Стейси Браун – Разрушенная любовь (страница 67)
Отношения с Колтоном принесли мне популярность и мгновенную компанию друзей. Я наивно приняла их дружбу и их мир, восприняв их как настоящие и искренние. Сейчас никто из них не был рядом со мной.
Единственный человек, к которому я хотела бежать, был тем, к кому нельзя… тот, из-за кого меня изгнали и выставили на всеобщее обозрение с клеймом позора.
Ярость клокотала внутри. То, что они говорили о Хантере, было абсолютной ложью. Если бы они знали, какой он умный, чего он хочет добиться, что он сделал… они бы думали иначе. Его путь, возможно, не был типичным, но и он не был таким как все.
Я не хотела ничего больше, чем чтобы он освободился от своих родителей, от этого города, от всей той печали и лжи, которые он носил с собой. Он никогда не бросит Коди, но я надеялась, что он все равно будет следовать своей мечте. Найдет способ сделать и то, и другое.
Я решительно вздохнула, вытирая глаза насухо. Мой подбородок воинственно поднялся вверх, когда я вышла из кабинки.
Однажды мы оба оглянемся назад и будем рады, что закончили это сейчас. Мы держали друг друга цепью за прошлое. Нам нужно двигаться дальше. У него свой путь. У меня свой. Обоим будет лучше без другого.
Я должна была в это верить.
Глава 32
— Прости, но это бред какой-то, — сказала Стиви, подпрыгивая на своем фитболе. Это была ее последняя неделя терапии. Мне же предстояло провести в этом зале еще месяц.
Я сидела на голубом мяче напротив нее. Джастин велел нам всем размяться перед тем, как загнать на тренажеры.
— Нет, так будет лучше, — именно с ней я могла хоть как-то поговорить. Это не тот разговор, который я могла бы завести с родителями.
— Слушай, Виски, ты слишком заморачиваешься. Вся эта школьная фигня — полная ерунда. Когда ты выпустишься, она ничего не будет значить. В любви не должно быть запертов.
Я подняла бровь.
— Ну, конечно, дети и животные — под запретом. Но если ты совершеннолетняя, человек и можешь принимать решения самостоятельно, то вперед, — она уперлась локтями в колени. — Любовь есть любовь.
— Я ничего не говорила о любви.
— О, пожалуйста, вы двое — прямое определение эпической любви. Самые настоящие Ромео и Джульетта. Нужно снять слезливый фильм об этом депресняке.
Я натянуто улыбнулась.
— Дело не только в школьных разборках, — я покаталась вперед-назад на мяче. — На самом деле это ничто по сравнению с остальным.
— Но ведь ребенок даже не его, — Стиви была единственной, кому я рассказала о Коди и Колтоне.
— Стиви, я не вижу, чтобы ты разминалась! — крикнул Джастин с другого конца зала. — За тобой я тоже наблюдаю, Джеймерсон.
— Черт, — Стиви закатила глаза. — Должно быть, он раньше был сержантом-инструктором. Никто не может быть таким занудой.
— Ну, у него правда очень классная, подтянутая задница, — я ухмыльнулась, катаясь на мяче.
— Не то слово, — Стиви откинулась назад, вяло разминаясь. — Я бы не возражала, чтобы он попрыгал на моем кухонном столе.
Я фыркнула, закрывая лицо рукой.
— А задницу Сьюзи можно положить на стиральную машину… во время отжима.
Я со стоном скатилась с мяча.
— Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обделенной. Хочешь бельевую корзину или обеденный уголок? А может, твой школьный обеденный стол? Вот это действительно вызвало бы разговоры, — она продолжала перечислять разные места в школе, пока я не схватилась за бока, пытаясь дышать сквозь смех.
— Нет уж, я пас. Не хочу, чтобы мою задницу сравнивали с их задницами, — я покачала головой.
— Не волнуйся, — она похлопала меня по колену и подмигнула. — Я буду оценивать помягче.
Мы обе расхохотались. Возможно, это было глупо, но именно этого мне и не хватало. Слезы снимали лишь часть напряжения. Смех по-прежнему оставалось лучшим лекарством, а в последнее время мне, кажется, мало удавалось смеяться.
— Стиви, Джеймерсон, к тренажерам, — позвал нас Джастин.
— Боже, ему серьезно нужно расслабиться, — Стиви протянула мне руку, чтобы я помогла ей встать. — Секс. Займись им. Может, это ослабит этот кол у тебя в заднице, — крикнула она ему.
— К тренажерам, Стиви, — скомандовал Джастин, игнорируя ее. Он, как и все здесь, привык к ее болтливости.
— Кстати о сексе? — я толкнула ее в плечо, игриво пошевелив бровями. — Видела Тарзана в последнее время?
— Может быть… — Стиви опустила голову, легкий румянец окрасил ее бледную кожу. — Он хочет, чтобы я пришла на следующие гонки, поболела за него. Крис на мотоцикле, весь в грязи и поту? Да. Пожалуйста.
—
— Что? Нет, не нравится, — возразила она, ее щеки приобрели еще более яркий румянец.
— Ты назвала его
— Нет, не называла.
— Да, назвала, — моя улыбка расширилась. — Черт возьми. Ты по уши влюблена в него.
— Нет, — замотала она головой. — Мы немного повеселились, и все. Честно говоря, он заставляет меня снова захотеть девушек, — сказала она, но в ее словах не было твердости.
— Вот это да. Оказывается, единственное, о чем Стиви Колвин не может говорить правду, — это о том, что кто-то ей действительно нравится.
Она заерзала. У всех нас есть свои секреты. Стиви потеряла отца. Она, как и все остальные, не хотела открываться и защищала свое сердце от боли.
— Он классный. Мы весело проводим время… на этом все.
— Конечно, — улыбнулась я, сменив тему. — Пойдем. Пока Джастин не добавил нам еще повторений.
— Это моя последняя неделя. Разве мне не положено послабление? — поворчав, она побрела к жиму ногами.
Я нагнулась и потянулась за толстовкой, валявшейся на полу. Когда я выпрямилась, кто-то выскочил из-за угла и врезался в меня. Я покачнулась в сторону. Сильнее руки схватили меня, крепко прижав к себе, не дав упасть.
Мое тело узнало его еще до того, как я взглянула в его голубые глаза. Меня пронзило энергией и желанием, химической реакцией, которую я не могла контролировать. Мой взгляд поднялся и встретился с его.
— Извини, — пробормотал он. Его прикосновение было подобно дозе экстази. Он держал меня еще секунду, его лицо оставалось непроницаемым, ничего не выдавая. Затем он отошел, его взгляд скользнул мимо меня к Джастину у беговой дорожки. Плечи Хантера напряглись, его высокая, широкая спина была твердой, и каждая напряженная мышца проступала сквозь футболку и спортивные шорты, пока он шел к тренеру.
Его равнодушное, безразличное ко мне отношение резануло так же остро, как босые ноги по полу из битого стекла. Даже если это было моим решением, я чувствовала себя так, будто именно я стою, держа свое сердце, хватая воздух и трепеща, как умирающая рыба.
Только когда я посмотрела на Стиви, которая вопросительно подняла бровь, я поняла, что меня застали врасплох, откровенно пялящуюся на него, как потерянного щенка.
— Эй, Хантер, рад, что нам удалось перенести твою запись, — услышала я голос Джастина.
— Ага, извини. Нужно было разобраться с семейными делами.
Семейными? Он имел в виду Коди?
Дверь закрылась. Последнее подтверждение, которого я ждала. Только не то, которое хотела. Его жизнь была с ними. Коди и Криста — его семья. Его приоритет. Так будет всегда.
— Ага, конечно, к лучшему, — проворчала Стиви, подходя ко мне. — Верю я этому так же, как моя мать верит, что она застукала меня в постели с моей соседкой по комнате только потому, что у нас в комнате отключили отопление.
Мои глаза снова метнулись к Хантеру. Он бежал ко мне спиной по той самой беговой дорожке, с которой навернулся перед нашим первым поцелуем. Невольно я глянула на то место, где он тогда опустил меня на пол. Поцелуй, закончившийся арестом.
Это должно было меня насторожить…
Глава 33
Следующий месяц пролетел в каком-то странном тумане. Папа, к моему огромному облегчению, наконец-то согласился обсудить программу обучения за границей. Нам с мамой приходилось действовать осторожно, постепенно подводить его к этой мысли, чтобы он не отказался сразу наотрез. Он по-прежнему пихал мне заявления в университеты, куда хотел отправить меня учиться сам, но этот компромисс, похоже, сделал его более открытым к моей идее поехать в Европу.
Хотя Стиви больше не ходила на физиотерапию, мы стали видеться чаще. Она решила отложить возвращение в колледж до следующей осени, что во многом было связано со мной и одним конкретным австралийцем. Они были счастливы просто быть вместе. Это было мило, но с какой-то странной тревожностью. Оба изображали скучающих видом и намекали, что готовы двигаться дальше, но не могли оторваться друг от друга.
Любовь — странная штука. Она определенно выбирает тебя. Она овладевает даже теми, кто смеется над этой идеей и довольствуется мимолетным сексом. Стиви даже не могла объяснить, почему Крис положил конец ее череде однодневных романов. Не думаю, что и он сам мог внятно сказать, почему не хочет быть с другими девушками, кроме нее. Неважно. Они оба чувствовали одно и тоже.