Степанида Воск – Встать! Суд идет! - Степанида Воск (страница 26)

— Что так? — проявила участие в судьбе девушки.

— Эти, которые фальшивомонетчики, такие жуткие. Заросшие с ног до головы. Рычат. Даже не знаю как мне протокол вести. Я их боюсь.

— Прямо такие жуткие? Прямо такие заросшие? Они что? Дикие звери?

— Н-нет. Не звери.

— Ну так чего испугалась? — взяла девушку за руку. — Их же в клетке держат. Они ничего тебе не сделают, — успокаивала мнительную особу. Хотя совсем недавно сама умирала от страха.

— Вам легко говорить. Вы привычные. Постоянно, небось, в казематы спускаетесь. А меня только прикрепили к Кипапроцимносимагусту. Как же я протокол писать буду? — опять запричитала Лилиана.

Мне всегда легко — так и хотелось сказать в ответ. У каждого своя ноша.

— Успокоительного выпей? — а что еще я ей могла посоветовать?

— Что? Поможет? — с надеждой спросила девушка.

— Еще и как. Сразу все будет по-барабану.

— Ой, спасибочки. А что выпить?

— Ну. Не знаю. Валерьянки или пустырника. Только не переборщи, а то они в сон могут вогнать, — но по-моему Лилиана меня уже не слушала. Она в мыслях перебирала содержимое судейской аптечки, которая обязательно должна где-то храниться.

— Ага-ага, — и она побежала куда-то на второй этаж.

— Лилиана, в каком зале? — прокричала вслед девушке.

— В пятом, — раздалось сверху.

— В пятом, так в пятом, — проговорила под нос и пошла располагаться.

Перед залом уже столпилась толпа родственников, которые пытались хоть одни глазком заглянуть вовнутрь закрытого помещения.

Все ясно. Подсудимых уже завели. Потому такие движения и происходят. Я протиснулась между двух дородных дам огроменной окружности, курлыкающих на непонятном мне наречии. Все ясно. Кто-то из подсудимых выходец из нездешних мест. Занесло же его в нашу глубинку. И чего только дома не сиделось? Нет чтобы выращивать виноград, да пить красное вино — подался на вольные хлеба, за звонкой монетой. А то, что монеты просто так на дороге не валяются ему похоже забыли объяснить.

Зашла в зал. Действительно, подсудимые были в клетке. Что-то их многовато. Как же мы все поместимся в этом зале? Если на каждого из них по конвойному, по адвокату, по паре-тройке-четверке родственников, да плюс судья, да секретарь, да несколько судебных приставов — будем сидеть как селедки в бочке. Тут же дышать нечем будет к концу заседания.

— Здравствуйте, Слилиркин, кто? — подошла к клетке, отчего конвойному пришлось несколько посторониться.

— Ну я. А чо? — мда, сказать «ничо» — значит не сказать ничего хорошего. Я бы тоже такого испугалась. Не зря Лилиана билась в истерике. Косматый мужик, заросший почти до глаз, взирал недобрым взглядом.

— Вы нуждаетесь в адвокате?

— Да ни в ком я не нуждаюсь. Ваще мне никто не нужен.

— Получается, что меня зря вызвали.

— А ты кто такая?

— Виктория Крыловская — адвокат. Мне сообщили, что ваш защитник сегодня отсутствует, а чтобы не сорвать процесс вы согласились на участие другого адвоката.

— Ну и чо? — интересно, он на самом деле недалекий или только прикидывается? Почему-то я больше склонялась ко второму.

— Так вы желаете, чтобы я присутствовала или нет?

— А если желаю, то чо?

— Значит я буду защищать ваши интересы.

— Ну защищай.

— Правильно ли я вас поняла, что вы не будете возражать против моего присутствия именно сегодня в судебном заседании?

— Ага.

Так дело сделано. Желание клиента установлено. Надо пойти пообщаться с судьей и узнать что же он планирует на сегодня. Обвела еще раз взглядом зал. Адвокаты все нездешние, судя по высокомерию, выписанные из столицы. Ну-ну. Кататься вам сюда еще не один десяток дней с таким-то количеством подсудимых. Наверняка, и свидетелей целый воз, попробуй их всех собрать до кучи.

Вышла в коридор и подошла к двери судьи, постучала.

— Разрешите?

— А, Виктория, проходите, — на меня из под прикрытых век взирал Кипапроцимносимагуст.

— Явилась по вызову, уже успела пообщаться со своим подзащитным, он не возражает на замену.

— Хорошо-хорошо.

— Вы на какой стадии процесса?

— Несколько свидетелей вызвали. Половина только и явилась.

— А по каким статьям? — Кипапроцимносимагуст назвал.

— Эти не по эпизодам вашего подзащитного.

— Тогда все нормально. А то может быть у них своя позиция имеется, о которой я не в курсе.

— Да не переживайте вы так, Виктория. Можете идти в зал, сейчас начнем. Вот только Лилиана куда-то запропастилась.

— Я видела, что она побежала куда-то наверх. Если встречу — направлю к вам, — с тем и вышла.

Судебные приставы дали добро на вход в зал родственникам и сочувствующим, лишь свидетели остались сидеть на лавках в холле суда. Хотя может быть это и не свидетели, а посетители по другим вопросом. В процессе узнаю.

Все расселись по своим местам и немного притихли. Не хватало только прокурора, секретаря и судьи. И где их черти носят? Уже давно пора начинать. Время-то не резиновое.

Ага. Вот и прокурор нарисовался и занял свое место. А судьи все нет, так же как и Лилианы. Может у них замена?

Родственники пытаются языком жестов поговорить с подсудимыми, а конвойные всячески стараются этому препятствовать. И что плохого в сообщении состояния здоровья и съел ли подсудимый, переданные пирожные? Они же не пилку по металлу пытаются подсунуть в процессе общения.

Наконец, вошла Лилиана. Походка от бедра. Красавица, а не девушка. Глаза всех присутствующих мужчин в унисон облапали фигурку секретаря судебного заседания. А там, поверьте, есть на что посмотреть, хоть и прикрыто целомудренной юбкой чуть выше колена и строгой белой блузкой. Ну у мужчин глаз наметанный и они видят сквозь одежду что стоит, а что не стоит внимания. И чего она переживала? Вон держится молодцом.

— Встать! Суд идет! — с чувством, с толком, с расстановкой произнесла девушка.

Весь зал слаженно поднялся на ноги. Это те кто сидел, а кто стоял — продолжили так же стоять.

Кипапроцимносимагуст, словно вихрь, летящий на крыльях ночи, ворвался в зал, чем вызвал нешуточное колебание воздуха. Проснулся, однако. Чего-то он не в духе, а вроде недавно был очень даже.

— Присаживайтесь, — буркнул достаточно громко, чтобы и последние ряды подчинились приказу.

А далее покатило судебное заседание с вызовом свидетелей, оглашением прав, отбиранием подписок о «говорении правды, только правды и ничего кроме правды», допрос свидетелей прокурором, защитниками, судьей. Одним словом, обычная рутина для постоянно присутствующих. Это в первый раз интересно, а во второй, третий, четвертый привыкаешь и воспринимаешь как само собой разумеющееся. Кроме того, свидетели ничего судьбоносного не сказали, а лишь подтвердили свои, ранее данные, показания.

Я немного увлеклась, и не сразу обратила внимание на шиканье исходившее со стороны «вашей чести», в это время одна из свидетельниц в красках рассказывала что видела. Увлекательное было в явном преувеличении с ее стороны масштабов преступления, на чем адвокат одного из подсудимых очень быстро подловил допрашиваемую.

Кипапроцимносимагуст звуками, сквозь сомкнутые губы, пытался привлечь внимание Лилианы, которая смачно посапывала на согнутом локотке. Вот говорила ей — не стоит злоупотреблять успокоительными. Нет же. Не послушалась. Мда. Такого еще не бывало, я имею в виду с секретарями. Обычно они все время начеку — пишут, пишут, пишут, а тут девчонка расслабилась, но ручку из пальчиков не выпустила. Ручка так и застыла на одном месте.

Все попытки «вашей чести» по приведению секретаря в рабочее состояние не привели к успеху. Вот незадача. Но Кипапроцимносимагуст все же оказался не промах — он «случайно» уронил толстенный том уголовного дела на пол, рядом со столом, на котором мирно посапывала девушка. От звука падения подпрыгнули практически все, сидящие в зале…а Лилиана продолжала видеть сны.

Последней каплей в чаше терпения суда стало ни с того ни с сего возникшее причитание одной из свидетельниц.

— Почему она не пишет? Я знаю, что мои показания должны быть записаны слово в слово. Мне так сказали. А она не пишет. Мне же ничего не заплатят, если это не будет зафиксировано, — опачки. Приехали. Вот это поворот событий. И кто это подкупает в нашем суде свидетелей? Да еще таких тупых. Следовало бы ожидать, что со стороны защиты кто-то постарался и озолотил денежкой ручку, но тут все наоборот. Дама свидетельствовала против подсудимых и из этого следовало, что кто-то из следаков или тем паче прокурорских работников науськал свидетеля. Ой, как нехорошо получается. «Ваша честь» подобного не оценит и будет всячески выискивать подлог у стороны обвинения. А может быть так задумано? А что? Неплохая мысль. Настроить председательствующего против одной из сторон — вот тебе и послабление в приговоре. Как тут все закручено…

Кипапроцимносимагуст сразу же забыл про Лилиану и ее неподобающее поведение в суде, и коршуном накинулся на подкупленную свидетельницу. Уж как он ее крутил на чистосердечное признание — это надо было слышать. Но дама оказалась не совсем дура и поняла, что допустила непростительную оплошность, потому стояла на своем — оговорилась, сказала глупость, ничего не было, никто не подкупал, все это она придумала.

Думаю, что Кипапроцимносимагуст вряд ли оставит это дело без должного разбирательства и отправит куда надо соответствующую петицию. «Ваша честь» и горе-свидетельница так сильно шумели, что в конечном счете разбудили своими криками Лилиану, которая как ни в чем не бывало оторвала свою прелестную головку от локотка, удивленно посмотрела на пререкающихся друг с другом свидетеля и судью и продолжила строчить в протокол судебного заседания. Вот это выдержка. Молодец девочка. Или лекарства нынче хорошие пошли?