Стейси Гарсия – Семь шагов навстречу (страница 8)

– Да, – ответила я, – Но он сказал, что всё это – бар. Глупости. Наверное, он и правда просто попал в драку в баре. – Я сделала лицо «всё под контролем». – Ничего драматичного.

Ная насмешливо подняла бровь.

– Ты слишком спокойна. Либо ты влюблена, либо у тебя есть секрет. – Её шутка была тестом – и в ней было тепло. – Но если он действительно дерётся в подполье, я хочу знать, кто снимает на айфон эти бои. И где я могу взять билет.

Мы обе рассмеялись. Смеяться с Наей легко: её смех – как зеркало, в котором отражаешься лучше, чем обычно. И всё же в голове у меня бродила мысль, не отпускающая. Я вернулась к коробкам – нужно было убрать, и мысли о чужих синяках не улучшали эстетики наших полок.

Мы пропылесосили углы (у меня есть особый способ: включаешь пылесос, притворяешься властительницей пространства и всё чисто), сложили стопку выгоревших футболок, и Ная предложила устроить спа для наших рук: ванночки с солью, маски из авокадо, и прочие ритуалы, которые делают субботу не просто днём, а маленьким обрядом перезагрузки.

– Давай сделаем фото, – предложила она, доставая телефон. – Для инсты. «Суббота: Пыль, Львята, и Мизантропы». – Она смеялась и набирала хэштеги, как будто каждое слово – глоток воздуха.

Я позволила сделать одно фото: мы сидели рядом, волосы не идеально уложены, но с видом «мы живём, и это прекрасно». Потом разговор перешёл на Джеймса: на то, как он играл на барной стойке в пятницу, и на его «милую манеру» подбрасывать людям мелодии, которые потом застревали в голове. Ная, конечно, сразу заговорила:

– Ты должна пойти послушать его вечером.

Я улыбнулась и подумала о том легком флирте, который у нас с Джеймсом был в кафе. Было странно думать, что в одном углу жизни у меня улыбки Джеймса, а в другом – молчания Зейна. И где-то посередине – я, пытающаяся не терять собственную линию.

Время пролетело быстрее, чем я ожидала. Ная осталась до полудня, мы сделали овсянку с бананом, посидели у окна, смотрели на прохожих и выискивали сюжеты из их прогулок. Она рассказывала про девушку, которая собрала на пляже целую коллекцию писем в бутылках – и предложила нам снять об этом короткий эпизод. Я представила кадр: волна, бутылка, и чья-то судьба, переплетённая с нашей.

Когда Ная ушла, квартира снова стала тихой. Я закрыла окно, убрала чашки, и вдруг мне снова захотелось проверить куртку – не из любопытства, а из ритуала. Я расправила рукав и посмотрела внимательнее: маленькая тёмная борозда на ткани стала чуть более заметной. Я прикоснулась пальцем – и на коже остался лёгкий призрак, как будто ткань забрала то, что было живым.

Я села на стул, положила куртку на колени и впервые задумалась о том, что значит «быть видимым» для кого-то. Я вспомнила его фразу «не трогай мои вещи» – и подумала, что, может быть, эти слова не только про вещи. Может быть, он так защищает то, что ранит. Или может быть, он просто не знает, как сказать «я болею» без ругани.

Я взяла блокнот и написала:

Правило №7 – замечать следы.

Под этим – маленькая стрелка: проверить позже.

Суббота шла к вечеру. Я включила тихую музыку – ту, что не требует подвигов слушателя – и поставила чайник. В ушах были смех Наи и лёгкий аккорд Джеймса из воспоминаний. Куртка на стуле лежала как маленькая карта: над ней – дом, под ней – тайна, рядом – я с моими псевдо-правилами. Мне хотелось, чтобы всё было проще. Хотелось, чтобы люди не прятали в себе такие вещи, которые оставляли пятна на ткани. След был там, тихий и стеснительный. Я провела пальцем по ткани и поняла: обычно я бы спрятала это в угол, но сегодня – я оставлю. Пусть будет напоминанием: не всё, что просто «след», – мелочь. Иногда это начало истории, которую стоит прочитать до конца.

***

Я ужинала одна – простой овощной салат, миска, старая вилка и маленькая победа над собой: не заказывать пиццу в субботу, а сделать что-то живое и здоровое. За окном Санта-Моника дышала ночной прохладой; в комнате было тихо, только лампа над столом бросала круг тёплого света на скатерть. Я любила такие вечера, когда можно быть с собой без зрителей.

Резала огурец, думала о том, как Ная взрывает мою жизнь цветами и идеями, и улыбалась тихо – той улыбкой, что кажется самой настоящей, потому что не требует подтверждений. Вилка коснулась краешка тарелки – звук, как отметка: «сейчас немного покоя». Я сделала глоток чая и уже собиралась читать, когда в коридоре послышался гул – сначала далёкий, потом ближе. Дверь в нашу квартиру распахнулась с таким шумом, будто в неё въехал маленький шторм.

Через неё вошли четверо. Они наполнили коридор смехом, запахом пива и голосами, которые тут же расползлись по всему пространству, как краска по влажной бумаге. Показалось, что в одну секунду из нашей квартиры вынесли весь порядок и заменили его на теплоту какого-то барного вечера.

Первым был высокий парень в потертых джинсах, с короткой щетиной на подбородке – Марко, наверное, он, показался мне самым разговорчивым. За ним – Лука, шире в плечах, с громким смехом и таким видом, будто бы вся вселенная – его личный комик-клуб. Третий – тот, кто мне сразу не понравился: аккуратные волосы, слишком белые зубы, улыбка на пол-лица, и в руке – бутылка пива, которую он держал так, как будто это реликвия. Его глаза пробежали по комнате и остановились на мне.

– О, у нас тут гостья, – проговорил он громко, и голос был рассчитан так, чтобы слышали все, даже соседи через стену. – Кто это? Ты кто?

Я отложила вилку и попыталась улыбнуться вежливо – потому что вежливость экономит время и нервные клетки.

– Я Иви, – ответила я спокойно. – Я живу здесь.

Он пододвинулся ближе, слишком близко, и улыбка его сделалась шире, игра началась в глаза.

– Приятно познакомиться, Иви. Ты выглядишь как та, кто знает толк в правильном салате.

Марко ухмыльнулся, Лука запустил руку на затылок, и в их движениях было столько свободы, что у меня внутри всё сжалось. Зейн стоял чуть в стороне, возле дверного косяка, с рюкзаком на плече. Он был в своей обычной кожаной куртке, волосы немного растрёпаны – и в одно мгновение я поняла, что он не просто пришёл – он приволок целую атмосферу. Он казался весёлым, но в глазах проскочила та короткая линия, которая была предупреждением: не позволяй им переходить границы.

Друг второй – тот с белой улыбкой – продолжал пялиться на меня. Шутка посыпалась, и её тон был такой, будто он исполняет репертуар, отточенный до автомата.

– Ты же его соседка? – спросил он, уже забыв про вежливость. – Ну и каково жить с таинственным рок-героем? Крутит тебя?

Зейн сделал шаг, его было не прочувствовать – он казался по-прежнему расслабленным, но голос его опустился ровно на тон ниже, и это изменение было как поворот гаечного ключа: всё застыло.

– Стоп, – сказал он. – Ты себя ведёшь как осёл. Уважай людей в доме – закрой рот.

Короткая пауза. Смеющиеся голоса притихли. Лицо того парня изменилось: удивление, щепотка испуга, и тут же – смягчение маски: «ну ладно, я просто шучу». Но уже было поздно. Я почувствовала, как под моими ребрами забурлила какая-то смесь облегчения и смутной благодарности: он защитил меня, да – но его интонация была не ласковой, а как будто он уже давно наготове, и это не первый раз.

– Ладно, – буркнул один из них, – мы идём вглубь, поставим музыку, устроим мини-вечеринку. – Он поднял бутылку. – Ты с нами, Зейн?

– Конечно, – ответил Зейн, и в его голосе было «да» того, кто уже присоединился к игре.

Сначала все трое устремились в гостиную, и смех, и голоса, и ритм – всё это будто бы стремилось заполнить каждый угол. Я встала, взяла тарелку, и у меня было это странное, знакомое чувство: дом – не только дом, когда в нём еще кто-то. Я не хотела быть поводом для чьих-то шуток.

– Я пойду в комнату, – сказала я ровно.

– О, не уходи, – раздался шёпот того с белой улыбкой. – Будь с нами. – Он улыбнулся так, будто это приглашение – лучшая идея в мире.

Я сделала вид, что не слышу, и пошла в коридор, чувствуя, как музыка взрывается: басы, которые сначала не заставляют, а потом будто бы вгрызаются в стену. Дверь в мою комнату закрылась, и я положила тарелку на тумбочку, пытаясь сделать так, чтобы моё дыхание стало ровнее.

Из комнаты донёсся стук бутылок, говор – всё было близко и невежливо. Я села на кровать и попыталась думать о чем-нибудь другом: о лекциях, о правиле №7 – «замечать следы», которое я записала днём. Это казалось подходящим: сегодня я замечала больше, чем обычно. Следы – на куртке, на полу, в запахах. Они говорили больше, чем сами слова его друзей.

Через час в мою дверь кто-то постучал. Я ожидала, что это будет, например, Энни— наша соседка снизу – но когда дверь приоткрылась, на пороге стоял он. Тот самый белозубый парень. И он был не совсем один – у него была таящая в себе лёгкая наглость улыбка и взгляд, который сказал: «я могу зайти внутрь, верно?».

– Привет, – произнёс он мягко, как будто мы только что обменялись визитками. – Можно?

Я сделала шаг назад: «нет» – внутри меня было громче, чем «да».

– Прошу, выйди, – сказала я, и голос мой был ровный, но в нём проскользнула стальных нотка.

Он снова улыбнулся, демонстративно не заметив отказ:

– Не будь такой скучной, Иви. Я просто хотел пообщаться. Ты выглядишь интересной.