Стейс Крамер – Обломки нерушимого (страница 94)
– А это что, тайна?
– Нет, что ты! – ответила Никки в своем привычном ироническом стиле. А потом ее понесло. Она уже ничего не соображала – что говорит, кому говорит. Ей, как и всякому напившемуся вдрызг человеку, просто хотелось много и долго говорить и чтобы ее, конечно же, внимательно слушали. – Учитель встречается со своей ученицей! Подумаешь? Ерунда какая! Но это только звучит так остро, на самом же деле у них все без пошлостей, пойми. Я бы даже сказала, у них все поэтично складывается. Она такая статная, благородная. Он – просто идеал, напичкан всеми совершенствами главных героев типичных женских романчиков. Только мне, Калли и Джел было известно об их романе. Если бы Джераб узнал, что Диана нам доверилась, то он бы грохнул ее. Ну, шучу, конечно. Не грохнул, но точно не был бы в восторге от этого. Я завидовала Диане. Как ей можно не завидовать? Это же Диана Брандт! Всегда такая… такая ослепительно-красивая, сильная, правильная. Всегда все делает по совести. Ой, нет. Вот вру сейчас тебе, жопа ты доверчивая. Несколько раз ей все-таки пришлось пойти против совести. Ради меня! Например, в прошлом семестре я приперлась в школу пьяная, нахамила мисс Торн. Голди меня за это совершенно точно грохнула бы, если б не Диана. Она подставила Алессу, оклеветала ее по-страшному. От той все отвернулись, в том числе и Джераб. Он поверил Диане. Как ей можно не верить? Диана такую подлость совершила, чтоб спасти меня. И чем я ей отплатила?!
– Никки, вот ты где!
Дилэйн обернулась.
– Ты правда здесь или я сошла с ума?.. – спросила она, расплакавшись.
– Я здесь… – сказала Калли. – С днем рождения!
Хеннесси выпал из рук именинницы, разбился, омыл своими красно-коричневыми брызгами пол и стены.
– Калли!!! Моя Калли пришла!!! – Никки тут же ринулась к подруге. Упала. Встала. Побежала, стукнулась об нее всем своим проспиртованным телом, сплелась с ней в пылких объятиях. – Спасибо, Господи! Искра, пойдем! – Никки дернулась к Героевой, схватила ее за руку. – Девочки, надо выпить! Надо срочно выпить! Как я рада!
Долго еще рвался из Никки поток путаных радостных междометий. Калли пришла… Пусть из-за чувства вины и некой благодарности или чтобы лишний раз задобрить Дилэйн, дабы та не выдала ее и парней полицейским. Неважно. Калли – одна из тех, с кем Никки хотела отметить свой праздник. И потому виновница торжества была счастлива как никогда.
– А что это у тебя за прическа такая странная? – задала вопрос Никки, заметив парик на голове Лаффэрти. Она провела рукой по фальшивым русым волосам, из-за чего те съехали набок. – Калли?..
Калли сняла парик, сконфуженно почесала бритую макушку.
– Сюрприз… Как тебе?
– Э-э… гладенько. Прикольненько…
Калли не могла не заметить, как Никки еле сдерживается, чтоб не засмеяться в голос. Она вернула парик на место, пока остальные не увидели ее кардинальные перемены в образе, и без промедления рассказала, почему так обошлась со своими волосами.
– Курочка ты моя смелая! – всплакнула Никки. – Фантомасик мой! Я так тобой горжусь! Ты такая классная!.. Я бы так не смогла.
– Смогла, Никки, – пристыженно улыбнувшись, сказала Калли. – Я думала о тебе, когда эта идея пришла мне в голову.
– Серьезно?
– Да. Я стала размышлять, что бы ты сделала, оказавшись на моем месте.
– Ну я же не до такой степени шизанутая! – Подруги дружно посмеялись. – Слушай, Калли, ты так изменилась! И я не про прическу говорю сейчас. Ты внутренне изменилась. Совершенно другой человек!
– Пришлось измениться, – пожала плечами Калли. – В такой ситуации уже невозможно быть прежней.
– Да, все меняются… и я тоже. Только все становятся лучше, а я качусь все ниже и ниже, – вздохнула Никки.
– Это неправда.
– Да ну?
– Ну, может быть, ты частично права… Но, знаешь, я давно хотела признаться тебе… Ты – особенный человек. Ты делаешь плохо, но при этом рядом с тобой все равно хорошо. Удивительно… Тебя очень сложно полюбить, Никки. Но если полюбишь, то уже никогда не разлюбишь. Что б ты ни сделала. Вот в этом твоя особенность. Джел согласилась бы со мной. Да и Диана… Та просто злится на тебя очень, но все равно любит. Я в этом уверена.
Никки так расчувствовалась, что несколько минут не могла ни слова произнести и просто пошевелиться.
– Вау! Вот это признание!.. – наконец сказала она. – Калли, ведь мы никогда не были так близки с тобой. Мы знаем друг о друге самое гадкое, и теперь нам нечего бояться, и притворяться ни к чему.
– Это точно, – растроганно проговорила Калантия. А потом ее осенило: «Может, и стоило нам пройти через предательство, всю эту грязь, чтобы проверить нашу дружбу? Вот Диана не выдержала такой тяжелой проверки, хотя мы все считали ее самой сильной среди нас».
– Кстати, ты к кому-нибудь еще наведывалась в гости? – шепотом спросила Никки. – К Джефферсон, например, или Арменанте?
– К чему ты клонишь?..
– В Бэллфойере какая-то странная зараза появилась. Она проникает в чужой дом и оставляет его владельцев без гроша.
– Никки… я больше никого, кроме тебя… клянусь. – Калли еле-еле выговорила эти слова, все мышцы лица буквально онемели.
– Так и знала, что это просто совпадение.
Калли испуганно огляделась – не услышал ли кто-нибудь? Но, к счастью, никому не было до них дела. Искра сидела рядом, но беседа Калли и Никки ее ничуть не занимала. Она, как обычно, пребывала в заторможенном состоянии, смотрела как-то странно, как будто вглубь себя, думала о чем-то. Остальные гости вечеринки танцевали, пили, болтали, бегали по зловещему зданию, нарушая покой мертвых комнат, фотографировались. Всем теперь нравилось это легендарное место (все-таки выпили хорошенько). Вот выдумала же Никки! День рождения в сгоревшем доме умалишенных! Об этом безумстве будут говорить еще не один год.
– А ты знакома с моей придурошной подруженцией? – Никки кивнула в сторону Героевой.
– Мы виделись на вечеринке Максвелл.
– А, ну да. – Никки снова перешла на шепот: – Присмотрись к ней получше. Ее бабка – вдова графа Монтемайор, живет в поместье Уортшир. Мой дом по сравнению с ее – просто бомжатник.
– Никки, ну знаешь! Это уже перебор!
– Да ладно, не злись, солнце. Я все свои мозги выссала и выблевала, что с меня взять?
Никки затем перешла на другую тему. Только Калли уже не слушала ее. Она хитро покосилась на Искру и призадумалась: «А ведь Никки-то права. Это неплохой вариант. Искра не из Бэллфойера, потрясающе обеспечена. Все требования Инеко и Савьера соблюдены. Ну наконец-то! Проблема решена!»
На радостях Калли выпила больше, чем ей было положено. Из-за чего расслабилась максимально. И разоткровенничалась (хоть один задушевный разговор пьяных подруг может не включать тему любви и парней? Да нет, конечно!).
– Что ты сказала?!
– Да не кричи ты так… – пробормотала Калли. – Я изменила Руди.
– Ну ты даешь, Калли! Во всех смыслах этого слова… Ты что, подруга, умом тронулась?
– Я думала, что хоть ты поймешь меня, – удивленно и с обидой ответила Калантия.
– Что значит «хоть ты»?
– Ну, ты же… легко ко всему относишься.
– Ко всему, это к предательству, что ли?! – вскричала Никки вне себя от злости.
– Я не это имела в виду… Ты ведь ценишь свободу и… – совсем уж растерялась Калли.
Никки посмотрела подруге в лицо с хмельным оскалом.
– Калли, милочка, я бы никогда не предала любимого мужчину! Я чмо, я конченая мразь. Как дочь, сестра и подруга – я полное ничтожество. Но как женщина… Нет. Я так гадко не поступлю! Ты – дура! Судьба подарила тебе такого парня! Пусть хоть и замухрышечного, но, блин, чертовски любящего тебя! Да если бы у каждой телки был свой Руди Фокс, не существовало бы этой женской депрессии, бабской озлобленности на весь мир, всех наших самочных страданий! Это ж такое счастье, когда тебя любят! И как же паршиво, когда это ни хрена не ценят!
Подкрепившись еще одной дозой спиртного угощения, Калли сказала:
– Никки, ты всерьез считаешь, что имеешь право осуждать меня?
– Да у меня вообще никаких прав нет, что ты! Ни осуждать, ни любить и быть любимой! – взорвалась Дилэйн. – Вот мы и вернулись к началу нашего разговора: ты – ангел во плоти, а я злейший демон! Изменила, поди, с одним из тех парней, с которыми ты ко мне «в гости» приходила? – Калли быстро кивнула. – Банальненько. И уж точно вы с тем заморышем перед этим назюзюкались знатно? Знакомо… Ты призналась Руди?
– Нет… и не буду. Зачем?
– Действительно, зачем?
– Ну что это изменит? Не лучше ли сохранить все в тайне? Я ничего не исправлю этой гнусной правдой, сделаю ему еще больнее. Да и потом… может, он тоже нашел кого-нибудь себе в Рэкки? Откуда я знаю? Мы столько не виделись…
– Ну, молодчина ты, Калантия Лаффэрти. Сама обосралась, а виноватым несчастного паренька хочешь сделать. Я бы тоже скорее на кого-нибудь свою вину скинула, чтобы обелиться. Мы, предатели, одинаково мыслим. Каково же тебе в моей шкуре, душенька? Мерзко, да? А ты раньше была борцом за справедливость, хочу тебе напомнить. Ведь ты же всегда велеречиво учила меня жизни, морали, попрекала за всякие оплошности. Как там говорится: в чужом глазу соринку видим, а в своем бревна не замечаем? Так у тебя, Калли, не бревно, а целый, сука, сосновый лес!
Невыносимо было это слушать. Уже и алкоголь не помогал. Уйти, может быть? Нет, плохая идея. У них только-только наладились отношения, они еще не окрепли. Все развалится как карточный домик, если Калли уйдет прямо сейчас, оставив Никки в растрепанных чувствах. И тут Калли вспомнила новость, с которой явилась в «Бриарей». Она намеревалась еще в самом начале встречи ею поделиться, использовать весть в качестве презента, но Никки отвлекла ее другими темами.