Стейси Браун – Разрушенная любовь (страница 66)

Я сделала шаткий вдох и открыла шкафчик, пытаясь игнорировать бурю эмоций внутри. На дне лежала сложенная записка, края которой были загнуты от того, что ее просунули через щель.

Развернув записку, я пробежала глазами по ее содержанию. Кончики пальцев словно обожгло бумагой. Сжав зубы до скрипа, я скомкала листок и сунула его в карман, захлопнув шкафчик с грохотом. Все мое естество требовало бежать, спрятаться в комнате и запереться там навсегда. Но я понимала, что побег лишь раздует огонь слухов и покажет им мою слабость. Нужно держаться, даже если придется притворяться.

Утро тянулось мучительно долго. Каждый урок был пыткой: одноклассники пялились, шептались, бросали в мой адрес грязные шутки и писали друг другу сообщения. Я выключила телефон и сосредоточилась на занятиях, стараясь не замечать шквала обидных комментариев и похотливых насмешек. Игнорируя их реплики, я получала в ответ тыканье телефоном в лицо, сопровождаемое пальцами, указывающими на меня, и взрывами смеха.

На людях я держалась, высоко задрав подбородок, но внутри защитные стены уже крошились. С каждым мигом становилось все труднее сдерживать дрожь в подбородке, выдававшую бурю эмоций. Сильная девушка, которой я пыталась стать, не выдерживала этого груза.

«Только бы пережить этот день».

Я заморгала, прогоняя слезы, грозящие прорваться сквозь мои слабые барьеры.

Я еще не видела Хантера, и часть меня за это была благодарна. Учитывая, как все закончилось прошлой ночью, его присутствие только подлило бы масла в огонь. Я даже надеялась, что он решит прогулять. Но эти надежды рухнули в тот момент, когда я схватила учебники для следующего урока.

— Эй, — раздался у моего уха низкий голос.

Радость от звука его голоса мгновенно сменилась ужасом. Я продолжила тянуться за учебником, не отвечая.

— Все нормально? — он приблизился ко мне, его тепло согревало и одновременно настораживало. Усталость читалась на его лице, волосы были взъерошены, а одежда слегка помята. Только ему удавалось выглядеть неотразимо даже растрепанным.

— Хантер, — предупредила я, нервно осматривая толпу в поисках зевак. — Что ты делаешь?

Парень нахмурился.

— Проверяю, все ли с тобой в порядке.

— В порядке? — гнев вырвался из меня, и я хлопнула шкафчиком. — Даже близко нет, — я попыталась обойти его, но он преградил мне путь. Глаза сузились. — Я… я не могу говорить об этом сейчас. Не здесь.

— Какая разница? И так все знают, — он бросил мне вызов обиженным тоном. Затем выдохнул, опустив плечи. — Я не пришел сюда, ожидая чего-то. Я понял тебя вчера вечером. Громко и ясно. Просто хотел узнать, как ты.

Краем глаза я заметила, как ученики остановились, наблюдая за нами.

— Ну, я в полном порядке. Спасибо, — язвительно сказала я, голос срывался на каждом слове.

— Какое тебе дело до того, что думают эти придурки? — он развел руками в разные стороны.

Все больше и больше подростков останавливались, чтобы посмотреть на нас.

— Прости, что я не такая сильная и бесчувственная, как ты, — мой голос дрожал от злости. Его спина напряглась, в глазах вспыхнула ярость. — Я не могу притвориться, будто мне все равно. Особенно после того, как в сотый раз за день мне суют в лицо это видео, где я голая, и называют шлюхой.

— Я видел его. Все, что у них есть, это размытое, далекое, темное видео со мной и кем-то. Нет никаких настоящих доказательств того, что это ты.

Им и не нужны были доказательства. Обвинения было достаточно.

— Пожалуйста, не усложняй ситуацию.

Он кивнул, его лицо покрылось осуждающей пеленой.

— Извини, если я был обеспокоен.

— Черт возьми, Хантер, дай мне передышку. Я только отмыла со своего шкафчика слова «шлюха» и «братоубийца» этим утром, — прошипела я. — Чего ты от меня хочешь?

— Ты думаешь, мне легко? Всю ночь друзья читали мне лекции. А Даг познакомил меня со своей четвертой двоюродной сестрой, — он махнул на себя рукой. — Я здесь самый большой засранец. Он был моим братом.

— Для парней это по-другому.

— Нет, мне просто плевать, что они говорят.

— Ну, а мне не плевать.

Хантер наблюдал за мной. Я чувствовала, как вбивается последний гвоздь в крышку гроба. Он склонил голову.

— Похоже, что так.

— Хантер…

— Забавно, что ты обвинила меня в трусости. Что у меня не хватает смелости, чтобы тебя не сторониться или не сказать всем, что ты моя девушка. В конце концов, кто здесь настоящий трус, Джеймерсон? — он подошел вплотную, его тело коснулось моего, голос резко понизился: — Я не собираюсь быть чьим-то грязным секретом, потому что кому-то слишком важно, что думают эти придурки.

Затем он отошел, развернулся и пошел обратно по коридору, исчезнув в толпе.

Вихрь ярости и разочарования пронесся по моему телу. Гневный крик застрял у меня в горле. Я развернулась к своему шкафчику, пнув дверцу с такой силой, что она отскочила от стены, заставив дребезжать весь ряд. Словно испепеляя, взгляды вонзились в мою кожу со всех сторон, наблюдая за моим унижением. Я была просто зверем в зоопарке.

Последний звонок отвлек их внимание от меня. Коридор опустел, а я все стояла там, глядя на свой шкафчик. Очертания букв, складывающиеся в ненавистные слова, все еще виднелись на дверце. Записка, которую я нашла в шкафчике, лежала у меня в кармане, слова в которой были написаны грубым почерком: «Тебе должно быть стыдно, шлюха».

Самое ужасное, что я и сама тайно думала о себе подобное, а теперь это воплотилось в жизнь, и все это видят и обсуждают. Ненависть к себе и так была тяжела, но изгнание сверстниками оказалось больнее, чем я могла себе представить.

Дверь в конце коридора хлопнула, и я бросилась в туалет, не желая ни с кем сталкиваться. Последнее, что мне нужно, это еще больше сплетен. Мои слезы все равно не вызовут сочувствия. Они подумают, что я получаю по заслугам. Я заперлась за дверью кабинки туалета, схватив туалетную бумагу, чтобы вытереть глаза.

Дверь туалета открылась. По полу застучали чьи-то шаги.

— Боже мой, ты слышала о том, что произошло в коридоре между Джеймерсон и Хантером? — воскликнула девушка, ее туфли зацокали в сторону зеркала.

Все мышцы моего тела напряглись, я застыла.

— Нет! Что там? — спросила другая девушка, ее голос был высоким и детским.

— Ну, Дженнифер сказала, что видела, как они спорили возле ее шкафчика. Казалось, это было ооочень серьезно, — сказала девушка, театрально растягивая каждое слово. Раздался звук расстегивающейся сумки. — Как ссора любовников или что-то вроде того.

— Правда? — девушка с детским голосом отреагировала с волнением. — Значит… ты думаешь, это они были в том видео?

— Абсолютно! Она, похоже, крутит роман с братом своего покойного парня, — ответила первая девушка. — А их спор в коридоре? Извини, но так не ругаются, если ничего не происходит.

И это говорит девчонка, которая сама там не стояла, а просто пересказывает чьи-то слова. Правда их не волнует, им плевать, что на самом деле мы не вместе. Их версия куда интереснее. Чем грязнее сплетни, тем охотнее их разносят. Весело, пока не ты в центре внимания.

— Я думаю, это отвратительно, — продолжила девушка. — Брат — это уже достаточно плохо, но его близнец? Фу… будто они взаимозаменяемы или что-то вроде того. Колтон был намного горячее.

— Они же однояйцевые близнецы, — сухо ответила другая.

— Да, но Хантер — это, типа, бедный вариант Колтона. Хантер, возможно, и выглядит обалденно с татуировками и образом плохого парня, но видно, что он мало чего достигнет в жизни. Станет заправщиком на бензоколонке или продавцом в круглосуточном магазине. Я слышала, у него уже есть несколько внебрачных детей. Наверное, в каждом трейлерном парке по всему штату. Посмотри на компанию, с которой он общается. У них, наверное, всего одна оставшаяся на всех мозговая клетка. Кажется, я никогда не слышала, чтобы он говорил на уроках. Вообще никогда. А теперь мистер Анти-Социализм увлечен девушкой своего брата… чирлидершей? Это странно.

Девочка с детским голосом ахнула.

— Может, он убил своего брата, чтобы заполучить ее?

— Они попали в аварию.

— Знаю. А вдруг это не было несчастным случаем? — прошептала она заговорщически.

— Боже мой. Ты ужасна, — хихикнула первая девушка.

— Как будто ты не думала об этом.

Я крепко зажмурилась и проглотила комок желчи, подступивший к горлу.

— Ну, в любом случае, это мерзко, — раздался звук закрывающейся сумки. — Бедный Колтон. Он даже не подозревал, что его идеальная девушка — настоящая шлюха. Я бы хотела его утешить, — первая девушка вздохнула. — Я считаю, смерть красивых парней должна быть незаконной. Такая потеря.

— Правда! — согласился детский голос.

— Мне лучше вернуться, пока мистер Кизнер не послал за мной свою любимую заучку, — туфли девушек застучали по плитке. Дверь скрипнула, открываясь и закрываясь, погрузив комнату в тишину.

Их бесчувственные, злобные слова звенели в моих ушах, заставляя слезы снова литься потоком. Я закрыла лицо руками. Слова могли ранить сильнее любого ножа. Я прошла через мучительную боль, учась снова ходить, но это было гораздо более жестоко. Это пожирало тебя изнутри и разрушало. Пока сами не окажутся под микроскопом, людям плевать на чужие чувства. Они спешат осуждать и обвинять, даже если сами когда-то сделали тоже самое, или даже хуже.

Это заставило меня осознать, как я одинока.