Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 48)

Его также радовало, что в группу вошел Еркер Хольмберг, пятидесятипятилетний сотрудник родом из Онгерманланда. Это был неуклюжий зануда, полностью лишенный фантазии, делавшей Соню Мудиг бесценной. Однако Хольмберг был, по мнению Бублански, лучшим в Швеции экспертом-криминалистом. В минувшие годы они работали вместе над различными делами, и Бублански был твердо убежден в том, что Хольмберг всегда найдет следы преступления на месте, где оно совершено, если хоть какие-нибудь были оставлены. Вот почему главной задачей сейчас было начать работу в квартире в Эншеде.

Курт Свенссон был, в сущности, не знаком Бублански. Молчаливый, крепкого сложения мужчина, с такой короткой стрижкой белокурых волос, что казался лысым. Ему было тридцать восемь, и он недавно перешел сюда из полицейского отделения Хюддинге, где много занимался организованной преступной деятельностью. По слухам, он обладал грубым чувством юмора и тяжелой рукой, что могло служить образным описанием методов, возможно применяемых к подследственным и не вполне совместимых с полицейским уставом. Однажды, лет десять назад, Курта Свенссона обвинили в применении грубых мер воздействия, что привело к расследованию, которое, однако, признало его невиновным по всем пунктам.

Но известность пришла к нему в связи с совершенно другим случаем. В октябре 1999 года Курт Свенссон с напарником поехал в Альбу за местным дебоширом, которого надо было привезти на допрос. Этот хулиган уже был известен полиции: в течение нескольких лет он держал соседей в страхе, и на него много раз жаловались за угрожающее для соседей поведение. Теперь в полицию поступил сигнал, что он якобы ограбил видеомагазин в Норсборге. Это совершенно рядовое задержание получило злополучное развитие, когда хулиган, вместо того чтобы послушно следовать за полицейскими, выхватил нож. Защищаясь, напарник получил несколько ножевых ран в ладони и лишился большого пальца левой руки. Затем преступник переключил внимание на Курта Свенссона, и тот впервые за всю свою профессиональную жизнь пустил в ход служебное оружие. Он сделал три выстрела: первый был предупредительный, второй дан на поражение. Как ни странно, он промахнулся, хотя их разделяло не больше трех метров. Третья пуля, к несчастью, угодила в середину корпуса и разорвала артерию. Через несколько минут задержанный умер от потери крови. Расследование происшедшего затянулось, но в конце концов сняло всю ответственность с Курта Свенссона, что привело к полемике в средствах массовой информации, в особенности к обсуждению монопольного права государства на насилие. Тогда имя Курта Свенссона ставилось в один ряд с именами двух полицейских, забивших насмерть Осмо Валло[24].

Сначала у Бублански были некоторые сомнения по поводу Курта Свенссона, но по прошествии шести месяцев у него не появилось никаких оснований для нареканий. Более того, Бублански зауважал Свенссона за его немногословный профессионализм.

Последним членом команды Бублански стал Ханс Фасте, сорокасемилетний ветеран отдела борьбы с насилием, отработавший в нем уже пятнадцать лет. Именно из-за него Бублански был не вполне доволен составом группы. Подключение Ханса имело свои плюсы и минусы. К плюсам относилась опытность Фасте, его умение работать над сложными делами. Минусами Фасте Бубласки считал эгоцентризм и привычку громко хохотать, действующую на нервы любому нормальному человеку, а больше всего самому Бублански. Некоторые черты характера и привычки Фасте он просто не выносил. Ладно, если держать его в узде, он – вполне квалифицированный следователь. К тому же Фасте был кем-то типа ментора для Курта Свенссона, которому гогот Ханса вроде не докучал. Они часто становились напарниками в ходе расследований.

На собрание группы также позвали дежурного криминального инспектора Аниту Нюберг, чтобы проинформировать собравшихся о допросе Микаэля Блумквиста прошедшей ночью, а также комиссара полиции Освальда Мортенссона – сообщить о том, что было на месте преступления, когда они приехали по вызову. Оба были измотаны, им не терпелось поскорее попасть домой и поспать, но Анита Нюберг уже достала фотографии с места происшествия и пустила их по кругу среди сидящих.

После тридцатиминутного совещания ход событий был в основном ясен. Бублански подытожил информацию:

– Отдавая отчет в том, что техническое обследование места преступления продолжается, можно предположить, что события развивались следующим образом… Неизвестный, не замеченный ранее соседями или другими свидетелями, проник в квартиру в Эншеде и убил пару, Свенссона и Бергман.

– Пока не установлено, является ли найденный там револьвер орудием убийства, но он уже направлен в государственную криминалистическую лабораторию, – вторглась Анита Нюберг. – Это сейчас первоочередное. Мы также нашли часть пули, выпущенной в Дага Свенссона, в сравнительно неповрежденном состоянии в стене между гостиной и спальней. А вот от пули, поразившей Мию Бергман, остались одни фрагменты, так что их практически невозможно использовать.

– Спасибо за сообщение. «Кольт», эту проклятую ковбойскую «пушку», надо просто запретить. Известен его серийный номер?

– Пока нет, – ответил Освальд Мортенссон. – Я послал оружие и фрагмент пули в государственную криминалистическую лабораторию прямо с места преступления. Уж лучше они возьмутся за это, чем я начну их трогать.

– Хорошо. Я еще не успел съездить на место преступления, но вы двое там были. Какие у вас заключения?

Анита Нюберг и Освальд Мортенсон переглянулись, и Нюберг предоставила старшему коллеге говорить за них двоих.

– Прежде всего, мы считаем, что убийца – одиночка и что это чистой воды расправа. У меня такое чувство, что у преступника была серьезная причина для убийства Свенссона и Бергман и что он действовал решительно.

– А на чем основано ваше чувство? – спросил Ханс Фасте.

– В квартире полный порядок, все прибрано. Не могло и речи быть об ограблении, рукоприкладстве или чем-то подобном. А главное – было сделано всего два выстрела, оба нацелены в голову и попали точно в цель. Значит, стрелявший – человек, хорошо владеющий оружием.

– Так.

– Если взглянуть на схему, реконструирующую события, то получается, что мужчина, Даг Свенссон, был убит с очень близкого расстояния; возможно, ствол револьвера упирался ему в голову. Вокруг входного отверстия видны следы ожогов. Скорее всего, он погиб первым. Выстрелом его отбросило в сторону мебели. Убийца стоял, вероятно, на пороге в прихожей или же при входе в гостиную.

– Ясно.

– По свидетельству соседей, выстрелы последовали один за другим с интервалом в несколько секунд. В Мию Бергман стреляли из холла. Вероятно, она стояла в дверях спальни и пыталась увернуться. Пуля вошла под ухом и вышла прямо над правым глазом. Выстрел отбросил ее в спальню, где ее и нашли. Она упала головой к спинке кровати и сползла на пол.

– Выстрел, сделанный уверенной рукой, – подтвердил Фасте.

– Более того, не найдено следов, указывающих на то, что убийца зашел в спальню проверить, убил ли он женщину. Точно зная, что попал в цель, он повернулся и вышел из квартиры. Итак: два выстрела, двое убитых – и сразу давать деру. Еще…

– Что?

– Не хотелось бы забегать вперед результатов технической экспертизы, но мне кажется, убийца пользовался охотничьими боеприпасами. Смерть, по всей вероятности, наступила мгновенно. У обоих жертв страшные повреждения.

На короткое время воцарилось молчание. Никому из присутствующих не хотелось начинать дискуссию по этому поводу. Дело в том, что существует два типа пуль. Первый – твердые оболочечные – проходят тело насквозь и производят сравнительно небольшие повреждения. Второй тип – мягкие пули – разрываются в теле и вызывают обширные повреждения. Между попаданием девятимиллиметровой пули и той, что разворачивается в теле на два-три сантиметра, большая разница. Пули второго типа называются охотничьими, или экспансивными, их цель – вызвать обширное кровотечение, что считается гуманным, например, при охоте на лосей, так как добыча умирает довольно быстро и безболезненно. Международное законодательство запрещает использовать подобные пули в военных целях, поскольку пораженный разрывной пулей человек почти всегда умирает, куда бы он ни был ранен.

Два года назад шведская полиция рассудила, что ей необходимо ввести такие пули в свой арсенал. Неясно, для чего это было сделано. Ясно лишь, что, например, если бы известный на всю страну демонстрант Ханнес Вестберг, раненный в живот во время демонстрации в Гётеборге в 2001 году, получил охотничью пулю, он не выжил бы.

– Значит, стреляли, чтобы убить, – произнес Курт Свенссон.

Он, конечно, имел в виду случившееся в Эншеде, но в то же время выражал точку зрения в безмолвной дискуссии, шедшей за столом.

Оба, Анита Нюберг и Освальд Мортенссон, кивнули.

– Оттого и невероятный временной расклад, – заметил Бублански.

– Точно. Выстрелив, убийца сразу покинул квартиру, сбежал по лестнице, бросил оружие и скрылся в ночи. Тотчас же – речь шла, наверное, о нескольких секундах – приехал на машине Микаэль Блумквист с сестрой.

– Хм-м, – пробормотал Бублански.

– Может быть, убийца скрылся через подвал? Там есть боковая дверь. Он мог выйти на задний двор, пересечь газон и выйти на параллельную улицу. Но это при условии, что у него был ключ от подвала.