Стейси Томас – Темные празднества (страница 30)

Лицо Уилла выражает безразличие.

– Я бы мог отдать тебя ему. Он был бы очень доволен.

– Но вы бы этого не сделали. – Мой блеф затягивается. – Я ведь напоминаю вам кого-то, кто был вам дорог.

– Моя привязанность опасна. Его это не пощадило, – отрезает Уилл.

– Клементс взял над вами власть. – Он отводит взгляд. – Его обвинения повлияли на репутацию Альтамии. Наш отъезд никак не ослабит ни этот груз, ни нашу с вами вину, ни ту угрозу, что представляет собой Клементс.

– Он всего лишь человек, – возражает Уилл.

– Но ведь толпа ничего не сделала, а лишь смотрела, как он схватил ее на улице. Отца Альтамии презирают, и его враги воспользуются ситуацией, чтобы его дискредитировать. Неужели Альтамии придется провести остаток жизни в страхе?

Персиваль отвечает на мои обвинения:

– Она не поможет тебе искупить вину. – Услышав эти слова, я с ужасом вспоминаю Агнес и леди Кэтрин. – Клементса можно заставить уйти, но нельзя взять на поводок.

– В этом нет необходимости. Тщательное расследование поможет убедить лорда Кэрью в том, что его приход не находится во власти ведьм.

– И что потом? – задумывается Уилл.

– Нашему сотрудничеству придет конец. Вы вернетесь к работе в Северном судебном округе, Клементс сдержит свое слово и будет держаться подальше от Альтамии и Йорка, а я вернусь домой.

– Продуманный план, – задумывается он, и, повернувшись, я вижу, как он одобрительно кивает. – А о чем они пели? Леди Кэтрин и лорд Тевершем?

Этот вопрос заставляет меня погрузиться в воспоминания.

– Лорд Тевершем – об убийстве собственным сыном. А леди, если бы я остался и дослушал, спела бы о своей невиновности.

Он с пониманием на меня смотрит.

– Ваше молчание на вас давит. Мистер Пирс, похоже, вы забываете, что это не та охота, которой можно положить конец, и я не смогу вас спасти, если вы попытаетесь это сделать.

– Меня не нужно спасать. Я предал единственного отца, которого когда-либо знал, связавшись с вами. Я молчал, когда мертвые пели. Я предал Альтамию, себя самого и даже вас, знаменитого охотника на ведьм. Мне будет нетрудно одурачить Клементса. – Я смотрю ему прямо в глаза, и он отвечает мне тем же.

– Нет, трудно не будет, – кивает Уилл. – Я уже проложил для этого прекрасный путь. Посмотрим, как вам удастся по нему пройти.

Глава восемнадцатая

Сегодня утром колокола прозвонили шесть раз в память об Агнес и еще четырнадцать – за каждый прожитый ею год. Хейл, стремящийся поскорее обо всем забыть, приказал похоронить Агнес ночью. Мы вместе с ним и Уиллом ждем в гостиной прихода факельщиков и гробоносцев, которые должны отнести тело Агнес на местное кладбище. Завтра мы отправляемся в Роутон. Я отправил запоздалые послания отцу и Додмору в надежде, что их дела подождут до тех пор, пока мы не решим всех проблем, а Альтамия не будет в безопасности.

Мы с Уиллом сразу же сообщили Хейлам о нашем решении поехать в Роутон и о связи Клементса с лордом Кэрью. Миссис Хейл ничего не сказала в ответ: ее выдали лишь полные горечи удары вышивальной иглой. Хейл уже открыл рот, чтобы нас во всем обвинить – по крайней мере, я так подумал, как вдруг его челюсть заскрипела так громко, что мне показалось, что она сейчас сломается. Ничего из этого не случилось бы, если бы мы приняли приглашение по первой же просьбе.

– Они сотрудничают? – вскипел он, взбешенный триумфом Клементса и тем, как он унизил его в глазах шурина. Агнес мертва, Альтамия все еще в опасности, но Хейла в первую очередь беспокоит собственная гордыня. Я не могу ему этого простить, и миссис Хейл – тоже.

Когда приезжают гробовщики, я тороплюсь уведомить об этом женщин, спускаясь по мрачной лестнице в подвал, где играет мелодия Агнес.

– Отвернитесь, – приказывает Альтамия, как только я захожу. – На нее нельзя смотреть.

Накрытая саваном и посыпанная розмарином, Агнес лежит на столе. На животе у нее – муфта Альтамии. Подчиняясь девушке, я поворачиваюсь к ней спиной, пока Альтамия вместе со своей матерью завершает приготовления перед похоронами подруги.

Госпожа хорошо подготовила Агнес ко встрече со смертью. Консерванты уберегли ее тело от разложения, а песня звучит пронзительно, как у скворца. Эти звуки пробирают меня до костей.

Я онемела. Меня баловали, но лишь один-единственный человек меня ценил. Крошечное, неприметное существо со ртом, онемевшим от привкуса железа. Я предпочла бы быть госпожой с шелковым кляпом во рту. Кем бы я ни была, я – добыча. Меня поймали. Слой воды делает его взгляд похожим на густую тень, а его крепкая хватка превращает меня в русалку. Жгучая слепота в глазах и свист воздуха в легких лишают меня зова сирены.

Последнее, что увидела и услышала Агнес, были глаза мужчины, который ее утопил, и радостные возгласы людей, которые за этим наблюдали. Она всю жизнь была бесправна, и даже после ее смерти ничего не изменилось бы. Я помогу ей восстановить справедливость. Я дам ей высказаться.

– Нам пора, – сообщаю я.

Миссис Хейл, желающая, чтобы этот жуткий день поскорее закончился, вздыхает у меня за спиной.

– Я не могу. – Голос Альтамии срывается, но я не позволяю себе обернуться, потому что миссис Хейл еще не ушла.

Тогда я обращаюсь к ней с мысленной мольбой.

– Я постараюсь потянуть время, – соглашается миссис Хейл, замедляя шаг.

Альтамия пристально смотрит на Агнес.

– Ты познакомишься с моей кузиной Грейс, – подавленно произносит она в ответ на новость о нашем с Уиллом отъезде. Выражение ее лица никак не выдает того, что она чувствует, зная, что я оказался в компании человека, который напал на нее и убил ее подругу. Однако именно это отсутствие эмоций заставляет меня испытать еще больший стыд, чем осуждение, которого я от нее ожидал.

Она поднимает голову.

– Агнес была сиротой. Я относилась к ней как к подруге и сестре. Она всегда была где-то рядом со мной, но я ничего о ней не знала. Она была такой молодой и ранимой, а я допустила ее страдания.

– Вы не должны себя винить, – утешаю я ее, но мыслями возвращаюсь к Фрэнсису. Хотя я и не позволял ему увидеть меня таким, какой я есть, это никак не повлияло на наше взаимопонимание.

– Не должна? В тот день я отправилась на ваши поиски, и у Агнес не осталось другого выбора, кроме как последовать за мной.

– Ее смерть была несчастным случаем. – Мою ложь заглушает ее смех, полный боли.

– Отец сказал, что я должна довольствоваться тем, что коронер не вынес вердикта о самоубийстве. Они даже не взглянули на синяки на ее шее. Меня больше никто никогда не послушает! Может, я проклята, как Кассандра из Трои?

– Вы не прокляты.

– Тогда почему мне не верят? – вопрошает она. – Почему мои родители не хотят правосудия для Агнес, почему они мне отказывают, вместо этого пичкая меня горьким миндалем от бледной немочи?

Я оборачиваюсь, но, склонившись над телом Агнес, она не смотрит на меня в ожидании ответа.

Несмотря на подозрения Уилла в том, что Клементс мог быть как-то замешан в смерти Агнес, благодаря протекции, которой пользуются охотники на ведьм, мировые судьи абсолютно не стремились его допрашивать. Агнес была служанкой, а Альтамия, хоть и дочь мэра, – всего лишь женщина. Ее мнение не имеет никакого значения. Мое – имело бы, решись я рассказать им о том, что напела мне Агнес. Мое признание можно было бы считать благородной жертвой, однако я уже сделал Агнес одним из мертвецов, обвивающих мою шею.

Внезапно поднявшая руки Альтамия вдруг вырастает рядом со мной. Она толкает меня, и я спотыкаюсь, но когда я уже приготовился к новому удару, неожиданно отступает.

– Когда этот мужчина меня схватил, мне было так страшно, что я едва могла дышать. Теперь я хочу его убить. Вот бы он лежал на моем столе, а я изучала его внутренности. – Она отворачивается. – Вы выбрали его. Вы будете в его компании. Вы будете вдыхать с ним один воздух, словно он и не убивал Агнес, словно не нападал на меня. – Она делает выпад, как будто вновь хочет меня толкнуть, но останавливается. – Зачем?

– Вы знаете, зачем.

– Да, – признает она, – но почему это должны быть именно вы? Вы всегда были так недоступны, но теперь… – Она протягивает ко мне руки, и на мгновение я испытываю искушение взять их в свои. Агнес напевает песенку, напоминая мне, что я слишком переполнен мертвецами, чтобы во мне осталось место и для живых людей. Именно из-за меня Альтамию подозревают в колдовстве. Я больше не буду подвергать ее опасности. Сейчас я позволю ее рукам повиснуть в этом холодном, мертвом воздухе, уничтожая все, что, как ей казалось, между нами было.

Стерев слезы с лица, Альтамия морально готовит себя к предстоящему вечеру.

– Вы меня забудете. Вы ведь никогда не задерживаетесь на том, что приносит вам страдания, – говорит она, стоя ко мне спиной.

Подойдя ближе, я тянусь к Альтамии, превозмогая искушение увезти ее подальше от всего этого. Моя рука срывается, и она уходит еще до того, как я успеваю пожалеть об этом мгновении. Я поворачиваюсь к Агнес. Если бы я не знал правды, то ее умиротворенный вид заставил бы меня поверить, что она просто уснула.

– Мне очень жаль, – произношу я, и она поет мне в ответ.

Глава девятнадцатая

Я дописываю письмо Стивенсу, приложив к этому короткому посланию перстень на случай, если он решит сбежать или присоединиться ко мне во Франции, как только я завершу свои дела здесь. Ему определенно понравится моя лаконичность, но одобрит ли он содержание? Размышляя над этим, я перечитываю письмо.