Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 61)
– Давай. Уж лучше водка, чем снова кофе.
Пасхальные выходные Драган Арманский проводил на даче на острове Блидё, целиком погрузившись в размышления о Лисбет Саландер. Дети его уже выросли и проводили выходные отдельно от родителей. После двадцати пяти лет брака его жена Ритва без труда угадала, что сейчас мысли его находятся далеко. Драган погрузился в молчаливое раздумье и отзывался невпопад, когда она к нему обращалась. Каждый день он брал машину и ехал в продуктовую лавку, где продавались и газеты. Потом садился у окна на веранде и читал статьи об охоте на Лисбет Саландер.
Драган Арманский был недоволен собой. Недоволен оттого, что так грубо ошибся в Лисбет. О том, что у нее проблемы с психикой, ему было давно известно. Он допускал мысль, что она способна на насилие и может перейти к решительным действиям в случае угрозы. Можно даже как-то понять, что Лисбет пришла в ярость от своего опекуна, которого она, безусловно, воспринимала как человека, вмешавшегося в ее личные дела и поступки. Все попытки регулировать ее жизнь воспринимались ею как провокационное или даже враждебное посягательство на ее свободу.
Но в сознании Арманского просто не укладывалось,
Драган все время ожидал, что всплывет какая-то связь между Саландер и парой в Эншеде: может быть, кто-то из них имел с ней дело или совершил нечто разъярившее ее. Но по газетным сообщениям такая связь не просматривалась. Вместо этого было полно гипотез о том, что у психически больной Лисбет Саландер произошла вспышка агрессии.
Дважды Арманский звонил инспектору криминальной полиции Бублански, расспрашивал, как идет расследование, но даже руководитель следствия не мог прояснить, какова связь между Саландер и парой в Эншеде – кроме того, что Микаэля Блумквист знал их всех. Однако тут следствие оказалось в тупике. Микаэль Блумквист знал как Саландер, так и пару в Эншеде, но каких-либо доказательств того, что Лисбет знала или хотя бы слышала о Даге Свенссоне и Миа Бергман, не существовало. Вот почему следствие было не способно восстановить разные события. Не будь ее отпечатков пальцев на орудии убийства и ее несомненной связи с первой жертвой, адвокатом Бьюрманом, полиция до сих пор не сдвинулась бы с мертвой точки.
Вернувшись из ванной комнаты, Малин Эрикссон снова уселась на диван у Микаэля Блумквиста.
– Давай подведем итог, – предложила она. – Наша цель – выяснить, убила ли Лисбет Саландер Дага и Мию, как утверждает полиция. С чего нам начать – понятия не имею.
– Смотри на это как на журналистское расследование, – сказал Микаэль. – Не наше дело вести полицейское расследование, но мы можем следить за их расследованием и извлекать факты, известные им. Это как любое разбирательство, с той лишь разницей, что мы не обязательно станем публиковать результаты наших находок.
– Но если убийца – Саландер, должна же быть какая-то связь между всеми троими, а единственное связующее звено – это ты.
– Никакое я не звено в этом деле. Больше года я не видел Лисбет и не представляю себе, откуда она могла узнать об их существовании.
Тут Микаэль вдруг приумолк. В отличие от других, ему было известно, что Лисбет Саландер – опытнейший хакер. Ему вдруг пришло в голову, что его ноутбук полон перепиской с Дагом Свенссоном и разными версиями книги Дага, а кроме того, там есть копия диссертации Миа Бергман. Микаэль не знал, забиралась ли Лисбет в его компьютер или нет, но именно так она могла обнаружить, что он знаком с Дагом Свенссоном.
Проблема была в том, что Микаэль представить себе не мог, каким побуждением могла руководствоваться Лисбет, чтобы поехать в Эншеде и убить Дага с Миа. Напротив, ведь они работали над проблемой насилия над женщинами, а такое Лисбет могла только всячески поддержать, насколько Микаэль знал ее.
– У тебя такое выражение лица, будто тебе что-то пришло в голову, – заметила Малин.
Микаэль и не помышлял рассказывать о талантах Лисбет в компьютерной сфере.
– Нет, я просто устал, и у меня голова кругом идет, – возразил он.
– Теперь она подозревается не только в убийстве Дага и Миа, но и в том, что застрелила своего опекуна, а здесь уж связь налицо. Ты знаешь о нем что-нибудь?
– Ровным счетом ничего. Я вообще не слышал об адвокате Бьюрмане и не подозревал, что у нее есть опекун.
– Слишком маловероятно, чтобы кто-то другой мог убить всех троих. Даже если кто-то и убил Дага с Миа из-за их материалов, с какой стати убивать еще и опекуна Лисбет Саландер?
– Это ясно, и у меня это из головы не идет. Но меня посещала мысль об одной возможной версии, когда кто-то посторонний мог убить Дага, Мию и опекуна Лисбет.
– И что это за версия?
– Допустим, что Дага и Мию убили за то, что они раскопали правду о деятельности секс-мафии и что Лисбет как-то оказалась во все это замешана. Раз Бьюрман был опекуном Лисбет, она могла доверить ему какую-то важную информацию, и таким образом он превращался в свидетеля или просто обладателя информации о чем-то, за что и поплатился жизнью.
Малин задумалась.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – с сомнением сказала она, – но у этой теории нет никакого основания.
– Да, основания недостает.
– А как ты сам думаешь: виновна она или нет?
Микаэль долго думал, прежде чем ответить.
– Если вопрос стоит так: способна ли она на убийство? Тогда я бы ответил – да. Лисбет Саландер способна применить насилие. Я видел ее в деле, когда…
– Когда она спасла тебе жизнь?
Микаэль кивнул.
– Не могу тебе рассказывать, что произошло, но один мужчина собирался меня убить и был очень близок к этому. Она вовремя вмешалась и отделала его как следует клюшкой для гольфа.
– И ты не сообщил об этом в полицию?
– Нет. Это должно остаться между нами.
– Ладно.
Он строго взглянул ей в глаза.
– Малин, на тебя можно положиться?
– Я никому не расскажу, о чем мы сегодня говорили, даже Антону. Ты не только мой шеф, ты отличный парень, и я не собираюсь тебя подводить.
Микаэль кивнул.
– Извини, – сказал он.
– Хватит извиняться.
Он рассмеялся, а потом посерьезнел.
– Я уверен, что она при необходимости убила бы его, чтобы защитить меня.
– Ясно.
– В то же время я воспринимаю ее как вполне здравого человека. Немного странного, это точно, но разумного в рамках своих собственных принципов. Она применила силу, потому что это было необходимо, а не из удовольствия. Чтобы убить, ей нужна весомая причина – скажем, если ей грозит страшная опасность.
Он снова задумался. Малин терпеливо наблюдала.
– Мне нечего сказать о ее опекуне. Я о нем ничего не знаю. Но даже вообразить себе не могу, чтобы она убила Дага и Мию. Я в это не верю.
Наступило молчание. Малин покосилась на часы и увидела, что уже половина десятого.
– Время позднее. Мне пора домой, – сказала она.
Микаэль кивнул.
– Мы просидели целый день. Завтра утром продолжим думать. Нет уж, посуду оставь, я все вымою.
В ночь на Пасхальное воскресенье Арманский не спал, прислушиваясь к посапыванию Ритвы. У него так и не появилось ясности в произошедшей драме. Тогда Драган встал, надел тапочки, халат и вышел в гостиную. Было прохладно; он положил несколько поленьев в камин, потом откупорил легкое пиво, сел и уставился в темноту на фарватер Фурусунда.
– Что же мне известно? – спросил он себя.
Драган Арманский мог с уверенностью утверждать, что Лисбет Саландер – человек необычный и непредсказуемый. В этом не было сомнений.
Он знал, что зимой 2003 года что-то случилось, ведь тогда она неожиданно прекратила на него работать и исчезла, на год отправившись в путешествие по свету. Он подозревал, что Блумквист имеет к этому какое-то отношение; но, оказывается, Микаэль тоже не знал, что случилось.
Вернувшись и навестив его, Лисбет утверждала, что не нуждается в деньгах, и Арманский истолковал в том смысле, что она перебьется еще некоторое время.
Весной она регулярно навещала Хольгера Пальмгрена, но с Блумквистом контакт не возобновила.
Она убила троих, двое из которых были, как видно, ей совершенно не знакомы.
«Что-то здесь не то. Совершенно нелогично», – думал он.
Арманский глотнул еще пива из горлышка бутылки и закурил сигарету. Его мучила совесть, что усугубляло его плохое настроение в выходные.
Во время посещения Бублански Драган без колебаний выдал тому всю возможную информацию для поимки Лисбет Саландер. Он не сомневался в том, что ее надо поймать, и чем быстрее, тем лучше. Но его мучала совесть, что он был о ней столь низкого мнения, что без рассуждений принял известие о ее вине. Арманский всегда был реалистом. Если к тебе является полиция и заявляет, что некто подозревается в убийстве, то с большой вероятностью так оно и есть. То есть Лисбет Саландер виновна. Но полиция не принимала во внимание, что Лисбет, может быть, считала себя вправе так поступить. Могли существовать смягчающие обстоятельства или хотя бы какое-то разумное объяснение ее взрыва. Задача полиции в том, чтобы поймать ее и доказать, что стреляла она, а не в том, чтобы копаться в ее душе и объяснять, почему она это сделала. Им-то было достаточно найти мало-мальски подходящий мотив убийства, а при отсутствии такового они будут готовы списать все на приступ безумия. Лисбет Саландер вроде Маттиаса Флинка[25]… Драган покачал головой.