Степанида Воск – Встать! Суд идет! - Степанида Воск (страница 25)

— Во сколько и к кому?

— Сказали, что ваше присутствие потребуется через час. Председательствующий — Кипапроцимносимагуст.

— Ясно, — собралась зайти в свой новый кабинет.

— И еще.

— Да? — остановилась на полпути.

— Следователь Степанков просил связаться как только освободитесь, у него какое-то важное сообщение.

— Ага. Понятно. Сейчас же это и сделаю. Неужели новые сведения по Евгелии обнаружились? — буркнула себе под нос. — Больше ничего?

— Там еще сюрприз на столе, — подала голос Клавочка.

— Что за сюрприз?

— Увидите, — хитро скривив мордашку ответила девушка.

Любопытство это чувство присуще всем живым существам, а уж женщинам и подавно. И я не отличалась от других. Потому немедля открыла дверь в свой новый кабинет и обомлела.

На всех поверхностях, где только можно было разместить стояли букеты с цветами. Они были в корзинах, в вазах, в плошках, в каких-то коробочках…и все благоухали. Нещадно. Сладко. Приторно. Просто ужасно.

— Это что такое? — зажав нос, выхваченным из сумочки, платком произнесла, чувствуя, что мое горло начинает саднить, а в носу першить. Еще немного и я начну чихать без остановки и перерывов.

Среди цветов была белая лилия, на которую у меня жуткая аллергия. И как я не учуяла ее запах сразу? Видно не было сквозняка, потому и движение воздуха отсутствовало напрочь.

— Вам не понравилось? — Клавочка заметила мое зверское выражение лица, не скрытое платком.

— Немедленно убрать. Все. Если не желаете увидеть мой труп через полчаса. Выбросите куда угодно, только не оставляйте в конторе. А кабинет проветрите. Срочно.

— Так может вынести только лилии? Красота-то какая.

— Клавочка, — не выдержала я, борясь с приступом удушья. Все оказалось гораздо хуже, чем я думала. Похоже, что там не только белая лилия, а еще что-то усиливавшее реакцию организма. — Можете отправить цветы себе домой или куда угодно. Только уберите их из конторы. Вам понятно? — еще немного и я начну закипать, а в моем состоянии это нежелательно. Еще работать надо.

— Сейчас. Сейчас. Только на помощь позову, — она выскочила из приемной, а следом за ней я, намереваясь выйти на улицу через черный ход, чтобы подышать воздухом не отравленном ароматами жертв флористики.

Уже стоя на улице задалась вопросом, а кто это оказался столь щедрым на подобный жест? И только одна кандидатура крутилась в голове, что само по себе было немыслимо. Лучше бы деньгами отдал. Раз хотел сделать подарок и удивить. А так — ни себе, ни людям. Хотя может Клавочка найдет цветочкам достойное применение. По мне — лучше бы деньгами. И что мне в последнее время не везет с мужиками? Только кавалер на горизонте нарисуется, так на тебе — сыграет в ящик. Другой еще хуже — лечить предлагает. Хотя, с чего я решила, что он ко мне клинья подбивает?

С чего? С чего? С того, что и целоваться лез. Вот не пойму я мужиков, совсем не пойму. Вокруг шефа вьется рой бабочек различной окраски, комплекции и возраста. Я же вроде как повода не давала. Наоборот, старалась держать дистанцию. Или ему лень, в силу возраста, крутить шашни на стороне, вот он и решил попытать удачу со мной?

Чего я несу? Сама себя одернула. Какой возраст? Какие шашни? Какая удача? Боится что выдам его тайны — вот и все. Пессимизм заявил о себе в полный голос. Виктория, не стоит обольщаться. Шеф помимо того, что умный мужик, он еще и хитрый мужик. Мыслимо ли столько лет скрывать свои таланты. Это же не просто так. А ты тут губы раскатала, стоило прийти немного в себя. Иди. Работай. Цветы наверняка уже убрали.

По пути связалась со Степанковым, он вел себя как-то очень странно. Сказал — надо встретиться и назначил встречу не у себя, а в маленькой закусочной недалеко от службы. Там я частенько обедала, когда долго засиживалась у следователей. Задержанные такие же члены общества как и все остальные и имели определенные права, к которым относилось право на обед. Это так же было излюбленным местом всей следственной братии — кормили там хорошо и недорого. Договорились, что встретимся во время перерыва в суде. Я предполагала, что процесс будет долгим и нудным.

Опасливо подходила к новому кабинету. Вот который раз бегу от него как муравьи от чеснока. Как хорошо было на старом рабочем месте. Мне даже немного взгрустнулось.

Клавочка была на месте и сортировала какие-то бумаги в две стопочки, в приемной не было ни души.

— Виктория, мы все убрали и проветрили, думаю, что все уже нормально, — подала она голос, услышав мои шаги.

— Шеф не приходил? — решила выяснить интересующий меня вопрос.

— Вы разве не знаете? Ах. Да. Я же не сказала. Шефу повестка пришла — срочно явиться в контроль. Будто он преступник какой или совершил что-то противозаконное. И чего они к нему привязались. Вчера все выспрашивали, вынюхивали, к вам домогались, а сегодня вообще шефа на ковер потребовали.

Сердце пропустило удар.

— Клавочка! Я же вовремя пришла, когда же это все случилось? Неужели в то время когда я выскакивала воздухом подышать?

— Да нет. Наш шеф приходит ни свет ни заря, вот и мне приходится под него подстраиваться, раньше то вы работали в другом конце коридора и почти не знаете наши распорядки.

— Подождите. Есть же рабочее время. Я разве когда-нибудь опаздывала? — как-то стало неудобно, что меня отчитывала какая-то секретарша.

— А я вам ничего и не говорю, лишь сообщаю, что вы не в курсе раннего появления шефа, в то время когда он здесь в городе находится.

Вот это номер? Столько времени здесь работаю, а такие нюансы не знаю.

— Получается, что повестку принесли очень рано.

— А я о чем вам толкую? — Клавочка оторвала взгляд от бумажек и кивнула в подтверждение своих слов.

Прошла в свой кабинет. Меня поджимало время. Одна часть меня стремилась узнать что же хотят сотрудники контроля от шефа, а другая — ответственная, понимала — надо бежать выполнять свою работу, которую никто не отменял.

Собрала папку с необходимыми документами и книгами, благо они оказались под рукой на столе. Я вчера так и не удосужилась все разложить по местам. На рабочей поверхности сиротливо белел свернутый прямоугольник картона. Обычно на подобных пишут послания и вставляют в букеты. Какие-нибудь глупости. Что-то типа «Любимой. Дорогой. Единственной» или нечто подобное.

Я подняла открытку, предполагая узнать отправителя.

И узнала. Лучше бы я этого не делала.

«Я тебя помню».

Если бы меня ужалил рой ос мне было не так больно и страшно. Прошлое замаячило черной пеленой на периферии сознания. Это было ужасно.

Карточка без подписи вывалилась из рук на пол. Жаль, что проблема таким образом не выпала в никуда. Он где-то рядом. И это страшило больше всего. Теперь нельзя будет спокойной пройти по улице, а всякий раз придется оборачиваться, боясь встретить знакомый профиль. А я надеялась, что все позади. Какая же я была наивная? Сегодняшняя эскапада лишнее тому подтверждение.

В сердце закрался страх, дикий и необузданный. Получается, что те бандиты были направлены рукой из прошлого? Или нет? Или я ошибаюсь? Трезво мыслить не получается. Еще шефа нет. Как назло.

Как же захотелось именно сейчас ему рассказать все, что лежало мертвым грузом на сердце. Поделиться. Выплакаться, наконец. И почему я сильна только задним умом?

Здравствуйте, — в суде поприветствовала нового охранника. И только собралась прошмыгнуть минуя турникета, как была остановлена окриком.

— Куда прешь? — от подобного хамства опешила. Такого еще не бывало.

— Простите, вы это мне? — решила уточнить на всякий случай.

— А кому еще? — заржал детина. — Не стене же напротив. Она стоит, как стояла, и никуда не переть не собирается.

— Давно тут работаете? — поинтересовалась у мужчины, который сальным взглядом осматривал с головы до ног.

— С утра, — горделиво было сообщено мне.

— Осталось недолго, — с сочувствием произнесла, доставая удостоверение.

— Это еще почему? — настороженно осведомился охранник.

— Вон ту красную точечку видите, — указала на глазок регистратора.

— Ну, — так хотелось ответить «баранки гну», но я сдержалась. За что мне несомненно полагалась медаль или орден на крайний случай.

— Так наш разговор записывается и отсылается в ваше управление для контроля качества обслуживания, и в данную минуту, я больше чем уверена, принимается решение о дальнейшей вашей судьбе.

— Да кто вы такая? Будут мне угрожать тут всякие, — у детины начал валить пар из ушей.

— Адвокат Виктория Крыловская — прошу любить и жаловать, — сунула под нос раскрытое удостоверение, а потом перевела его на регистратор для фиксации. — Хотя, нет. Ни то, ни другое не обязательно. Достаточно просто относиться уважительно.

— Что ж вы сразу не сказали? — смущенно выдал охранник.

— А что бы изменилось? — мне было любопытно.

— Я бы к вам со всей душой… — знаем мы эту душу. От нее так разит, что ни один дезодорант не поможет.

— Вы лучше с вежливостью, чем с душой, — махнула на прощанье детине, направившись к залу судебного заседания.

— Виктория, где же вы есть? — Лилиана спешила мне на встречу. — Уже все практически собрались.

— Это хорошо. Раньше сядешь — раньше выйдешь, — процитировала народную мудрость.

— Все вам шутки шутить, а я тут такого страха натерпелась, — доверительно сообщила Лилиана.