Степанида Воск – Встать! Суд идет! - Степанида Воск (страница 12)

Ну, не могу я играть втемную с клиентом. Собственный опыт не дает морального права вводить в заблуждение. Я же прекрасно знаю к чему может привести отсутствие должных сведений. Сердце неприятно кольнуло, когда я вспомнила о недавнем происшествии. Что же я подписала? Меня кинуло в холодный пот, стоило только представить, что это полностью переворачивает всю жизнь.

— Спасибо большое. Вы мне очень помогли, — клиентка благодарила, уже стоя в дверях. Вот интересно, кем мне приходится работать адвокатом или штатным психологом для этой полудриады-полудроу? По-моему, последнее ближе к теме.

Взглянула на часы, часовая стрелка перевалила значительно за семь часов вечера. Камень связи молчал. Вызывать по нему Вергиния или уже не вызывать? Предварительно я отправила сообщение о том, что задержусь, но не указала насколько и по какой причине.

В раздумьях встала из-за стола и подошла к окну, выглянула. Ого. Вот это номер!

На другой стороне улицы, прислонившись к стене дома, стоял Вергиний. Руки были заложены в карманы, а из левой подмышки торчал немного привявший букет цветов. Наверное, мне показалось, что цветы поникли, поскольку с такого расстояния было не видно подробностей, но путем логических заключений я решила, что так должно быть.

Легкая радость посетила мою душу. А все не так плохо. И жизнь не такая поганая. Оказывается как мало человеку для счастья надо — лишь толика внимания, частица души.

Я, немедля ни секунды, привела в порядок рабочее место и нимфой выпорхнула на улицу, являя на лице откровенную радость.

— Ты все-таки меня дождался, — подбежала я к мужчине, цокая каблучками по мостовой.

— А ты во мне сомневалась? — приподняв бровь, картинно произнес Вергиний. — Это тебе, — и в мои руки перекочевал, действительно, привявший букет. Ну, и пусть, что цветы несвежие, зато от души.

— Куда идем? — подхватив мужчину под руку, произнесла я, а глаза, независимо от меня, мазнули по окнам конторы, расположенной на втором этаже. В окне шефа дернулась штора. Наверное, форточка открыта и поэтому от ветра колышется занавесь.

— О! Я знаю одно чудесное место, — в этот раз слова мужчины о чудесном месте не вызвали у меня такого отторжения как раньше. Похоже, что его ожидание под окнами, небольшой знак внимания, сделали свое дело и заставили взглянуть на мир иначе.

— Красивое место, — я совершенно не ожидала, что Вергиний приведет меня в этот ресторан на берегу реки.

Заходящее солнце раскрашивало небо различными оттенками золота, багрянца, лазури. Слоеный пирог, из разноцветных облаков, притягивал к себе взгляд и настраивал на романтический лад. Приятная музыка медленно обволакивала и ненавязчиво проникала в сознание. На столиках ресторана в прозрачных колбах подрагивали огоньки свечей. Еще чуть-чуть и последние отблески уйдут за горизонт и в свои права вступит прелестница-ночь.

Свет, от горящих свечей, добавлял таинства моменту. Мы с удовольствием потягивали аперитив, ожидая подачи заказанных блюд. Молчанием за столом мы были обязаны мне, поскольку я попросила дать время полюбоваться закатом. Над рекой натягивало легкую дымку и поэтому скоро опустят магический полог, защищающий открытую часть ресторана от ночной прохлады. Но пока подобного не произошло я желала впитать кожей все прелести наступающего вечера.

— Виктория, я, надеюсь, что угодил тебе, — прозвучал то ли вопрос, то ли утверждение со стороны Вергиния. Обычно подобное узнают по окончанию вечера, но это же Вергиний и для него молчание в течении десятка минут, итак, подобно подвигу, как я уже поняла из пары дней общения с этим индивидом.

— Очень, — односложно ответила я, наблюдая за последним лучом солнца, на долю мгновения мелькнувшим в небесной выси и пропавшим, до следующего дня.

— Устала на работе? — очень добродушно поинтересовался мужчина.

— Наверное, да. Работа с живыми клиентами достаточно сильно выматывает эмоционально, поскольку в каждый разговор или действо вкладываешь частицу своей души. И хорошо если происходит компенсация этого, я сейчас не говорю лишь о материальном аспекте своей работе, важно получать и моральное удовлетворение от сделанного. Вот когда бывает и то, и другое — тогда получаешь удовольствие.

— Ну, ты же полноценный партнер в фирме, не так ли?

— Это громко сказано, что партнер. На самом деле я такой же наемный работник, как и все остальные, разве, что с большей долей ответственности. А так всем руководит шеф.

— Похоже, что он жуткий тиран и самодур. Взять хотя бы сегодняшнее.

— Почему это сразу же тиран? — во мне поднялось легкое негодование по поводу нелестной оценки шефа. — Он очень даже справедливый начальник. Внимательный.

Вспомнила, как на прошедший день рождения обнаружила у себя на столе распоряжение на выплату премии в честь праздника. Что было очень даже кстати, в моей ситуации. Правда, предавать Виргинию об этом не стала.

— Ну, наверное, он любит закручивать гайки, как и любой другой начальник? — что-то мне все меньше и меньше нравился наш разговор. Вергиний, я чувствовала, пытался вывести меня на разговор об Аманирусе, чего я совершенно не хотела. Может быть я бы и не заметила этого достаточно тонкого хода, но участие в судебных заседаниях, когда важно на стадии вопроса понять к чему клонит твой оппонент, и не такому научит. Распространяться на тему своего начальника, даже с милейшим Вергинием, я бы также не хотела. Есть вещи, которые обсуждать нельзя ни в коем случае. Нельзя кусать руку, которая тебя кормит.

— Начальник, как начальник. Ничем не лучше и не хуже других, — пыталась свернуть разговор.

— Говорят, что он был раньше судьей, — продолжал гнуть свое Вергиний.

— Кто говорит? — насторожилась я.

— Ну, как? Он же известная личность в городе. А я как никак ждал тебя под вывеской на которой большими буквами написано имя хозяина, — вроде бы его объяснение достаточно правдоподобно, однако это не тема на романтическом свидании. Это подняла голову моя проснувшаяся подозрительность.

Все очарование вечера улетучилось в один момент. И пусть мне с Аманирусом детям уши не прокалывать, но все равно — неприятно.

— Расскажи лучше о себе, — предложила я. Списала нетактичность Вергиния на непритертость наших отношений. Ни он ничего не знает обо мне, ни я о нем.

И зря я затронула эту тему. К концу вечера мне хотелось выть от безысходности. Дежурная улыбка, не покидающая моего лица, намертво приклеилась, от нее затекли все мышцы. Я уже устала кивать, как заправский болванчик, на все просьбы Вергиния признать достоинства его мастерства рассказчика и требований дать оценку действий.

Мне была поведана малая толика жизни собеседника, но этого было достаточно, чтобы сломя голову бежать куда глаза глядят. Подробности физиологии, о которых в лицах вещал мужчина, не знала даже я, будучи женщиной. Повествование о жизни Вергиния началось с момента его зачатия. Он досконально рассказал, как его папа хотел мальчика, а его мама, соответственно, девочку, какие у них были дебаты по этому поводу, какую литературу они читали, дабы прийти к консенсусу. Потом мне было сообщено, спустя часа полтора, что папа победил в неравной борьбе, использовав известный рычаг управления — деньги, пообещав маме исполнить три ее желания по выбору. Следующие два часа Вергиний рассказывал, как долго и упорно папа трудился над выполнением заветной мечты — иметь сына и на какие ухищрения в части физической подготовки, его родителям пришлось пойти, чтобы была стопроцентная гарантия зачатия именно мальчика, и ни в коем случае девочки. Нет. Я не ханжа и имею представление откуда берутся дети, но зачем мне знать такие интимные подробности из жизни родителей Вергиния? А еще больше меня мучает вопрос — откуда эти подробности известны самому Вергинию, если он не являлся прямым свидетелям событий.

К концу вечера мы напрямую подошли к процессу родов его матушкой. Мужчина раскраснелся от избытка чувств, похоже что переживал ни чуть не меньше роженицы.

— … И тут у матушки отошли воды, а папеньки, то дома нет. А они же договорились, что он непременно будет присутствовать во время всего процесса. Получается, что если матушка родит без его ведома, то не выполнит свою часть уговора, и тогда она теряет… — дальше последовали причитания по этому поводу.

— Уважаемые господа! Через десять минут мы будем закрываться, не желаете ли вы оплатить заказанные блюда? — голос метрдотеля прервал словесный понос Вергиния.

Вергиний полез куда-то за пазуху, потом похлопал себя по карманам, следом скинул пиджак и начал шарить по прозрачной рубахе, всем своим видом демонстрирую отсутствие кошелька.

Вот это здорово. Не так давно рассказывала мне одна знакомая, что познакомилась с одним мужчиной, во всех отношениях положительным. Был у него один недостаток — забывчивость на деньги. Всякий раз забывал где-то кошелек — то дома, то в экипаже. И моей знакомой приходилось расплачиваться за двоих — уж больно сильно она хотела выскочить замуж.

Кажется, именно сейчас я нахожусь в подобной ситуации. Вергиний с надеждой поглядывал на меня. Я же делала вид, что совершенно не замечаю его настойчивых знаков и с заинтересованным видом разглядывала окружающую обстановку, совершенно игнорируя все призывы мужчины. Безусловно, я могу расплатиться по счету, лежащему на столе. Но я этого делать не буду. Кто меня пригласил? Он. Кто мне весь вечер рассказывал скабрезные байки? Тоже он. Должна же я получить хоть какое-то удовлетворение от жизни. А наблюдать людское замешательство я уже привыкла и это не заставляет лететь меня сразу же на помощь, поскольку зачастую это делается специально. Вот попросит меня — тогда и помогу. Если надо будет, то расплачусь. А так нет. Инициатива наказуема.