Steven Tsarev – «Архив живых. Книга 1. Сеть душ. Город без теней» (страница 6)

Слишком правильные черты, словно собранные по формуле. Ни одной случайной детали.

«ОПТИМАЛЬНАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ, – говорила надпись. – СЕТЬ ЗНАЕТ, КТО ТЕБЕ НУЖЕН».

Под ней бегущей строкой шли проценты, прогнозы удовлетворённости, риск конфликтов. Всё – в виде аккуратных диаграмм.

Лица мягко менялись: одна маска перетекала в другую, подстраиваясь под любого, кто смотрит.

Я смотрела, но внутри не шевелилось ничего. Маски оставались масками.

– Ваша совместимость с зарегистрированными гражданами пока не рассчитана, – вдруг подсказал тот же голос, что вёл меня.

Я вздрогнула.

– И не надо, – тихо сказала я.

Панель навигации в стороне вежливо промолчала.

***

Дальше по проспекту начинались магазины. Не такие, как в моих отсутствующих воспоминаниях – я чувствовала, что они должны были быть другими. Здесь товар не лежал на витринах. Вместо этого стены были сплошь экранами, на которых одна за другой проецировались сцены: человек в новой одежде на идеально чистом фоне; тот же человек дома, в комнате из каталога; тот же человек на работе, в коридоре, где всё устраивает.

«ОБНОВИ СВОЙ ПРОФИЛЬ, – писали надписи. – СДЕЛАЙ СВОЙ ДЕНЬ ЕЩЁ СТАБИЛЬНЕЕ».

Стабильность здесь продавалась так же, как когда‑то, возможно, продавали удовольствие.

Мне не предлагали ничего. Навигационная панель молчала. У меня не было ещё параметров, по которым можно было бы подобрать товар.

Я поймала своё отражение в одном из экранов.

Оно было блеклым. Свет рассеивался так, что грань между мной и изображением почти исчезала. На секунду мне показалось, что я – просто одна из проекций, ещё не до конца прорисованная. Если бы Сеть решила, она могла бы стереть меня отсюда так же легко, как удаляет неудачный кадр.

– Не смотри так, – сказала себе. – Ты есть.

Слова показались странными. Я произнесла их вслух, но голос утонул в общем мягком шуме города.

***

Жилой сектор базового уровня находился в стороне от центрального проспекта. Туда вели более узкие проходы, без рекламы. Дома становились чуть ниже, входы – чаще. Между ними иногда появлялись что‑то вроде маленьких площадей – просто расширения пространства, где можно было остановиться, не мешая потоку.

На одной из таких площадей стояли скамейки. Пустые.

Я подошла ближе. Поверхность скамьи была тёплой на ощупь, как если бы внутри шли слабые токи, поддерживающие комфортную температуру. Над скамейкой в воздухе висел значок: «РЕКОМЕНДУЕМАЯ ДЛИТЕЛЬНОСТЬ ОТДЫХА – ДО 7 МИНУТ».

Я присела.

Сеть нигде не запрещала сидеть дольше. Но даже намёк на «рекомендуемую длительность» создавал ощущение, что за временем тоже кто‑то незримо следит.

Передо мной, на уровне глаз, ожил ещё один экран. На нём сменялись картинки: люди, читающие на скамейке; кто‑то, тихо беседующий; ребёнок, засыпающий на плече взрослого. Под каждой сценой мелькали аккуратные надписи: «СОБЛЮДАЙТЕ ЛИЧНЫЕ ГРАНИЦЫ», «ДЕЛИТЕСЬ В ТОМ, ЧТО ПРИНОСИТ СТАБИЛЬНОСТЬ», «ОСТАВЛЯЙТЕ КОНФЛИКТЫ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ОБЩИХ ЗОН».

Я смотрела на эти надписи и думала, как выглядит конфликт, оставленный «за пределами». Куда его девают? В какие комнаты, в какие отчёты, в какие блоки памяти.

На соседнюю скамейку опустился кто‑то ещё. Я почувствовала движение воздуха, но сначала не стала оборачиваться. Было любопытно – заговорит ли кто‑то со мной здесь, в мире, где всё общение регулируется.

– Первый день? – спросил голос.

Я повернула голову.

Женщина. Лет тридцати, может чуть больше. Короткие волосы, аккуратное лицо, ничем не выделяющееся – и при этом живое. В глазах – не ровная пустота, как у большинства, а лёгкое любопытство.

– Похоже на то, – сказала я. – Видно?

Она улыбнулась уголком рта.

– Здесь всегда видно тех, кто ещё не успел подстроиться, – сказала она. – Вы смотрите по сторонам.

– А остальные?

– Остальные смотрят на панели, – она кивнула куда‑то в сторону. – Или вообще не смотрят. Они уже знают, что увидят.

Я невольно огляделась. Действительно, многие шли, глядя не вперёд, а на светящиеся запястья, на навигацию, на уведомления. Мир вокруг был для них чем‑то вроде фона.

– Я Эна, – сказала женщина. – Соседний подъезд, если это слово ещё что‑то для вас значит.

Я по привычке потянулась к пустому месту, где могло бы быть моё имя, и нашла там только паузу.

– У меня его нет, – честно ответила я. – Пока.

Эна чуть приподняла бровь, но, похоже, не была особенно удивлена.

– Бывает, – сказала она. – Иногда Сеть предпочитает подождать, прежде чем ставить ярлык.

– А вы? – спросила я. – Вы – «Эна» по выбору Сети или по своему?

Она усмехнулась.

– Сейчас уже трудно разделить, – сказала она. – Когда‑то я выбрала это сама. Сеть согласилась. С тех пор оно так и осталось.

– Если бы она не согласилась? – не удержалась я.

– Тогда, – она задумалась на секунду, – я бы, наверное, давно привыкла к другому имени. Здесь это не так важно, как вам может казаться. Важнее – функции, показатели, траектории.

Слово «функции» прозвучало знакомо. Я уже видела его в своей записи.

– Вы давно здесь живёте? – спросила я.

– Достаточно, чтобы не считать, – ответила она. – В базовом секторе – три цикла. До этого – выше. Потом… понижение.

Она сказала это спокойно, без горечи. Как о смене погоды.

– За что? – спросила я.

– За избыточную эмоциональную активность, – пожала она плечами. – Так это было сформулировано. На практике – за то, что я слишком часто задавала вопросы не в те моменты и не тем людям.

Я встретилась с ней взглядом. В её глазах мелькнуло что‑то похожее на предупреждение – или на азарт.

– И вы перестали? – спросила я.

– Я стала выбирать, – поправила она. – Но полностью перестать – не получилось.

Она ненадолго замолчала, потом добавила:

– Не говорите громко о том, что у вас нет имени. Для многих это просто странность. Для некоторых – повод.

– Повод для чего?

– Для интереса, – сказала она. – А интерес в этом городе редко бывает бескорыстным.

Она посмотрела куда‑то поверх моей головы. Я проследила её взгляд. На противоположной стене, чуть выше уровня глаз, медленно двигался маленький значок камеры. Не враждебно, не навязчиво – просто присутствуя.

– Они и так знают, – сказала я. – Всё, что вы сейчас сказали, где‑то уже записано.

– Знают, – согласилась она. – Но есть разница между тем, что мы говорим в протокол, и тем, что остаётся между строк.

Слова «между строк» отозвались во мне странным теплом. Как если бы кто‑то наконец назвал то пространство, где я всё время ощущала себя.

– Если вам что‑то нужно будет… понять, – сказала она уже почти шёпотом, – ищите не только панели. Иногда полезно просто смотреть.

Она встала.