как проехать к старому кирпичному заводу. Но, едва остановившись, поняла, что она и так все найдет, ничего ни у кого не спрашивая.
С холма, на котором находилась Саландер, открывалась прекрасная панорама на расположенную по другую сторону от шоссе низину. Слева, по направлению к Норртелье, находился склад красок и стройматериалов, рядом было выставлено шахтное оборудование. Справа, на краю промышленной зоны, примерно в 400 метрах от главной дороги, располагалось мрачное кирпичное здание с развалившейся трубой. Завод походил на последний бастион промзоны, на отшибе – по другую сторону небольшой дороги и узкой речки. Лисбет задумчиво разглядывала здание. Она толком так и не поняла, что заставило ее посвятить целый день поездке в Норртелье.
Повернув голову, она покосилась на бензоколонку, куда как раз подъехал трейлер с табличкой TIR – Международные дорожные перевозки. Она внезапно поняла, что находится на главной дороге, ведущей к паромной гавани в Каппельшере, через которую осуществлялась значительная часть грузовых перевозок между Швецией и Балтийскими странами.
Лисбет завела машину, выехала обратно на шоссе и свернула к заброшенному кирпичному заводу. Она припарковалась прямо посреди участка и вышла из машины. На улице сразу дала себя знать минусовая температура, и Лисбет надела черную шапочку и черные кожаные перчатки.
В главном здании было два этажа. Все окна нижнего этажа были заколочены фанерой, а на верхнем – по большей части разбиты. Кирпичный завод оказался гораздо более просторным зданием, чем она себе представляла, но выглядел чересчур ветхим. Никаких следов ремонта ей обнаружить не удалось. Здесь не было ни единой живой души, только посреди парковки валялся использованный презерватив, а часть фасада украсили произведения представителей искусства граффити.
Лисбет обошла вокруг завода и на задней стороне обнаружила разрушенный флигель. Все двери в главное здание были заперты при помощи цепей и висячих замков. Она принялась изучать входную дверь в торце. И если некоторые двери были укреплены мощными железными болтами и защищены от взлома, то замок на торце казался не слишком крепким и держался лишь на одном гвозде. «А ведь, черт возьми, здание принадлежит мне», – подумала Лисбет. Оглядевшись, она заметила в куче хлама тонкую металлическую трубу и использовала ее как рычаг, чтобы сбить висячий замок.