Steven Tsarev – «Архив живых. Книга 1. Сеть душ. Город без теней» (страница 3)
Промежуток между «до» и «после» занимал ровно одну беззвукную секунду. В эту секунду все камеры, смотрящие на зал, показали чёрный кадр.
Я открыл его.
Чёрный кадр был действительно чёрным. Не просто отсутствием информации, а заполненностью нулём. Как если бы кто‑то не забыл записать, а очень аккуратно стёр только этот фрагмент.
Я почувствовал холод сильнее, чем обычно.
Это было неприятно. Холод должен был быть ровным, без скачков. Сейчас он стал острее, как разница между двумя почти одинаковыми оттенками. Я отметил внутри себя это ощущение как ещё одну аномалию, но не стал нигде его фиксировать.
Система не требовала от нас отчёта о чувствах. Ей нужны были только данные.
Я вернулся к пакету. Человек стоял в зале, вокруг него город жил своей жизнью. Траектории других жителей изгибались так, чтобы не сталкиваться с ним, будто они видели его, но не уделяли лишнего внимания. Камеры следили, протокол запускал стандартные процедуры.
Новый ID не выдавался.
Я мог бы увеличить масштаб, чтобы рассмотреть лицо. Система позволяла. Но это не входило в перечень операций, обозначенных в задании. В файле не было пункта «визуальный анализ эмоционального состояния». Только «подтвердить наличие/отсутствие структурных отклонений».
Я подтвердил, что структурных отклонений нет. Физические параметры в норме. Психические – отнесены к разделу, который вёл не я.
Перед отправкой сгенерировался короткий автоматический комментарий:
Слово «без» мне понравилось.
Без вмешательства значило: порядок сохранён. Аномалию заметили, вписали в систему, определили рамки, и теперь она будет находиться под наблюдением, пока не перестанет отличаться от остальных.
Холод внутри чуть выровнялся.
Я отправил пакет дальше и закрыл сессию. Нейрошина на виске коротко щёлкнула, размыкаясь, и мир сузился до привычного диапазона: до коридоров, света, ровного воздуха. Я снял интерфейс, положил его на стол и на пару секунд позволил себе сидеть, глядя в пустую стену.
Где‑то на нулевом этаже ходил человек, которого система ещё не успела назвать.
Это меня не касалось.
На следующий день в потоке данных стали появляться её показатели. Пока без имени, только номер временной аномалии. Пульс – в пределах нормы, сон – фрагментированный, но не критично, речевая активность – чуть ниже средней. Всё укладывалось в допуски.
Иногда я задерживал взгляд на этой строке чуть дольше, чем нужно.
Куратор этого не замечал. Или делал вид. Он привык, что я работаю чисто, без лишних интересов. Я тоже привык к этому. Интерес – это всегда лишний шум.
А я любил тишину. В тишине холод чувствовался лучше.
В одну из ночей мне приснилось, что я стою в зале, похожем на тот, что на нулевом этаже. Пол под ногами пересечён линиями, сходящимися в центре. Я выхожу на узел – и понимаю, что пустое место занято. Там стоит кто‑то ещё, и от него веет не теплом, а другим, непривычным холодом.
Он не похож на мой.
Я подхожу ближе и вижу, что у того, кто стоит в центре, нет лица. Вместо лица – гладкая поверхность, в которой отражаюсь я сам. Я тянусь пальцами к этому отражению, и в тот момент, когда почти касаюсь, над головой вспыхивает предупреждающий знак:
«НЕ ПРИКАСАТЬСЯ К АНОМАЛИЯМ БЕЗ УКАЗАНИЯ СЕТИ».
Я просыпаюсь.
Комната тёмная, свет приглушён до ночного режима. Воздух холодный, ровный. Сердце бьётся чуть быстрее, чем положено по нормативам сна. Я делаю несколько медленных вдохов, выравнивая ритм. Монитор над кроватью мигает, фиксируя показатели. Через пару секунд кривая возвращается в допустимый коридор.
Система не задаёт вопросов.
Я тоже.
Утром я снова иду по коридору. Холод возвращается на своё привычное место, как аккуратно поставленный предмет. Люди входят и выходят по расписанию. Камеры следят.
В потоке данных, который ждёт меня на терминале, уже лежит новый список меток.
Среди них – временная аномалия с нулевого этажа.
Я открываю её почти машинально. Показатели по‑прежнему в норме. Есть запись о контактах с куратором, о назначении статуса, о предоставлении жилья. Внизу, мелким шрифтом, – пометка:
«ОТКАЗ ОТ ИМЕНИ. СОГЛАСОВАНО СЕТЬЮ».
Я смотрю на эту строку и не сразу понимаю, что именно в ней мне не нравится.
Отказ – это отклонение. Но если отклонение согласовано Сетью, значит, оно включено в порядок. Как дополнительная ветвь протокола, о которой я просто раньше не знал.
Это нормально.
Я повторяю это про себя, пока внутренний холод не возвращается в привычное русло.
Город продолжает жить. Я продолжаю отмечать аномалии. Временная аномалия без имени продолжает появляться в списках, и каждый раз, когда я вижу её строку, я отмечаю, как мало она отличается от всех остальных.
Пульс. Сон. Речь. Движение.
Всё в допустимых пределах.
Иногда, очень редко, когда я иду утром по коридору и ловлю лёгкую примесь в воздухе, я думаю о том, что было бы, если бы однажды система попросила меня не просто наблюдать за такой аномалией, а вмешаться.
Указать, где она должна быть.
Исправить линию.
Я знаю, что сделаю.
Я всегда выбираю холод.
РЕГИСТРАЦИЯ НЕСУЩЕСТВУЮЩЕГО
Меня внесли в систему, как вносят ошибку в отчёт: аккуратно, с пометкой и надеждой, что позже кто‑нибудь разберётся.
Мы с куратором вышли из зала первичной регистрации в более узкий коридор. Там было тише. Свет стал ниже, мягче, как если бы вместе с уровнем этажа снижался и уровень внимания. Над дверями не было табличек, только маленькие точки индикаторов. Некоторые горели зелёным, некоторые – жёлтым. Красных не было.
– Сюда, – сказал он.
Дверь отъехала в сторону бесшумно. Я уже начинала понимать, что в этом городе всё устроено так, чтобы ничто не нарушало общего ритма. Никаких резких звуков, никаких внезапных вспышек. Даже страх, если ему позволяли существовать, должен был вписываться в протокол.
Внутри был небольшой кабинет: стол, две прозрачные панели, пара стульев. На одной из стен – условная схема города, разделённая на сектора, как тело на органы. Серые клетки с редкими яркими точками.
Он жестом предложил мне стул напротив.
– Формально, – начал куратор, когда дверь закрылась, – вы уже гражданка. У вас есть статус временной аномалии, базовые гарантии и право на размещение.
Слова «формально» и «уже» прозвучали так, будто он сам не до конца в это верил.
– Неформально? – спросила я.
Он улыбнулся краем губ, но улыбка быстро исчезла.
– Неформально Сеть пока решает, что с вами делать.
На панели между нами вспыхнуло новое окно. Я увидела себя в виде короткого списка:
ИДЕНТИФИКАТОР: ВРЕМЕННЫЙ/НЕПРИСВОЕН
СТАТУС: АНОМАЛИЯ Н‑0
УРОВЕНЬ ДОСТУПА: НИЗКИЙ
СЕКТОР ПРОЖИВАНИЯ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН
Чуть ниже мелькали служебные пометки: «РИСК: ОЦЕНИВАЕТСЯ», «РЕКОМЕНДАЦИЯ: НАБЛЮДЕНИЕ».