Стейси Томас – Темные празднества (страница 29)
Я онемела. Меня баловали, но лишь один-единственный человек меня ценил. Крошечное, неприметное существо со ртом, онемевшим от привкуса железа.
Песня мертвеца заставляет меня встать на колени. Эта ария пропитывает мои кости и ослепляет. Я сжимаю кулаки, чтобы приглушить это ощущение, и продолжаю слушать рассказ рабочего:
– Мы нашли ее прошлой ночью возле таверны. Прохожий узнал в ней вашу служанку. – Он аккуратно опускает тело на пол и удаляется, держа в руке монету от Уилла. Персиваль стоит возле открытой двери, не решаясь зайти внутрь. С лестничного пролета я бросаю взгляд на улицу, где вдалеке стоит Клементс, пока его не скрывает захлопнутая с проклятиями дверь.
Опустившись на колени перед лежащей девушкой, Альтамия стягивает покрывало с ее головы. Ее каштановые волосы намокли и слиплись: Агнес утонула в канаве. Щеки Альтамии – мокрые от слез. Баюкая тело на руках, она поднимает на меня взгляд.
– Агнес вернулась.
Глава семнадцатая
– Мы у него на крючке, – всхлипывает миссис Хейл. Подавив дрожь в голосе, она медленными стежками заканчивает вышивать зайца. Мы с Уиллом, поглощенные мрачным молчанием, осмысливаем ее слова.
Останки Агнес лежат в подвале в ожидании погребения. Не вдаваясь в подробности, коронер признал ее смерть несчастным случаем. Хейл запретил любые проявления траура. Незавешенные окна и зеркала позволят духу Агнес свободно витать. Ее песня глухой болью отдается в моем теле, но я с ней не борюсь. Я виноват в ее гибели. Нужно было отправиться на ее поиски, когда она пропала. Она умерла уже сто раз и умрет снова, как только я уловлю отголосок ее образа.
– Он сам устанет от своих игр, – говорит нам Уилл. Не слишком убедительное заверение.
Клементс поселился на довольно большом расстоянии от резиденции Хейлов. Его абсолютно невозможно обвинить в смерти Агнес. Он остается на свободе, а мы заперты в доме, словно пойманная в ловушку добыча.
Миссис Хейл откладывает вышивание:
– Однако вы собираетесь уехать задолго до того, как ваши слова подтвердятся.
Клементс одержим жаждой мести. Он уже частично осуществил свой план, и нежелание Уилла быть его частью лишь распаляет его. Персиваль решительно настроен на то, чтобы мы оба уехали, и даже мой отец прислал еще одно письмо, чтобы ускорить мое возвращение. Но я не могу этого сделать, ведь сейчас из-за моего отъезда в опасности окажется Альтамия.
– Я поговорил с олдерменами насчет получения свидетельства, которое подтвердило бы невиновность Альтамии, – сообщает Уилл.
– Его никто не подпишет, – фыркает миссис Хейл.
Она хватает за руку мужа, который, швырнув бокал, вдруг резко встает со своего места.
– Я вызову его на дуэль! – грозит Хейл.
Уилл преграждает шатающемуся мужчине путь к выходу, и тот с неохотой возвращается за стол.
– Он тут не ради вас, – качает головой Персиваль, но его слова не слишком помогают уязвленному самолюбию Хейла.
– Вы должны встретиться с ним лицом к лицу, – кричит Хейл, – вместо того, чтобы прятаться и перекладывать все на нас! А! Так вы считаете, что это я во всем виноват! – добавляет он, несмотря на то, что Уилл ничего ему не ответил. – Я оказал ему радушный прием. – Он отводит взгляд. – Не думал, что Альтамии все это коснется. Я вынужден в одиночестве взваливать на свои плечи тяжесть целого города. У меня нет ни старинной фамилии, ни кучи союзников, и чтобы восполнить это отсутствие, мне приходится идти на уступки. – Хейл хватает жену за руку. – Я не выдержу, – бормочет он.
Уилл поворачивается ко мне. Впервые за время нашего общения он уделяет мне все свое внимание. Мы на чужой территории, намекает он, бросив на меня взгляд, а затем, вздохнув, уходит в свою комнату, и его шаги затихают.
– Мой господин ничего не может поделать, – говорю я, но из всех присутствующих на меня смотрит лишь миссис Хейл. Я уверен, что в любой другой ситуации она с уважением отнеслась бы к решению Уилла не соглашаться на требования Клементса. Но только если Альтамия не была бы в опасности. Миссис Хейл взглядом просит меня уйти.
– Мне очень жаль, – бормочу я.
Поднявшись наверх, я стучу в дверь Альтамии. Я слышу скрип половиц, и дверь слегка вздрагивает, но не открывается.
– Альтамия, – шепчу я, слегка толкая дверь, однако девушка с тихим вздохом уходит. Она не промолвила ни слова с тех пор, как мать оттащила ее от тела Агнес. С тех пор она не выходила из комнаты, и тяжелый запах горящих чучел начал просачиваться из-под двери в тот день, когда Агнес принесли в дом. Уйдя в себя, Альтамия позволяет своей коже постепенно превратиться в броню.
– Миссис Хейл, – негромко обращаюсь я, заметив женщину, стоящую на верхних ступеньках лестницы. Она зовет меня жестом:
– Лорд Гилберт уже подыскивает себе новую жену. Женщины вроде леди Кэтрин – пища для зевак. Не хотелось бы, чтобы и моя дочь оказалась в их числе. – Она теребит нитки на навесных кармашках на талии, напоминающих кровавые раны. – Я выросла в окрестностях Пендла, – шепчет она. – Поэтому сначала я подумала, что речь о колдовстве. Иначе как люди могут так быстро друг в друга влюбиться? Опыт подарил мне мудрость. Из всех моих потенциальных женихов, которые говорили, что я очаровательна и хороша собой, меня покорил именно мой муж: он пообещал, что я буду в безопасности. Однако неудача его сломила. Альтамия тоже сломлена. – Миссис Хейл не приходится меня ни в чем обвинять, ее тяжелого взгляда вполне достаточно. – Моя дочь считает, что вы – пара. – Ее руки дрожат, словно она хочет рвать письмо, которое мне протягивает. – Она, в общем-то, права, но вы созданы не для нее.
– Я ни для кого не создан.
Рука женщины дернулась, словно она хотела дотронуться до моего лица, но вместо этого она позволяет мне уйти, и я возвращаюсь в свою комнату. Закрыв за собой двери, я хватаюсь за грудь. Не знаю, сколько времени я провожу в таком состоянии. Я потрясен. Смятое письмо, которое она нервно мне вручила, дрожит у меня в руках, пока я наконец не осмеливаюсь прочитать написанные в нем слова.
Уважаемый судья Персиваль,
несмотря на Ваш отказ, я все равно настойчиво стремлюсь к Вашему расположению. Ваш памфлет дошел до наших краев, и я надеюсь, что эта моя последняя просьба Вас убедит. Мой приход так часто переходил из рук в руки между круглоголовыми и кавалерами, что поначалу мы даже не обращали внимания на то, кому он принадлежит. Мы были слишком сосредоточены на погибших, унесенных войной. И когда мы наконец это заметили, то было слишком поздно. Сам дьявол заставил своих фамильяров творить зло, и мы в нем погрязли. В нашем городе слишком мало мужчин. Часть из них погибла, а часть борется за Парламент. Нам не хватает людей, чтобы сражаться, и я смиренно прошу Вашей поддержки.
Буквы – мелкие и неразборчивые, а чернила смазались из-за того, что письмо торопливо сунули в руки посыльному. Вид послания от Додмора, лежащего у меня на столе, не слишком помогает мне успокоиться. Если я сделаю так, как хочет миссис Хейл, то она будет нести на сердце обиду от последствий своих действий. Альтамия меня не простит, когда догадается, что во всем виноват я. Я вздрагиваю, вспоминая, как Клементс к ней прикасался. Людей заботит лишь собственное удобство, а не истина, и Альтамию публично осудили. Мой отъезд ее не спасет. У меня в голове гремит песня Агнес. Она требует от меня чего-то большего, чем просто сожаление. Слова, написанные мною для Броуда, это песня, которую я должен заглушить. Размышляя об этом, я выхожу из комнаты.
Клементс стоит, прислонившись к стене, всего в нескольких домах от резиденции Хейлов. Его непринужденное поведение вызывает во мне желание на него напасть.
– Я пришел, чтобы с вами договориться! – вместо этого цежу я сквозь зубы.
Он скрещивает руки на груди.
– Ваши условия?
– Нас пригласили расследовать дело о колдовстве в Ланкастере. Платить будут щедро. Вы присоединитесь к нам и оставите в покое Альтамию, ее родителей и домочадцев.
Я пихаю ему в грудь письмо. Он шутливо корчится от боли, словно я проткнул его клинком, а затем переводит взгляд с меня на Уилла, беззвучно к нам приближающегося. На его лице – упрек. Я снова его предал, но не прошу прощения, вместо этого гордо поднимаю подбородок. Я сделал то, что необходимо было сделать.
Клементс разворачивает письмо.
– Похоже, у нас один и тот же господин. Я тоже состою на службе у лорда Кэрью.
– Вы лжете!
Он пожимает плечами.
– Кэрью взял меня на работу при условии, что я буду сотрудничать с вашим господином.
– Лорд Кэрью не захочет иметь с вами дела после того, как узнает, что вы наделали, – высказываю я ему. – Альтамия – его племянница.
Клементс делает шаг в мою сторону.
– В таком случае уход лорда Кэрью позволит мне и дальше ее преследовать.
Он словно сдавливает мне горло.
– Мы отправимся на встречу с лордом Кэрью ближе к концу этой недели, – иду я на уступку. – Но наше присутствие зависит от того, будете ли вы держаться подальше как от Хейлов, так и от Йорка в целом.
Клементс переключает свое внимание на Уилла.
– Итак, мы пришли к соглашению?
Довольный своей победой, Клементс неспешно удаляется.