Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 55)
– В профессиональном плане она одна из лучших исследователей материала, кого я когда-либо встречал.
Эрика Бергер покосилась на Микаэля Блумквиста и закусила губу. Бублански был уверен, что ему чего-то не договаривают.
– Ну, а как человек?
Микаэль помолчал.
– Она очень одинокий и своеобразный человек. Она необщительна, не любит говорить о себе. При этом обладает сильной волей и моральными принципами.
– Моральными принципами?
– Да. Своими собственными. Ее невозможно заставить поступиться тем, во что она верит. В ее внутреннем мире все делится на правильное и неправильное.
Бублански снова пришло в голову, что Микаэль Блумквист описал ее примерно в тех же выражениях, что и Драган Арманский. Два знавших ее человека высказали о ней чрезвычайно похожие соображения.
– Вы знакомы с Драганом Арманским? – спросил Бублански.
– Встречал его пару раз. Прошлой осенью мы вместе пошли выпить пива, когда я зашел к нему выяснить, куда девалась Лисбет.
– И вы утверждаете, что она квалифицированный исследователь, – припомнил Бублански.
– Лучший из всех, кого я знаю, – повторил Микаэль.
Бублански постучал кончиками пальцев по столу и покосился в окно, сквозь которое можно было видеть людей, спешащих по Гётгатан. В том, что он узнал, было полно несоответствий. Документы судебно-медицинской экспертизы, скопированные Хансом Фасте в опекунском совете, утверждали, что у Лисбет Саландер имеются серьезные психические нарушения, что она склонна к насилию и чуть ли не умственно недоразвита. Отзывы Арманского и Блумквиста рисовали картину, решительно отличавшуюся от той, что создавалась из заключений психиатров, наблюдавших за ней в течение нескольких лет. Эти оба описывали ее как своеобразного человека, но в голосе обоих слышался оттенок восхищения.
Блумквист сказал, что он «общался» с нею какое-то время, что вполне могло означать отношения сексуального характера. Бублански задумался, какие правила существуют в отношении лиц, признанных недееспособными. Может быть, Блумквист погрешил против закона, сексуально используя лицо, находящееся под защитой опеки?
– А как вы относитесь к ее социальной ущербности? – спросил он.
– Ущербности? – удивился Микаэль.
– К опеке над нею и ее психическим проблемам.
– К опеке? – переспросил Блумквист.
– К психическим проблемам? – пришла в изумление Бергер.
Бублански удивленно перевел взгляд с Микаэля на Эрику и обратно. «Они не знали. Действительно ничего не знали», – подумал он. Внезапно инспектор почувствовал сильнейшее раздражение к Арманскому и Блумквисту, а больше всего к Эрике Бергер с ее элегантной одеждой и шикарным видом на Гётгатан. «Расселась тут и поучает, что другим следует думать, а что – нет», – про себя возмутился он, но направил свою досаду на Микаэля.
– Не пойму, что случилось с вами и Арманским, – заметил он.
– В каком смысле?
– Лисбет Саландер то и дело попадала в психушку в подростковом возрасте. Судебно-медицинское заключение и гражданский суд пришли к выводу, что она не способна сама вести дела. Она была объявлена недееспособной. Документально удостоверено, что она склонна к насилию и всю свою жизнь имела неприятности с властями. Сейчас она подозревается в… причастности к двойному убийству. А вы с Арманским изображаете ее как какую-то принцессу.
Блумквист безмолвно уставился на Бублански.
– Я вот как могу возразить, – продолжил инспектор. – Мы искали связь между Лисбет Саландер и парой из Эншеде. Оказалось, что вы, нашедший убитых, – и есть это связующее звено. Можете как-то это прокомментировать?
Микаэль откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался привести мысли в относительный порядок. Лисбет Саландер подозревается в убийстве Дага и Миа… Это немыслимо, невероятно. Способна ли она на убийство? Внезапно Микаэль вспомнил выражение лица, с которым Лисбет набросилась на Мартина Вагнера с клюшкой в руке два года назад. «Она бы убила его, не задумываясь. Она этого не сделала, потому что ей надо было спешить спасать мою жизнь, – мелькнуло у него в голове. Он машинально потрогал шею, вокруг которой Мартином Вагнером была наброшена удавка. – Но Дага и Мию… В этом нет ни малейшего смысла».
Микаэль знал, что Бублански пристально наблюдает за ним. Как и Драган Арманский, он стоял перед выбором. Рано или поздно ему придется решать, на чьей он стороне, когда Лисбет Саландер обвинят в убийстве. На стороне тех, кто считает ее виновной, или на стороне тех, кто убежден, что она невиновна.
Прежде чем он успел что-нибудь сказать, на столе Эрики зазвонил телефон. Она взяла трубку и протянула ее Бублански.
– Вас спрашивает некий Ханс Фасте.
Бублански внимательно слушал, что ему говорили. Микаэль и Эрика обратили внимание на то, что выражение его лица изменилось.
– Когда они заходят внутрь?
Молчание.
– Какой там адрес? Лундагатан… Ладно, я неподалеку, скоро буду. – Бублански торопливо поднялся с места. – Извините, что вынужден прервать беседу. Нынешний опекун Лисбет Саладер только что найден застреленным. Она объявлена в розыск по подозрению в трех убийствах.
Эрика открыла рот от удивления. Микаэль стоял как громом пораженный.
Захват квартиры в тактическом отношении был довольно простой операцией.
Ханс Фасте и Курт Свенссон прислонились к капоту своей полицейской машины, наблюдая, как вооруженный до зубов полицейский пикет занял лестничную клетку и пристройку во дворе.
Через десять минут вооруженный пикет мог констатировать то, что Фасте и Свенссон и без того прекрасно знали: на звонки в дверь никто не открывал.
Ханс бросил взгляд вдоль Лундагатан. К досаде пассажиров автобуса номер 66, улица была перекрыта на участке от Цинкенсдама до Хёгалидской церкви. Один автобус застрял непосредственно перед заграждением вверх по склону и не мог двинуться ни вперед, ни назад. Наконец Фасте подошел и приказал стоявшему там полицейскому отойти в сторону и пропустить автобус. В верхней части склона скопилось много любопытствующих, наблюдавших сверху за суматохой внизу.
– Неужели нельзя было сделать проще? – заметил Фасте.
– Что проще?
– Действовать проще, когда всего-то и требуется, что арестовать какую-то гопницу?
Курт Свенссон воздержался от обсуждения.
– Там всех-то дел, что девчонка ростом полтора метра и весом сорок килограммов, – добавил Фасте.
Было решено, что необходимости высаживать дверь кувалдой нет. Бублански успел подойти, когда они ожидали, пока слесарь не высверлит замок и не отойдет в сторону, чтобы бойцы могли захватить квартиру. Примерно восьми секунд оказалось достаточно, чтобы осмотреть сорокасемиметровую жилплощадь и удостовериться, что Лисбет Саландер не спряталась под кроватью, в гардеробе или ванной. Затем Бублански дал знать помощникам, что можно зайти.
Трое полицейских с любопытством осмотрели безупречно убранную и со вкусом обставленную квартиру. В комнатах на стенах красовались вставленные в рамки художественные черно-белые фотографии. В прихожей обнаружили полку с CD-проигрывателем и большой коллекцией компакт-дисков. Бублански рассмотрел среди них как тяжелый рок, так и оперу. Все выглядело эстетически приятно, декоративно и со вкусом.
Курт Свенссон обследовал кухню и не нашел ничего примечательного. Он просмотрел кипу газет, проверил раковину, посудный шкаф и морозильную камеру в холодильнике.
Фасте занялся гардеробом и бюро в спальне. Он присвистнул, наткнувшись на наручники и приспособления для сексуальных игр. В гардеробе обнаружил комплекты одежды из латекса, от одного вида которых его мама смутилась бы.
– Здесь любят повеселиться, – громко произнес он, поднимая вверх наряд из блестящей кожи, пошитый, согласно торговой метке, каким-то «Домино-фэшн».
На бюро, стоявшем в прихожей, Бублански обнаружил небольшую пачку невскрытых писем, адресованных Лисбет Саландер. Просмотрев пачку, он убедился в том, что она состояла в основном из счетов и банковских выписок. Из личных писем там было только одно – от Микаэля Блумквиста. Это соответствовало рассказу самого Блумквиста. Затем инспектор нагнулся и поднял с полу почту, лежавшую у почтовой щели в квартире и сохранившую следы полицейских ботинок. Все, что там было, это журнал «Новости Сёдермальма» и три конверта с письмами, адресованными Мириам Ву.
Бублански поразило неприятное подозрение. Он зашел в ванную и открыл там настенный шкафчик. Все, что там было, это упаковка с таблетками от головной боли «Альведон» и полтюбика с «Цитодоном». Последнее средство выдавалось по рецепту и было выписано на Мириам Ву. Кроме того, в шкафчике лежала только одна зубная щетка.
– Фасте, почему на двери стоит «Саландер – Ву»? – спросил он.
– Понятия не имею, – ответил Ханс.
– Ладно, спрошу еще: почему в прихожей на полу лежит почта, адресованная Мириам Ву, почему средство «Цитодон» в шкафчике в ванной выписано по рецепту на Мириам Ву? Почему там только одна зубная щетка? Почему кожаные брюки, которые ты держишь в руках, подходят тому, у кого рост 175 сантиметров, а не пигалице Лисбет Саландер?
В квартире установилось смущенное молчание.
– Проклятье! – воскликнул Фасте.
Глава 15
После внепланового рабочего дня Кристер Мальм, вернувшись домой, чувствовал себя усталым и вымотанным. Он почувствовал пряный запах из кухни, зашел туда и обнял своего бойфренда.