Стейси Хиллари – Сирена: Легенда о Морской Королеве Vol.1 (страница 13)

Коридоры сменяют друг друга, ведя от одной части замка к другой. Раньше Сейлан они казались лабиринтом, сейчас – сможет пройти с закрытыми глазами, потому что ориентируется по звукам, поверхностям стен и пола, запахам. Сейлан доходит до королевских покоев и движется в комнату, которая некогда была их с Франсуа спальней. Королева не захотела переезжать после смерти мужа, воспоминания хранят все, а она не хочет их терять. Они слишком ей дороги. Гвардейцы открывают двери, и Сейлан проходит внутрь, смотря на делающую книксен служанку с черными волосами в бежевом простом платье с фартуком и сидящую на софе недовольную Селестину.

– Мне все равно не нравится эта идея, – говорит графиня.

– А я у тебя и не спрашиваю разрешения, – жестким тоном отрезает Сейлан, смотря на девушку, у которой голова опущена, плечи напряжены. Она кусает губы, теребит пальцы, волосы заплетены в скромную прическу. – Сможешь собрать мне волосы, Гвен?

– Да, Ваше Величество, – приседает служанка, поднимая голову и позволяя Сейлан рассмотреть ее. У Гвен круглое лицо, скулы довольно ярко выражены, янтарные широко раскрытые глаза смотрят с неким страхом и с восхищением одновременно, пухлые губы сильно сомкнуты.

– Хорошо, – улыбается королева, присаживаясь у туалетного столика и снимая корону. Она наблюдает, как служанка осторожно подходит и дрожащими руками берет расческу. – Расслабься, Гвен. Я такая же русалка, как и ты. Во мне нет ничего особенного.

– Не скажу, Ваше Величество. Вы королева и живете в человеческом мире.

– Только это все равно ничего не значит. Я стала королевой по любви, а не по желанию. Если бы я не приняла истинность и осталась в море, то никакой бы королевы Сейлан не было, как и Соглашения, как и всего последующего.

– Вы не правы. Все кланы вами восхищаются. Они боготворят вас, – улыбается девушка, показывая ямочку над верхней губой.

– Рада это слышать, но ты знаешь, почему я позвала тебя?

– Да, Ваше Величество, – Гвен останавливается и смотрит в глаза Сейлан через отражение в зеркале. – Чтобы заплести вам волосы и попросить об одолжении.

– Скорее, это будет приказ. Я тебе дам свою ракушку в подтверждение моих слов, а тебе надо будет попасть во дворец королевства Лингум и передать послание королям. Это срочно. Справишься?

– Да, Ваше Величество. Мне проплыть по реке, которая выходит в море?

– Желательно. Скажи гвардейцам, что я послала тебя за ягодами. По возвращении соберешь немного. Понятно? – Сейлан смотрит, как русалка кивает, продолжая собирать ее волосы в прическу. – Хорошо. Передай, что Эйлин Кин из клана Гласиалис в замке Королевства Ноли. Леонардо намерен на ней жениться в собственной выгоде и в выгоде Королевству. Подводный мир окажется в подвешенном состоянии, поскольку официально два члена королевских семей находятся в мире людей, в частности, под властью нынешнего короля. Я требую, чтобы они явились ко двору на переговоры. Их примут, потому что я знаю Леонардо. Им лучше подняться не с Аэквора, а с западной стороны замка – там и держат Эйлин, и находятся гвардейцы. Они доложат королю, а сирена будет знать, что я пытаюсь помочь. Передашь?

Сейлан смотрит на замершую Гвен, на ее трясущиеся руки. Той страшно, но пытается не показывать это. Русалка поднимает взгляд на королеву, пытается что-то сказать, но не может.

– Гвен, судьба двух миров сейчас находится в твоих руках. Я не могу покинуть сушу, иначе мне убьют. Ты можешь уйти, потому что никто не знает, кто ты. Тебе есть куда идти, в противном случае я тебе помогу. Но ты нужна Эйлин.

– Почему вы не помогали тогда другим русалкам? – спрашивает Гвен заплаканным голосом, а Сейлан нечего сказать. Открывает рот, как тут же его закрывает. Не знает, потому что. Она могла им помочь, возможности были, придумать планы могла, но не сделала. Сейлан пытается найти отговорки, которые не затрагивают ее, однако не хочет их говорить, ведь девушке позади нужна не политическая точка зрения, а обычная – человеческая, объясняющая поступок личности.

– Потому что я не хотела вмешиваться в политику, потому что наплевала на свой народ после смерти Франсуа, сына и внука. Я не хотела разбираться с чужими проблемами. Мне было все равно на них, потому что подниматься на поверхность было запрещено и в мое время. Но я не могу смотреть, как Леонардо губит Эйлин. Она здесь второй день, а уже ситуация выходит из-под контроля. У нее через четыре дня совершенный год, и она сирена, королева. Я не могу допустить, чтобы такая сила погибла зря.

– Королева? – осторожно спрашивает служанка, у нее глаза распахнуты еще шире, а рот приоткрыт от удивления. Неужели вновь появилась сирена со способностями? – Это правда?

– Да, – Сейлан незачем скрывать правду, если получится убедить русалку. И это действует. Так что, пока все идет хорошо, думает. – Ты поможешь? Ее судьба в твоих руках.

– Конечно, Ваше Величество, – кланяется по-русалочьи, по их правилам. Доплетает прическу Сейлан и выходит. А королева только победно улыбается расслабляясь.

К Леонардо каждый день, порой даже по несколько раз за сутки, приходят гвардейцы и докладывают, что происходит в замке, что делает выловленная сирена, его бабка с Селестиной. Он прекрасно знает, что королева Сейлан вчера разговаривала с Эйлин каким-то жестами. Не один гвардеец говорил об этом, все, у которых было дежурство – доложили. Как и о перепалке сирены с одним гвардейцем, чего русалки никогда не делали. Леонардо продолжает сидеть в тронном зале, прикрыв глаза рукой, и вспоминать все, что известно об Эйлин. Хотя знает значительно мало и только то, что Сейлан сама рассказала. Ему бы к ней сходить, посмотреть, как она себя поведет. Но подниматься не хочется. Слышит, как в тронный зал входит гвардеец, которому поручено наблюдать за королевой. Леонардо выпрямляется, смотрит на мужчину лет сорока, идущего ровным и тяжелым шагом, звук которых распространяется по всему помещению. У гвардейца сильно сомкнуты челюсти, что видно по напряженным скулам, в глазах горит огонь, а взгляд излучает самоуверенность. Легкая небритость вселяют мужественность в образ, однако король знает, что гвардеец просто не ночевал несколько дней в своей комнате.

– Ваше Величество, – кланяется гвардеец. – Вдовствующая королева Сейлан Морен и графиня Селестина Сокаль находились в своей башне, и у вашей бабушки случилась истерика. Она кричала и бранилась на вашего отца, Его Величество Энрике Константина Кастильо, короля Королевства Аурум. Потом Ее Величество отправилась к пленнице, и у них состоялся разговор с помощью рук. Сейчас Ее Величество приводит себя в порядок в покоях вместе с графиней и служанкой.

– Что за служанка? – спрашивает Леонардо хмурясь.

– Ее зовут Гвен. Фамилии нет. Безродная. Беженка из Королевства Делиджентиа. Ее семья погибла много лет назад.

– Все служанки королевы беженки и сироты? – продолжает король напрягаясь.

– Нет, Ваше Величество, – отвечает гвардеец, сжимая руку на рукоятке меча. – Однако многие из них появились во времена Черных дней.

– Хорошо, спасибо. Собери мне информацию обо всех служанках вдовствующей королевы Сейлан и ее фрейлин. Они же у нее есть?

– Есть, однако с ними вдовствующая королева проводит время только на прогулке, но разговоров между ними не наблюдаются.

– Все равно собери, – Леонардо делает взмах рукой, и гвардеец уходит кланяясь.

Мужчина идет спиной до самых дверей и только, когда двери открываются, выпрямляется и разворачивается. Но Леонардо не смотрит на него. Он вновь прикрыл глаза рукой, провел по волосам ею и встал с кресла. Король надевает корону, поправляет полы темно-синего бархатного аби ^{(часть мужского костюма XVII века, приталенная верхняя одежда с полами до колен (но в моем варианте до голени), с рукавами, доходящие до запястьев, с застежками в виде пуговиц и воротником-стойкой. Носится нараспашку.)}, расшитого серебряными нитями геральдической лилии ^{(гербовая фигура, символизирующая принадлежность к правящей элите.)} – символ монарха – и цветочными узорами по краям, и доходящего до конца голени. Монарх выходит из тронного зала, двигаясь к выходу во внутренний двор. Стоящие на службе гвардейцы кланяются, но Леонардо не обращает внимания. Ему кажется, что бабка что-то задумала, ведь общение с сиреной знаками, истерика и помощь со стороны служанки в причесывании – слишком нетипичны для нее, и это не может не напрягать. Он не обращает внимания, как перед ним проходит слуга в потрепанной накидке с капюшоном и с корзинкой в руке. Король спешит к западной стене, кивает гвардейцам, а те поднимают специально построенную решетку. Металл скрипит, режет, но король упорно дожидается, пока она не поднимется до самого упора. Леонардо кидает: «Не закрывайте» и выходит на мощные и острые валуны. Он спускается осторожно, боком, придерживает рукоятку мяча.

Ему бы позвать сирену, но стоять на влажных камнях под палящим солнцем и наблюдать за ней гораздо приятнее. Та лежит на воде далеко от берега, смотрит, хмурясь, на небо. Однако Леонардо видит по ее бегающему взгляду, что Эйлин о чем-то думает, ее что-то гложет, напрягает, даже губы кусает.

– Как тебе здесь живется, маленькая русалочка? – решает нарушить тишину король, наблюдая, как сирена напрягается и поворачивается на звук. Эйлин ощетинивается, смотрит зло, глаза сужает. Не нравится, а Леонардо приятно провоцировать ее. Ведь первая добыча спокойно себя ведет. – Не подплывешь?