Стейси Браун – Кровавые Земли (страница 28)

Я не успела оплакать одного, как на меня навалилось еще больше несчастий.

Это обрушилось на меня подобно цунами, захлестнув и утопив в горе, боли и чувстве вине. Всего этого оказалось слишком много, оно лишало дыхания и свинцовой тяжестью давило на плечи. Единственное, что я могла сделать, это вырубиться. Отключиться и разложить все по полочкам, иначе я никогда больше не смогу встать.

– Шевелись. – Блондин уперся своими ногами в мои, подгоняя меня вперед. Я заметила движение в клетке рядом с той, которую считала домом. Огромная фигура подошла к железной ограде, вцепившись пальцами в прутья. Сквозь них выглядывало лицо Уорика и его побелевшие костяшки пальцев. Его ноздри раздувались, когда наши взгляды встретились.

Мой ориентир.

Облегчение обожгло мои веки, когда я почувствовала, как он бульдозером врезается в мои стены, которые я тщательно выстраивала, разрушая фундамент до самого основания. Но я не могла позволить себе опустить защиту; если сделаю это, то никогда не оправлюсь.

Сжав губы, я отвела от него взгляд и сосредоточилась на офицерах, которые завели меня в камеру, на вибрации металлических засовов, щелчках замков, на шагах, удаляющихся от меня.

– Ковач? – прошептал Уорик. При звуке его хриплого голоса я прикрыла веки, сдерживая слезы, которые пытались выплеснуться наружу.

Я молчала. Я прислонилась к стене и начала сползать вниз, пока мой зад не коснулся холодного пола. Подтянув колени к груди, я уткнулась в них лбом, пытаясь вдохнуть и выдохнуть.

По-прежнему одетая в тюремную робу из Верхазы, я безучастно смотрела на засохшую кровь, окрасившую мои серые брюки в грязно-коричневый цвет. Мою. Мэддокса. Следы его жизни сохранились на моей одежде, как дань уважения. Хотя теперь он был не единственным. Крапинки свежей алой крови, оставшейся от молодой девушки, также были разбрызганы по ткани. Впитываясь в кожу и ткань, оставляя следы и то, и другое, хотя смыть можно только один. Еще один призрак, который будет преследовать меня.

– Ковач? – позвал он снова. Я почувствовала, как натянулась наша связь, но это было едва заметно. Они сотворили это с нами, разрушили нашу связь, разделив нас не только физически, но и ментально.

Я впилась ногтями в одежду. Дыхание его прикосновений было слишком сильным, почти проникая в мою душу. Вжавшись в стену, я сильнее обхватила руками колени.

– Az istenit! – прошипел он, в его голосе слышались нотки гнева. Уорик долго молчал, но я ощущала его напряжение. Разочарование. Беспокойство.

Он сделал несколько вдохов. Снова глубоко вздохнул, а затем я услышала, как он сползает по стене, которую мы разделяли друг с другом. Клянусь, я почувствовала, как его тепло просачивается сквозь камень. Я прижалась спиной к стене, страстно желая его тепла и прикосновений, точно наркоманка. Мне не нужны были слова, не нужна была банальщина. Я просто хотела его. Хотела оказаться в его жарких и надежных объятиях, чтобы больше не чувствовать боли.

Некоторое время мы сидели в тишине, пока я не услышала, как что-то скользит по полу. Подняв голову, я увидела, что ко мне подвинули тарелку с едой. Слезы, которые, как мне казалось, я обуздала, грозились вот-вот выступить на глазах, застилая зрение.

Он приберег половину своей порции для меня. Я вытерла глаза тыльной стороной ладони, ощущая, как к горлу подступает ком.

– Ты должна есть, как бы хреново не было. Если мы хотим выбраться отсюда… – он понизил голос до едва слышного шепота, – ты нужна мне.

Беззвучный всхлип сорвался с моих губ, и по щеке скатилась слеза.

Он пододвинул тарелку ближе.

– Брекс. – Приказ. Мольба. Столько всего было вложено в эти шесть букв.

Мой желудок скрутило при мысли о еде, но я в конце концов протянула руку и притянула поднос к себе.

Я не просто услышала, я почувствовала, как его дыхание скользнуло по моей коже. На секунду я увидела, как он прислонился головой к стене, прикрыв глаза от облегчения.

Он еще не потерял меня.

Что бы ни лежало на тарелке, на вкус оно оказалось пресным, сухим и заветревшимся. Я заставила себя съесть все до единого кусочка, хотя еда просилась обратно. Мне требовалось любое доступное топливо, чтобы поддерживать свое физическое состояние. Из меня выкачали столько крови, что я не должна быть жива.

Покончив с едой, я привалилась спиной к стене и придвинулась как можно ближе к решетке. Я хотела, чтобы он почувствовал мою благодарность. Не только за еду, но и за то, что он был рядом… всегда был рядом. Задолго до нашего знакомства. Хотя, в некотором смысле, я знала его всю свою жизнь.

Просунув руку сквозь прутья, я потянулась так далеко, как только могла. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его огромная рука обхватила мою. От него веяло теплом, уютом – домом.

Мое тело обмякло от его прикосновения. Хныканье застряло в горле, когда Уорик крепко сжал мои пальцы, словно он был моим спасательным кругом. Единственное, что удерживало меня на плаву. Не давало погрузиться в полную темноту.

Он удерживал меня в полумраке, в серой зоне.

Не требовалось слов, чтобы объяснить, через что мы оба прошли. Хотя наша связь была ослаблена, я каким-то образом понимала и чувствовала его, – как и он меня. Мы просто были. Мы отбросили все сомнения и страхи перед тем, что происходит между нами, больше не нуждались в каких-либо разъяснениях. Это было надежное место, где мы могли просто быть.

Переплетя его пальцы с моими, я снова сделала долгий, глубокий вдох. Вжалась в стену, поближе к Уорику, словно он был моим личным успокоительным и зарядным устройством одновременно.

– Я люблю тебя, – сказала мысленно, даже не пытаясь использовать связь. Но я почувствовала, как Уорик замер на месте, а его мышцы напряглись.

Черт.

Услышал ли он? Не поторопилась ли я с признанием? Неужели он не чувствует ко мне того же? Он резко отдернул руку, и меня разом захлестнули боль и обида от отказа.

Но они быстро сменились тревогой, когда он вскочил на ноги, пылая энергией.

Шаркая ботинками по цементу, к нам по коридору двигалась темная фигура. Я тоже поднялась на ноги, приготовившись к встрече с нашим посетителем.

В поле зрения появилась женская фигура.

– Лена? – Я нахмурила брови, не ожидала увидеть ее.

Она приложила палец к губам и нервно оглянулась через плечо.

– У меня мало времени. – В ее голосе прозвучала нервозность, и она провела языком по губам. – Я очень рискую.

– Зачем ты пришла? – Я придвинулась ближе к решетке.

– Вопрос получше. Ты кто, на хрен, такая? – Рычание Уорик отдавалось под моими ногами, отчего Лена судорожно вздохнула. Ее глаза расширились от его властного тона и внушительного телосложения. Даже за решеткой он заставлял людей, способных превращаться в чудовищ, мочиться в штаны. Но Лена подавила свою страх, стерла его с лица, хотя я видела, как дрожат ее руки.

Я и забыла, что Уорика не было с нами, когда мы впервые встретились с Леной и Эмилем в пабе, но сейчас у нас не было времени вдаваться в подробности.

– Она друг, – подчеркнула я. Это был вопрос, вызов. Я приподняла брови в ожидании ответа.

– Я не стала бы рисковать приходить сюда, если бы это было не так. – Лена сглотнула, снова обернулась через плечо. От тревоги ее руки и ноги дрожали. – Но я не могу оставаться в стороне. Они бы этого не хотели. – Ее голос сорвался под конец фразы.

– Кто?

Она подняла на меня свои печальные и слезящиеся глаза.

– Эмиль пропал.

– Пропал? – От страха у меня скрутило живот.

– Его жена сказала, что неделю назад ему поручили что-то сделать для генерала Маркоса. Он так и не вернулся.

– Ты знаешь, что это было?

Она покачала головой:

– Нет, и я знаю, что не стоит спрашивать. – Лена закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. – Боюсь, что он мертв.

Мое сердце разрывалось от скорби, но я не знала, как реагировать. Я не привыкла утешать людей.

– Ты не можешь знать наверняка.

Лена усмехнулась и промокнула глаза своей длинной юбкой.

– Давай не будем обманывать друг друга. – Она прочистила горло. Собралась. И перешла к сути. – Страна надежд и грез для тех, кто может позволить себе роскошь мечтать. Мой брат, скорее всего, мертв. Моим детям угрожают, и если я не стану выполнять приказы Маркоса… – Ее пристальный взгляд встретился с моим. Я больше не видела ни слез в ее глазах, ни горя, отпечатавшегося на лице. – Он пригрозил убить мою мать.

Я отпрянула назад.

– Что? – Перед глазами возник образ невысокой, миловидной женщины с добрым, но строгим взглядом – миниатюрная версия женщины, которую я считала бабушкой.

На мгновение я прикрыла глаза и покачала головой, осознавая, что снова недооценила коварство Иштвана.

«Я всегда на десять шагов впереди, Брексли. Всегда».

– Не могу поверить, что не увидела этого раньше.

– Что? – спросила Лена.

– Именно поэтому вас с Эмилем выбрали на эту работу. Он с самого начала заметил вас. – Я пробежалась пальцами по волосам, в отчаянии вонзив ногти в кожу головы. Я чувствовала себя дурой. – Иштван ничего не делает без причины. А поскольку Майя жила под его крышей, он знал все о вашей семье, знал, на какую болевую точку надавить, чтобы вы делали все, что он попросит.

Она опустила взгляд, наклонив голову, словно бремя всего мира свалилась на ее плечи.

– Я многим обязана тебе, Брексли. Однако семья для меня на первом месте. И я сделаю все, что прикажут. – Это было предупреждение.