Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 63)

Никласон перезвонил минуту спустя после получения электронного послания Микаэля.

– Не такая уж это и сенсация.

– Это все, что я могу тебе дать, и это больше, чем досталось любой другой газете. Ты либо приводишь весь текст целиком, либо не печатаешь ничего.

Едва отослав электронное письмо Никласону, Микаэль снова уселся за свой ноутбук и, недолго думая, написал короткое сообщение:

Дорогая Лисбет,

Я пишу это письмо и оставляю его на своем жестком диске в полной уверенности, что рано или поздно ты прочтешь его. Я помню, как два года назад ты полностью освоила жесткий диск Веннерстрёма, и подозреваю, что ты заходила и в мой компьютер. В настоящее время ты, очевидно, не хочешь иметь со мной дела. Не знаю, почему ты решила порвать всякую связь со мной таким вот образом, но я не стану спрашивать, а ты не обязана объяснять.

К несчастью, хочешь ты того или нет, но события последних дней опять свели нас вместе. Полиция утверждает, что ты, не дрогнув, убила двух очень дорогих мне людей. Мне не приходится сомневаться в том, было ли убийство чудовищным, ведь это я обнаружил Дага и Миа спустя несколько минут после того, как их застрелили. Все дело в том, что я не верю в то, что убила их ты. По крайней мере, надеюсь, что не ты. Если, как утверждает полиция, ты убийца-психопат, то либо я ничего в тебе не понимал, либо ты совершенно изменилась за последний год. Если же убийца не ты, значит, полиция охотится не за тем, кем надо.

В нынешних условиях мне, возможно, следовало бы склонять тебя к добровольной сдаче полиции. Но думаю, что это напрасный труд. И все же реальность такова, что ты беззащитна и полиция рано или поздно схватит тебя. Когда тебя арестуют, тебе понадобится друг. Если ты не хочешь иметь дела со мной, то имей в виду, что у меня есть сестра Анника Джаннини и что она адвокат. Я говорил с ней, и она готова быть твоим защитником, если ты вступишь с нею в контакт. На нее вполне можно положиться.

Мы в «Миллениуме» начали собственное расследование причин убийства Дага и Миа. Сейчас я занимаюсь составлением списка людей, у которых были причины заставить замолчать Дага Свенссона. Не знаю, на верном ли я пути, но собираюсь разобраться с каждым.

Что мне абсолютно не ясно, какое отношение ко всему этому имеет адвокат Нильс Бьюрман. Его имени нет в материалах Дага, и я не вижу никакой связи между ним и Дагом с Миа.

Помоги мне. Please! Где тут связь?

P.S. Тебе бы лучше поменять фотографию в паспорте. Нынешняя тебя не заслуживает.

Немного подумав, он решил назвать документ «Для Салли», потом открыл новую папку, присвоил ей имя «Лисбет Саландер» и оставил на видном месте рабочего стола своего ноутбука.

Во вторник утром Драган Арманский созвал совещание за круглым столом в своем кабинете в «Милтон секьюрити», пригласив трех сотрудников.

Юхан Фрэклунд, бывший инспектор уголовной полиции в пригороде Стокгольма Сульна, шестидесяти двух лет, работал в должности начальника оперативного отдела «Милтон секьюрити». На нем лежала основная ответственность за планирование и анализ. Арманский, сманив его к себе с государственной службы десять лет назад, вскоре понял, что Фрэклунд – его наилучшее кадровое приобретение.

Двое других были Сонни Боман, сорока восьми лет, и Никлас Эрикссон, двадцати девяти лет. Боман, тоже бывший полицейский, начинал в отделении северного Стокгольма Норрмальм в 1980 году, откуда был переведен в уголовный отдел и там прошел через дюжину драматических расследований. В начале 90-х годов Боман был одной из ключевых фигур в этом деле, а в 1997 году после продолжительных переговоров и обещания существенно лучшей зарплаты перешел в «Милтон».

Никлас Эрикссон все еще считался «новобранцем». Он учился в школе полиции и в самый последний момент, перед выпускными экзаменами, узнал, что у него врожденный порок сердца, который мало того, что требовал серьезной операции, означал и конец полицейской карьеры.

Фрэклунд, служивший с отцом Эрикссона, попросил Арманского дать парню шанс. В то время в аналитическом отделе как раз было вакантное место, и поэтому Арманский пошел ему навстречу и взял новенького. Ему не пришлось жалеть об этом. Теперь Эрикссон работал в «Милтоне» уже пять лет. Если у него пока и не было опыта оперативной работы, то уж интеллектуальных способностей хватало с избытком. Это заметно выделяло его из массы других сотрудников отдела.

– Всем доброе утро. Садитесь, читайте, – начал Арманский.

Он вручил каждому по папке с копиями газетных вырезок об охоте на Лисбет Саландер. Их было примерно страниц на пятьдесят. К этому было добавлено примерно трехстраничное резюме о Лисбет. Арманский провел почти весь понедельник, чтобы написать его.

Эрикссон закончил чтение первым и отложил папку. Арманский подождал, пока дочитают Боман и Фрэклунд.

– Вероятно, никто из вас не пропустил главных заголовков вечерних газет в минувшие выходные, – произнес он.

– Лисбет Саландер, – мрачно подтвердил Фрэклунд.

Сонни Боман только кивнул.

Никлас Эрикссон смотрел перед собой с загадочным выражением лица и намеком на печальную улыбку.

Драган Арманский внимательно оглядел тройку.

– Она была у нас в штате, – заметил он. – Насколько близко вы познакомились с ней за те годы, пока она у нас работала?

– Попробовал я как-то подшутить над ней, – вспомнил Никлас Эрикссон с легкой улыбкой на губах. – Ничего хорошего из этого не вышло. Я думал, что Лисбет мне голову оторвет. Она была такая дикарка, что я с ней десяти фраз не сказал за все время.

– Да, она всегда была сама по себе, – согласился Фрэклунд.

Боман пожал плечами.

– Да она точно была сумасшедшая. А какой мýкой было иметь с ней дело! Я знал, что она с приветом, но не знал, что она вообще съехала с катушек.

Арманский кивнул.

– Лисбет всегда шла своей дорогой, – сказал он. – С нею было нелегко. Но я нанял ее, потому что лучше ее никто не мог собрать материал. Она всегда показывала результат выше среднего.

– Вот это до меня просто не доходит, – заметил Фрэклунд. – Как можно быть такой чертовски умной и одновременно безнадежно бездарной в плане общения?

Все трое согласно кивнули.

– Объяснение, конечно, кроется в типе ее психики, – пояснил Арманский и ткнул пальцем в папку. – Она была признана недееспособной.

– А я и не подозревал об этом, – удивился Эрикссон. – В смысле, на лбу это у нее не написано, а ты об этом не говорил.

– Не говорил, – согласился Арманский. – Не хотел принижать ее больше, чем она уже была. Всем нужно давать шанс.

– А результат этого эксперимента налицо в Эншеде, – заметил Боман.

– Может быть, – сказал Арманский.

Он помедлил, не решаясь продолжить. Обнаружить свою слабость перед этими тремя профессионалами, в ожидании разглядывавшими его, отнюдь не хотелось. Во время разговора они выдерживали весьма нейтральный тон, но он-то знал, что все трое – как, впрочем, и все остальные служащие «Милтон секьюрити» – терпеть не могли Лисбет. Он не должен выглядеть перед ними ни слабым, ни растерянным. Нужно было так подать дело, чтобы оно дало толчок энтузиазму и профессиональной заинтересованности его сотрудников.

– Впервые за все время деятельности «Милтон секьюрити» я хочу выделить средства на финансирование сугубо внутреннего проекта, – сказал он. – Не предусматривается никаких грандиозных бюджетных затрат, но вас двоих, Боман и Эрикссон, я хочу освободить от текущей работы. Ваша задача, в довольно расплывчатой формулировке, состоит в том, чтобы «узнать правду» о Лисбет Саландер.

Двое специалистов недоуменно посмотрели на Арманского.

– Я хочу, чтобы ты, Фрэклунд, участвовал и возглавлял расследование. Я хочу знать, что же произошло и что побудило Лисбет Саландер убить своего опекуна и пару в Эншеде. Должно быть какое-то внятное объяснение.

– Извини, но это же задача исключительно полиции, – вмешался Фрэклунд.

– Ясное дело, – немедленно парировал Арманский. – Но перед полицией у нас есть одно преимущество. Мы знали Лисбет Саландер и имеем представление о ее образе действий.

– Мда-а, – с сомнением промычал Боман. – Не думаю, что в нашей фирме кто-нибудь знал Саландер или мог догадываться, что происходит в ее головке.

– Какое это имеет значение? Саландер работала на «Милтон секьюрити», и я считаю, что наш долг – установить истину.

– Саландер уже не работает на нас примерно… сколько там… почти два года, – заявил Фрэклунд. – Я не считаю, что мы несем ответственность за то, что она может выкинуть. А еще я не думаю, что полиция будет счастлива, если мы влезем в полицейское расследование.

– Ничего подобного, – возразил Арманский. И это был его козырь, который следовало хорошо разыграть.

– Почему же? – удивился Боман.

– Вчера у меня было два продолжительных разговора с начальником предварительного следствия прокурором Экстрёмом и инспектором уголовного розыска Бублански. Экстрём в тяжелом положении. Это не просто рядовая гангстерская разборка, а происшествие, привлекшее огромное внимание средств массовой информации, когда убитыми оказались адвокат, криминолог и журналист. Я объяснил им, что, поскольку главная подозреваемая – бывшая сотрудница «Милтон секьюрити», мы решили также провести расследование.

После паузы Арманский продолжил:

– Экстрём и я придерживаемся того мнения, что сейчас самое главное – как можно быстрее задержать Лисбет Саландер, пока она не успела навредить ни себе, ни другим. Мы знаем ее лучше, чем полиция, и поэтому можем внести свой вклад в расследование. С Экстрёмом у нас договоренность, что вы двое, – он показал на Бомана и Эрикссона, – переместитесь в Кунгсхольм и пополните группу, возглавляемую Бублански.