Степан Мазур – Зрелые волшебники (страница 5)

– Давай уже хоккей смотреть.

Она кивнула и приобняла.

– С тобой, Жора, вместе хоккей смотреть – одно удовольствие, – и протянула ещё и пустую кружку. – Повтори, если не жалко.

Жора не глядя провёл рукой над ней и кружка наполнилась терпким напитком с манящим запахом корицы.

Она отхлебнула, и довольная, снова улыбнулась. И тут Карасёв понял, что улыбка эта ему по душе. А глаза у подруги стали какими-то глубокими и загадочными. Как будто по ту сторону Настеньки теперь скрывалось нечто интересное, что он не мог разгадать. Но не прочь был потратить сколько угодно времени, чтобы попытаться.

И тут Жора понял, что с ним что-то не так. Ему тоже захотелось кататься на коньках.

Вдвоём. С Настенькой. Можно даже без тулупов.

Глава 3 – Полевые испытания

Конница поредела в сражениях. К тому же Карасёв не мог себе позволить забрать всех уцелевших лошадей и коней в поход. Но кому тащить артиллерию по снегам и грязи, как не им? Не велосипедистам же. И Жора логично заключил, что идти в Чёрное королевство с ответным визитом на своих двоих гораздо сложнее, чем плыть. Или толкать вручную.

Триумвирату отчаянно требовался флот. Больше он эту проблему игнорировать не мог. Но всё, что могло плавать не только по направлению течения или ветра, было сожжено чёрной ордой в порту и ближайших бухтах. Остались лишь несколько рыболовецких лодок у пристани Алого, да пара малых торговых корабликов, на которых больше отряда было не увезти. Да и те вмерзли в лёд у побережья. Остальные шесть торговых городов обещали прислать новый флот на продажу в обмен на новые товары Алого… Но не ранее, чем кончится зима.

– Ледоколы мне запили! – волновался Жора. – А я тебе такой тортик шоколадный сделаю, что закачаешься.

– Атомоходы тебе не запилить? – тролил его Марк, прекрасно зная, что это слово пишется с одной буквой «л». Так как произошло не от тролля, который по слухам живёт под мостом, а от глагола – «трол» на английской языке, который когда-то существовал и переводился как «тянуть», «толкать», «волочить».

– Да хотя бы моторку создай! – стоял на своём бывший одноклассник. – Как человека же прошу, а не как обычно. Ты же человек? Или конь с ушами?

– При таком подходе я тебе только байдарку могу с ходу создать, – вдохнул Ушаков. – Иначе никак. Но тогда тебе вдвоём с Сервисом плыть воевать придётся. А вы много на пару не захватите. Десант из вас так себе.

В этом диалоге дела с флотом продвигались медленно. Точнее, вообще не продвигались. Марку, у отмеченного как «верфи» на карте места, удалось создать только один боевой корабль, который не пошёл ко дну или на заваливался на бок. И тот походил больше на катер, которому требовался мотор. А лучше два-три десятка. Большой катер с громоздкой пушкой на носу перевешивал вперёд без моторов. И на деревянный парусный корабль не походил. Парусов на нём вообще не было.

– Ты чего мне тут городишь? – возмущался Жора. – Ты хочешь, чтобы мы победили или рассмешили Порукана до смерти?

– Кто, вообще, зимой воюет? – резонно возразил Марк. – Весны жди.

– Признайся, ты тугой? – спорил Карасёв. – Весна не наступит, пока Феодору не уведём! А как её увести? Она же – гость!

– Гость – в бочину гвоздь, – повторил соправитель.

Марк иногда сжимал кулаки, но в драку бросаться было бессмысленно. Карась был прав. Пока всё не оттает, даже шпал не уложить, рельсополосу не создать. Да и какие паровозы, вообще? Следовало сконцентрироваться на флоте. А проблема была в том, сам Ушаков плавал только на прогулочном катере, помимо рыбацкой лодки. И других кораблей не знал. Вот и модернизировал самый обыкновенный плавучий дебаркадер, придав ему соответствующие размеры. А ещё пушку для устрашения поставил. Но даже с первого взгляда на этот чудо-катер можно было сказать, что он либо утонет от первого же своего залпа, либо от первого встречного вражеского залпа, либо вообще никуда не поплывёт. Вариантов была масса и все они шли вразрез с представлениями о качественном флоте.

И всё же Марк старался.

– Вот, бери и плыви.

Жора присмотрелся. Судно неуверенно покачивалось на волнах поблизости от ледяного берега. Под воду сразу не ушло, как три предыдущих, и на этом спасибо.

– Разве ж я такой корабль рисовал? – нахмурился Карасёв. – Это корыто какое-то, а не корабль. Да нас рыбы засмеют! – и Жора захохотал сам, представив рыб в истерике на дне морском. – Ты чего, чернявый, лепишь мне? Тортилой еще назови.

– Сам ты Тортила безмозглая, Карась! – разозлился Марк. – Не хочешь брать это судно, идите пешком. Достали. Принеси, подай, создай им. А благодарность где? Почему мне до сих по не поставили ни одного памятника при жизни? Я что, мало наработал?

– Я-то карась. Но карась плавает нормально. А с этой платформы только детям летом нырять, – выговорился и Жора. – Соберись, Ухо! А не то с нами в поход пойдёшь. По пути может и поумнеешь. Ты же тупой стал, как пробка. А пробка хотя бы плавает. И моторов ей не надо. Ты если с парусами не справляешься, вёсла хоть людям выдай. И биотуалет поставь. А до вообще древность получится.

Ушаков и сам замечал, что стал каким-то рассеянным. И от того злился. Но на себя злиться ему не хотелось. Искал на кого сорвать злость вокруг.

После Первой Зимней Олимпиады практически вся техника, созданная Ушаковым, вела себя не так, как следует. Снегоходы глохли, корабли тонули, а новые пушки и вовсе лопались как воздушные шарики. С жутким грохотом. Даже осколков от них не оставалось, так что пострадавших не было. Были только напуганные и возмущённые необычными экспериментами… А всё от того, что мыслями он всё время возвращался на каток и представлял себя рядом с танцующей Лирой.

В танце, который так и не состоялся.

«Разрешите пригласить вас на танец», – хотел бы он сказать, но так и не сказал. Так как не решился тогда выйти на лёд, да и в ложе важных слов не сказал, чтоб позже ночью наедине научила его на коньках стоять.

И теперь Марк-эмо страшно сокрушался об упущенной возможности, а Марк-гот твердил, что разум его должен быть холоден как лёд и никаких девочек рядом. Мужчина слишком суров, чтобы отвлекаться на всякие глупости. Вот только, создавать уже как надо не получалось. Баланс в нём нарушился.

– Корабль не потонул, – уверенно заявил Марк Жоре. – Уже хорошо. Сейчас испытаем, выдержит ли он нагрузку. Людей надо бы туда посадить.

– Может, без людей обойдёмся? – рыжий неуверенно поглядывал на судно. – Ну по льду то проползут. У меня все-таки почти морской спецназ есть. Но потом потонут же. А вода холодная. А я что-то не готов первые партии нашего пенициллина сразу на людях испытывать. Человек плохо переносит подлёдное пространство.

– Не нашего, а моего! – поправил Ушаков. – Я бы нормально медициной занялся, если бы ты не долбил с этими корабликами своими дурацкими. У нас военный прогресс идёт впереди научного. А должно быть наоборот!

– Нет ничего твоего, Ухо, – снова поправил рыжий чернявого. – Ни кораблей, ни медицины. Всё – народное. Так что давай… твори для народа.

– А ты чего?

– А я этот народ пока защищать буду, – отмазался Жора. – И как успешно – зависит от нас.

– А без кораблей никак?

– Будь у меня драконы осёдланные, я бы флот не строил, – отметил рыжий. – Но из авиации у нас только дирижабль. А мы его под бомбардировщик нормально переоборудовать не можем. Где я тебе его потом надувать буду? Или если подобьют, то в поле с пушками и останемся?

– Авиацию проще летом развивать, – сказал Марк, но уже тише. – Тогда теплее было.

– А мы летом на велосипедах катались, – напомнил рыжий. – Жизни радовались.

– А нужно было делом заниматься, чтобы зимовалось проще, – не заспорил, а даже поддержал Ушаков. – То есть мы как стрекоза и муравей? Причём мы – стрекоза?

– Всему свое время, чернявый… давай, соберись и окукливайся. Или чем там ещё стрекозы занимаются? – совсем тихо добавил Жора, не зная, как ещё намекнуть, что без друга он не справится. Без друзей вообще тяжело. В любую эпоху. И без разницы какого они цвета или меры испорченности.

Ушаков вздохнул, ещё раз взглянул на корабль. Пока Жора верил в него, нужно было пробовать. Марк даже был почти уверен, что это судно не потонет. Ещё и из пушки стрелять будет. Ещё как будет! Правда, почему платформа должна поплыть без моторов и парусов, он пока не понимал. И с каждой минутой веры оставалось всё меньше, а уши всё больше подмерзали.

На море поднялась волна, и судно принялось разбивать их, как будто было волнорезом. Уверенный в себе гот тут же уступил место меланхоличному эмо.

– У нас ничего не выйдет. Это скорее укрепленная оборонительная платформа на воде, которая будет верфь защищать и город. Но никакой не корабль.

– Ну… тоже неплохо, – прикинул Жора. – На входе в пристань её поставим. А лучше две. И между ними в случае чего цепь будем понтонную протягивать. Тем самым перекрывая вход в бухту всем врагам. Ну или карантин какой понадобится – пригодится. Всё равно уже какое-никакое, а развитие флота.

– Это береговые укрепления… Они в сторону врага не плавают. К сожалению.

– Но примыкают к морю. А море это – флот, – заспорил упрямый Карасёв, желая видеть в своих рядах не только солдат, но и матросов. У них всё-таки классные тельняшки и бескозырки.