Стейси Шифф – Ведьмы. Салем, 1692 (страница 41)

В те же дни Сюзанна Шелден, дважды беженка из Мэна, рассказала, что, когда городской торговец Филип Инглиш, который уже несколько недель избегал ареста, пришел к ней с книжкой и ножом, он угрожал убить нового губернатора, «злейшего своего врага» [31]. Шелден не единственная увидела связь между двумя заговорами. Коттон Мэзер сделает то же самое. Дьявол, предупреждал священник, стремился «потопить счастливый правительственный корабль, которым Господь всемогущий милосердно надоумил Их Величества одарить нас» [32]. Оба тайных сговора легко выстраивались в линию: пять человек, которым предстоит стать судьями на процессе о колдовстве, объединяются и выгоняют Андроса, этот мятеж частично готовится дома у Мэзера. Хэторн снимает письменные показания по этому делу, Сьюэлл отвечает критикам. Оправдания звучат знакомо: одетые в красные камзолы поклонники короны, вторгшиеся в Новую Англию, варварски обращаются с ее жителями. Их лидер вламывается в колониальные молельни. Он сотрудничает с французами. Он подкупает индейцев – один из них клялся, что Андрос дал ему книгу с изображением Девы Марии; мол, всех, у кого такой не было, надлежало убить. Андрос собирался принести поселенцев в жертву их «врагам-язычникам», для чего вызывает еще больше красных камзолов. Он готовится уничтожить все поселения в Новой Англии, начиная с Бостона.

На заре 23 мая Натаниэль Кэри, обеспеченный капитан дальнего плавания средних лет из Чарлстауна, приплыл с женой в деревню Салем [33]. В последние дни до них доходили тревожные сообщения о том, что Элизабет Кэри, которой было чуть за сорок, обвиняется в колдовстве. По совету друзей они прибыли в Салем, где могли довольно легко решить проблему: пораженные не опознали Элизабет, так как никогда ее раньше не видели. Судьи впихнули огромное количество слушаний в расписание того понедельника. Пообщавшись с ними, Кэри организовал себе отличное место в молельном зале и оттуда зачарованно наблюдал, как официальные лица вводят заключенных, останавливают их в паре метров от скамьи и приказывают смотреть на Хэторна и Корвина. Маршалы оставались рядом с обвиняемыми, подняв и зафиксировав их руки, чтобы не давать колдунам и колдуньям прибегать к чарам. Едва ли это имело какой-то смысл. Абигейл, маленькая племянница Пэрриса, вместе с тремя девочками постарше стояла между судьями и подозреваемыми. Если взгляды арестантов обращались в сторону пораженных, последние начинали голосить. Когда они затихали, судьи провозглашали, что их лишили дара речи. Кэри пытался уловить разницу между «молчать» и «оцепенеть» и не мог. Пэррис объяснил, что рты девочек запечатаны сверхъестественными силами. «Кто из вас подойдет и дотронется до заключенного у барьера?» – спросил Хэторн. Самая смелая повалилась на пол, не сделав и трех шагов. Хэторн приказал ей двигаться вперед и провозгласил, что она исцелится после проведения «испытания касанием» [34]. «Я видел, что судьи хорошо понимают, как это работает», – сухо заметил Кэри. Сам он не обнаруживал никаких изменений в поведении девочек. Они свободно ходили по залу, несколько раз подходили к его жене, чтобы узнать ее имя. Импровизированный зал суда был весьма беспокойным местом. По ходу процесса Кэри обсудил свое затруднительное положение с Джоном Хейлом, которого знал много лет. Пастор из Беверли порекомендовал ему лично поговорить с обвинительницей Элизабет – он, мол, это организует. Кэри командовал кораблями; он кое-что знал о том, как донести до кого-то свою точку зрения. Он доверился Хейлу.

Обвинительницей Элизабет оказалась Абигейл Уильямс. Однако Пэррис не разрешил им разговаривать в своем доме, как обещал Хейл: его племянница встретится с четой Кэри только в таверне Ингерсола. Кэри пришли в шумное заведение, которое обслуживал Джон Индеец. Дни суда стали для пивной настоящим благословением: поглазеть на свершение правосудия стекались толпы любопытствующих, а судебные исполнители получали щедрые скидки на спиртное. Джон представился одним из околдованных. За чашу сидра он поведал супругам свою историю и показал свои раны. На одном из предыдущих слушаний исполнители связали веревкой руки подозреваемого в колдовстве. Тут же магически соединились и руки Джона, а веревка впилась в плоть. Он ни в коем случае не связывал свою напасть с Титубой, признавшейся ведьмой, которая уже почти три месяца сидела в тюрьме, как он рассказал супругам Кэри. В середине беседы в таверну ввалилась компания девочек, которые «рухнули на пол, как свиньи», отметил Кэри. Похожие на труппу слабоумных акробаток, они не разлучались с перерыва в судебном заседании. Кто-то позвал нескольких женщин, чтобы их унять. Время застыло, все робко ждали, что провозгласят юные особы. Придя в себя, они закричали в один голос: их мучила Элизабет Кэри! Моментально из соседней комнаты, где заседали судьи, вышел маршал. В руках у него был ордер на арест. При попустительстве ли преподобного Хейла или без оного, но супруги Кэри угодили в ловушку.

Приехав в Салем, чтобы вернуть свое честное имя, Элизабет Кэри оказалась под допросом. Хэторн и Корвин, судя по всему, не отступили от привычного им порядка: они велели матроне из Чарлстауна встать, широко развести руки и отвернуть голову, чтобы не мучить девочек. Две из них ее обвинили. Она сказала, что ни разу в жизни их не видела. Ее муж спросил, может ли он хотя бы подержать руку своей жены. Хэторн отказал. Элизабет начала плакать. Может ли муж вытереть слезы на ее глазах и пот на ее лице? Это Хэторн позволил. В помещении было душно, Элизабет почувствовала, что сейчас упадет в обморок. Можно ей опереться на мужа? Хэторн рявкнул, что «раз у нее хватило сил истязать этих людей, то хватит сил и постоять». Капитан корабля возмутился такой жестокости, Хэторн велел ему либо молчать, либо покинуть здание. А далее появился не кто иной, как спотыкающийся Джон Индеец, всего пару часов назад попивавший сидр с Элизабет Кэри, тогда еще совершенно невосприимчивый к ее нечеловеческим способностям.

Хэторн обратился к околдованным. Кто напустил чары на Джона? Девочки сразу увидели склонившуюся над ним Элизабет Кэри. Хэторн снова прибег к испытанию касанием, которое теперь применяли повсеместно. Если вдруг этот тест не давал результата, судья требовал, чтобы подозреваемая нажимала сильнее, и еще сильнее, пока результат не появится. Нередко подозреваемой завязывали глаза. Прикосновение ведьмы, как считалось, позволяло ядовитым частицам, которые она испускала из глаз, вернуться в ее тело; завязанные глаза позволяли этому произойти, не причинив вреда пораженному. К ужасу некоторых подозреваемых, Нойес тоже подхватил эту практику. Итак, Хэторн приказывает Элизабет дотронуться до Джона, но ни в коем случае на него не смотреть, судебные исполнители осторожно направляют ее руку. Джон с силой дергает эту руку, оба падают. Увидев свою жену неуклюже распростертой на полу рядом с рабом-индейцем, Кэри, шокированный, закричал: он надеется, что Господь отомстит бессердечным судьям! Ничего больше капитан произнести не успел – огласили постановление о заключении Элизабет под стражу. Ему с большим трудом удалось вытребовать для нее комнату на эту ночь. Ночь, которая была бы бессонной, даже имейся там кровать. Кровати там не имелось.

Вместе с Мэри Эсти и шестью другими женщинами Элизабет Кэри отправилась на следующий день в бостонскую тюрьму. Это была уже вторая доставка туда ведьм после возвращения Фипса. Он запомнит, что в тот понедельник распорядился заковать в цепи всех подозреваемых, но, исходя из записей тюремщицы – очень скрупулезных, ведь все расходы по содержанию обвиняемой, от соломы и одеял до цепей, ложились на нее саму, – руки и ноги заключенных уже и так были скованы. Пуританское наказание призвано было быть публичным, исправляющим и скорым; ему требовались зрители. Преступника приговаривали «сидеть в колодках на всеобщем обозрении целый час в следующий день наставлений, если позволит погода» – не для его удобства, а для удобства зрителей [35]. Вся община должна страдать из-за деяний злодея, а искупление его греха крайне необходимо для душевного спокойствия каждого ее члена.

Бостонская тюрьма в мае была переполнена: там держали большинство обвиняемых в колдовстве. Это каменное здание громко заявляло о себе уже издалека – вокруг стояла густая вонь от разлагающихся отбросов и гниющих ран [36]. Вместе с заключенными страдали и соседи. Посетители не ожидали подолгу. В жуткой тесноте арестанты пугали друг друга и прохожих. На незастекленных окнах стояли железные решетки, сквозь которые человек мог протянуть руку, чтобы взять передачу или дотронуться до руки близкого. А мог получить плевок и издевательства, и некоторые приходили сюда именно с этой целью. Когда одна семнадцатилетняя служанка в мае пришла в тюрьму по какому-то поручению, салемская попрошайка Сара Гуд узнала ее и попросила табаку. Тело арестованной едва прикрывали остатки полуистлевшей одежды. Девушка швырнула ей в лицо пригоршню древесных опилок: «Вот достойный тебя табак!» Гуд ее прокляла, и эффект был таким же, как пятью месяцами ранее у детей Пэрриса: подросток еще несколько недель бредил и падал в обморок.