Стейси Хиллари – Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol.1 (страница 14)
– Много чести, – отзывается, принимая сидячее положение, но король другого мнения.
Он подходит к вдолбленному кольцу в камень, куда крепятся путы сирены, и тянет на себя цепи, силой приближая пленницу. Эйлин пытается сопротивляться, цепляется за чистое дно, но все равно оказывается у берега, у ног короля. Смотрит на высокие ботинки Леонардо, доходящие почти до колен, на шнуровке.
– Тварь, – шипит Эйлин, поднимая взгляд на самодовольно улыбающегося короля.
– Не расскажешь, о чем ты разговаривала с королевой? – спрашивает, присаживаясь на корточки и беря ее за подбородок, не давая сирене возможности отвернуться. Глаза в глаза. Леонардо ни перед кем не садился, кто ниже его по положению, но в этот раз решил изменить правила, ведь сирена-то красивая, красивее, чем русалки. Ненависть так и пляшет в голубых глазах, делая их еще ярче. Восхитительно.
– Обойдешься, – шепчет, приподнимаясь и выдыхая практически в лицо, на что Леонардо только бровь приподнимает усмехаясь.
– Маленькая бойкая сирена Эйлин Кин, – тянет слова, наблюдая, как удивление простирается на лице пленницы.
– Откуда? – только и произносит отрешенным голосом, на мгновение расслабляясь, будучи пораженной знанием короля.
– Твоя любимая королева Сейлан поведала, как и то, что ты из какого-то северного семейства. Как его называют? Гласиальт? – притворяется, будто не помнит, но давая понять сирене, что та полностью одна, а Сейлан не будет на ее стороне.
– Она не могла тебе это сказать, – возвращает свою стойкость Эйлин, вновь собирая огонь в глазах и в речи, хотя он очень слаб, сама понимает это. А построенная уверенность в королеве Сейлан тает с каждым новым словом Леонардо.
– Также я знаю, что у тебя скоро ритуал, – медленно говорит, наблюдая, как ее выстроенный мир рушится, огонь пропадает окончательно, заменяя реальность осколками и болью. И Леонардо нравится видеть это. Собственноручно сотворил. – Не думай, что королева тебе поможет. Она здесь никто, как и ты.
– Она могла рассказать тебе обо мне. Но не факт, что она предаст меня, – Эйлин пытается говорить твердым голосом, но не верит своим же словам.
– Вдовствующая королева Сейлан рассказала, откуда ты родом, чья дочь и из какого подводного клана. Так что, теперь весь двор знает, кто ты. А заодно все знают, что ты станешь моей супругой вне зависимости от ритуала. Всего хорошего, – Леонардо откидывает сирену в воду, вставая и смотря сверху вниз на нее, как на больное грязное животное. Вот только Эйлин себя так и ощущает.
Король видит, как огонь потух окончательно, осталась только сажа после него, как все каменное потрескалось и разрушилось. Он усмехается и уходит, не заботясь, что делает сирена. Он своего добился. Он ее сломал, показал, что она в его руках, и никто ей не поможет, даже вдовствующая королева. До Леонардо доносятся крики, но для него это музыка менестрелей. Ворота опускаются за его спиной, а улыбка с его лица не сходит.
Эйлин плохо. Она надеялась, что Сейлан поможет, ведь она королева. Что-то да значит в замке. Однако слова Леонардо Кастильо говорят об обратном. Сирена поверить не может, ведь перед ней две разные реалии, меж которых найти единственный верный сложно. Сейлан говорит, что может помочь, называет ее королевой, хотя Эйлин от слова «совсем» не королева. Леонардо – что вдовствующая королева сдала ее личность. И теперь прибавляется то, что Эйлин станет королевой Королевства Ноли, хотя статус ее будет не больше, чем у ее матери – жены короля Гласиалиса. Не более. Меньше, скорее. Ведь решать будет за нее король. Но Эйлин не хочет жить среди людей, она хочет обратно в море. Она готова на смерть, готова встретиться с неизвестными существами в потустороннем мире. Она готова пожертвовать собой, лишь бы подводный мир разорвал Соглашение, лишь бы они освободились от людей. Пусть лучше война, чем такой хрупкий мир.
Эйлин чувствует себя разбитой, преданной. Она не знает, кому верить, кто прав. Ведь она никто здесь, игрушка в чужих руках. У нее начинает кружиться голова от сказанной королем новости. Не хочет верить. Хочет думать, что это ложь.
Ей хочется убежать, уйти из этого мира. Ей тесно становится в собственном теле, душа так и хочет выбраться из оболочки. Грудь болит, сдавливается тяжестью, которую хочется сбросить. Эйлин пытается успокоиться, реализовать свое желание – скребет ногтями по коже рук, по хвосту. Кровь течет по пальцам, ладоням, но не может остановиться. Попадает даже на белые волосы, отчего контраст белого и красного виден даже гвардейцам, которые наблюдают за истерикой сирены и ничего не предпринимают. Чешуя плавает на поверхности, маленькие ранки омывает соленая вода, усиливая боль. Но эта физическая боль не сравнится с той, которая в душе. Эйлин в ловушке. Она будет вечно в ловушке Леонардо – его женой, де-факто королевой, его игрушкой. Сирена не настраивалась на это никогда. Она хочет только свободы и личного пространства. А ничего этого не будет в ее жизни, стоит наступить дню ее совершенного года. Леонардо Кастильо поработит ее. Счастье отвернется от Эйлин насовсем.
Сирена пытается снять кандалы, разорвать металлические цепи, но кожа ладоней сдирается только. Не может уже рвать, метать, царапать, ломать – болит все, потому что. Эйлин сквозь пелену слез смотрит на воду, на камни, которые омываются водой. Картинка дергается в соответствии со всхлипами, но сирена настроена решительно. Она поднимает руки, сжимает кулаки и ударяет ими по воде и камням. Ей плевать на боль, на кровь – Эйлин хочется выплеснуть весь негатив, все, что накопилось плохое. Хотя не поможет —проблемы не решатся-то. В мыслях проскальзывает что-то родное и забытое, вспоминает ледники на какое-то мгновение. А через секунду острая боль, которая чувствовалась в первые несколько ударов о камни и воду, сменяется на более тупую.
Сирене глаза бы открыть и посмотреть, что случилось, но сознание слишком потерянное, она не соображает о своих действия и происходщяяем вокруг. Тихо становится слишком, и Эйлин открывает глаза, а кулаки зависают в воздухе. Перед ней, на мелководье, лед простирается. Как раз там, куда она била. Камни, которые частично были в воде, замерзли. Иней прошелся по их поверхности, а все мелководье шириной в две ладони заледенело. Сирена забывает на время об истерике, смотрит на гвардейцев, которые поражены не меньше. Запускает руку под воду и пропускает ладонь подо льдом, касаясь его. Он в точности как у нее дома. Такой же холодный и светлый. Эйлин надавливает на лед с двух сторон, ломая, и поднимает, разглядывая на солнце. Удивляется, ведь не может же она сама его сделать. Она же обычная сирена…
Стоит ей только об этом подумать, как понимает, что лед ее, сама сотворила его. Идеальный для нее, потому что: такой же холодный и чистый, как она и любит на севере. Специально выплывала, чтобы посмотреть на него, такой же даже в ее комнате во дворце. Эйлин опускает льдинку в воду, зачерпывает немного воды и подбрасывает в воздух, думая о льде, ледниках, холоде. Она уже ждет, как капли воды коснуться ее кожи, как холод каплями ударяет. Ловит несколько, разглядывает.
– Сирена… – шепчет, пробуя вновь превратить воду в лед. У нее получается одной только мыслью, а она усмехается, кидает льдинку из воды в того гвардейца, который издевался над Эйлин вчера. – Я сирена, слышишь ты, гнида?
А после заливисто смеется, потому что она, чертова, сирена, которая уже является None говорил.
Le Conte № 4
Ей страшно. Она озирается, прикрывая лицо капюшоном. Девушка минует восточные ворота замка, стражники ничего не спрашивают, будто так и надо. Гвен уверена, что Сейлан распорядилась об этом. Королева же. Русалка понимает, что вся легенда звучит правдоподобно. В ее миссии нет ничего опасного и противозаконного (по официальной версии). Ей надо успокоиться, но не может, потому что на нее легла ответственность за чужого человека, за сирену, являющейся истинной королевой Гласиалиса. Гвен движется по проселочной дороге, но, не доходя до ворот прилегающего города, сворачивает и идет в лес, где и протекает река, которая выходит в море. «Может, так и дольше, зато безопаснее», – убеждает себя. Рискованно идти к морю через город – гвардейцы передадут. А они стоят выше, чем простой рыцарь в стране. Ведь последние служат господам, землевладельцам, графам, герцогам, а первые – королю непосредственно.
Она впервые за столько лет выбралась из замка. С тех пор, как ее привела Сейлан и позволила остаться и работать, Гвен не покидала стены замка и не видела родных. Даже обряд кумар-энайд не завершила, хотя знает свою родственную душу. Они виделись всего лишь однажды – когда у того был обряд. Гвен двадцать четыре, она живет в замке восемь лет и практически забыла, каково это жить без страха за свою жизнь, страха сделать что-нибудь неправильное, ошибиться или раскрыть себя. Русалка держится только за Сейлан, что королеве нужна связь с подводным миром. Сама согласилась восемь лет назад подняться на поверхность, хотя интуитивно и понимала, что опасно будет. Но пошла, даже когда родители ее были против.