Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 47)
– Что-то случилось?
– Ты новости не слушала?
Микаэль в нескольких словах рассказал о событиях дня.
– Какой ужас, – сказала Харриет. – Как ты себя чувствуешь?
– Спасибо за заботу. Бывало и получше. Я позвонил тебе, потому что ты член правления «Миллениума», хотел известить тебя. Думаю, какой-нибудь журналист скоро пронюхает, что это я обнаружил Дага и Мию, возникнут разные предположения, а когда просочится информация, что Даг работал над крупным разоблачением, начнут задавать массу вопросов.
– И ты подумал, что я должна быть к этому подготовлена. Хорошо. Что мне следует говорить?
– Говори все как есть. Тебе рассказали, что произошло. Тебя, разумеется, потрясло жестокое убийство, но ты не в курсе текущей редакционной работы и потому не можешь ничего комментировать. Расследование убийства – дело полиции, а не «Миллениума».
– Спасибо, что предупредил. Я могу быть чем-либо полезна?
– Пока нет. Я извещу тебя, если что-то будет нужно.
– Ладно. И пожалуйста, Микаэль, держи меня в курсе дела.
Глава 13
Было семь часов утра Великого четверга, когда прокурору Рихарду Экстрёму положили на стол официальное распоряжение о том, что он возглавит следствие по делу о двойном убийстве в Эншеде. Дежурный прокурор, сравнительно молодой и неопытный юрист, понял, что убийство в Эншеде – что-то особенное. Он позвонил и разбудил помощника прокурора своего лена, а тот, в свою очередь, связался с заместителем начальника ленной полиции. Вместе они решили поручить дело добросовестному и опытному прокурору, и таковым они сочли Рихарда Экстрёма, сорока двух лет.
Худощавый, подвижный мужчина с жидкими светлыми волосами и эспаньолкой был ростом сто шестьдесят семь сантиметров, поэтому носил ботинки на каблуках повыше и всегда безупречно одевался. Начав карьеру помощником прокурора в Уппсале, Экстрём был затем переведен в департамент юстиции, где стал экспертом по согласованию шведского законодательства и законодательства Европейского Сообщества, и так преуспел, что некоторое время занимал пост начальника отдела. Он обратил на себя особое внимание, расследуя организационные недостатки в осуществлении юридического правосудия и ратуя за усиление эффективности, а не за увеличение ресурсов, как обычно требовали полицейские службы. После четырех лет в департаменте юстиции Рихард перебрался в прокуратуру Стокгольма, где занимался несколькими делами в связи с нашумевшими ограблениями и преступлениями, сопряженными с грубым насилием.
В кругах государственной администрации Экстрём считался социал-демократом, но на самом деле партийно-политические вопросы его совершенно не интересовали. Средства массовой информации уже уделяли ему некоторое внимание, и в коридорах власти считалось, что начальство держит его на примете. Он был явно потенциальным кандидатом на более высокие должности, у него установились обширные связи в политических и полицейских кругах. Среди полицейских мнение о способностях Экстрёма не было единодушным. Разбирательства, которыми он занимался в департаменте юстиции, оттолкнули от него тех полицейских, которые считали увеличение личного состава полиции наилучшим способом укрепления правопорядка. С другой стороны, он был известен как человек, которому палец в рот лучше не класть, если он готовит дело к суду.
Когда Экстрём получил краткий доклад дежурных криминалистов о событиях прошедшей ночи в Эншеде, он сразу почувствовал, что это дело имеет большой потенциал и, безусловно, наделает много шума. Это не какое-то там примитивное убийство. Убитыми оказались ученый-криминолог в канун защиты диссертации и журналист. Последних он, в зависимости от ситуации, любил или ненавидел.
В начале восьмого Экстрём кратко переговорил по телефону с начальником уголовной полиции лена. В четверть восьмого он снял трубку и разбудил инспектора уголовного розыска Яна Бублански, известного среди коллег по прозвищу Констебль Бубла, то есть Пузырь. Собственно говоря, сейчас он был выходной на все праздники за счет скопившейся за прошлый год кучи переработанных часов, но сейчас его попросили прервать отдых и немедленно явиться в полицейское управление, чтобы возглавить расследование в Эншеде.
Пятидесятидвухлетний Бублански проработал в полиции больше половины жизни, с двадцати трех лет. Шесть лет он колесил в патрульной полицейской машине, работал в отделах по борьбе с торговлей оружием и воровством, а потом, после курсов повышения квалификации, был переведен в отдел по борьбе с насилием уголовной полиции лена. Скрупулезный подсчет показывал, что за последние десять лет он участвовал в расследовании тридцати трех убийств, умышленных или непредумышленных. В семнадцати из этих случаев Бублански возглавлял расследование, четырнадцать из них были раскрыты, два считались не вызывающими сомнения с полицейской точки зрения, что означало нехватку доказательств для суда, при полной уверенности полиции в отношении убийцы. Оставался еще один случай, теперь уже шестилетней давности, когда Бублански и его сотрудники потерпели неудачу. Имеется в виду дело об убийстве известного алкоголика и скандалиста, зарезанного у себя в квартире в Бергсхамре. Место преступления было эдаким компотом из отпечатков пальцев и следов ДНК, оставленных дюжиной собутыльников, которые в течение года выпивали и дебоширили в квартире. Бублански и его сотрудники были уверены, что убийцу надо искать в обширном кругу знакомых убитого, среди пьяниц и наркоманов, но, несмотря на их упорные усилия, убийце удалось ускользнуть от полиции. По сути дела, расследование было прекращено.
В общем и целом Бублански имел хорошие показатели раскрываемости и явно снискал уважение коллег.
В то же время сослуживцы считали, что он не без странностей. Отчасти это было связано с тем, что он был еврей и в отдельные праздники являлся в полицию в ермолке. Это повлекло за собой комментарий впоследствии уволившегося полицейского о том, что ермолка неуместна в той же мере, в какой был бы странен вид сотрудника, бегающего по коридору в тюрбане. Однако дебатов по этому поводу не последовало. Один журналист придрался к этому высказыванию и начал задавать вопросы, но полицейский поспешил убраться восвояси в служебный кабинет.
Бублански принадлежал к общине района Сёдер и заказывал вегетарианскую еду, если кошерная была недоступна. Однако он был не настолько ортодоксален, чтобы не работать по субботам. Бублански тоже быстро понял, что двойное убийство в Эншеде не относится к числу обыденных. Едва он появился на службе в начале девятого, как его тотчас отозвал в сторонку Рихард Экстрём.
– Дрянная история, похоже, – без предисловий начал Экстрём. – Убита пара: журналист и криминолог. Вдобавок нашел их тоже журналист.
Бублански кивнул. Это означало, что расследование будет под неусыпным надзором и контролем средств массовой информации.
– А если уж продолжать наступать на больную мозоль, то скажу, что обнаружил их Микаэль Блумквист из «Миллениума».
– Ну и ну, – отозвался Бублански.
– Тот самый, что наделал шума во время дела Веннерстрёма.
– А что известно о мотиве преступления?
– На данный момент ничего. Личности убитых в полицейских регистрах не фигурируют. Пара вполне пристойная. Девушка должна была защищать докторскую через несколько недель. Это расследование должно стать для нас первоочередным.
Бублански кивнул. Для него расследование убийства всегда было делом, не терпящим отлагательств.
– Мы создадим группу. Тебе нужно взяться за работу как можно скорее, а я позабочусь, чтобы ты был обеспечен всем необходимым. Твоими помощниками будут Ханс Фасте и Курт Свенссон. Еще к тебе перейдет Еркер Хольмберг. Он работает над убийством в Ринкебю, но там преступник, судя по всему, скрылся за границей. Он блестящий эксперт-криминалист, опытный специалист по сбору и анализу улик на месте преступления. Если нужно, можешь привлекать следователей из Главного управления уголовной полиции.
– Я хочу привлечь Соню Мудиг.
– Не слишком ли она молода?
Бублански вскинул брови и удивленно посмотрел на Экстрёма.
– Ей тридцать девять, то есть она всего несколькими годами моложе тебя. К тому же она очень сообразительная.
– Ладно, сам решай, кого тебе брать в группу, только не затягивай. Руководство уже интересовалось нами.
Это Бублански счел некоторой фантазией. В столь ранний час руководство еще вряд ли покончило с завтраком.
Всерьез полицейское расследование началось в девять, когда инспектор Бублански собрал свою группу в конференц-зале уголовной полиции лена. Оглядев собравшихся, он понял, что состав группы не вполне удовлетворителен.
Больше всего надежд он возлагал на Соню Мудиг, работавшую в полиции уже двенадцать лет. Четыре из них она была занята в отделе по расследованию насильственных преступлений; некоторые из этих расследований проводились под руководством Бублански. Тщательный и методичный работник, она, как заметил Бублански, обладала качествами, незаменимыми при расследовании самых сложных дел: воображением и ассоциативным мышлением. По крайней мере, в двух каверзных расследованиях Соне Мудиг удалось найти странные и даже притянутые за уши связи, на которые другие не обратили внимания и которые привели к прорыву в расследовании. А еще Соня Мудиг обладала тем прохладно-интеллектуальным типом чувства юмора, который особенно ценил Бублански.