Степан Мазур – Волшебники на опыте (страница 2)
И полковник прищурился, приготовившись испустить последний вздох от первой же стрелы. Но со стен во всех трёх штурмующих людей и птиц почему-то ничего не полетело. Зато вперёд полетел феникс, за эту свою выходку сразу удостоившись полного имени – Феликс, что означало «Счастливчик».
– Да уж, Филипп не звучит в расшифровке, – прикинула Настенька, глядя на это дело. – Оно означает «любящий лошадей». А какие ему лошади? Он сладенькое любит!
Филипп «Огнекрылый» в самом деле, оказался счастливчиком. Потому что и на этот раз никакой атаки не последовало.
Сервис аж глаза открыл и застыл ещё больше от удивления. Никто не мог знать, успел бы стрелу вражескую на подлёте расплавить феникс или нет? Она и подожжённая неплохо разит, если умелым стрелком пущена. А борт арбалетный и поболее того проникающую силу имеет. А вот свойства таить у него как у зефирки над костром – нет.
Разгадка была проста, как оставшийся сапог Сервису.
Всё дело в сладостях!
Манили они феникса как нектар мёд. И едва почуяв запах сладенького по ту сторону стен, он перелетать её. И, не будь дураком, тут же в дырку в воротах и сиганул. Лимон и мёд, всё-таки в воздухе витает, а не угольки на завтрак. А как застрял в темноте среди стульев, скамеек, палок и прочего хлама, которым завалили пролом в воротах, сразу
расстроился… И жару поддал!
Со стороны это выглядело, как будто в дырке застряла курица, забавно дёргая куриными ножками. Но вместо того, чтобы принять свою участь, она заискрила, подожглась и словно сама вздумала себя приготовить.
«Курица сам-себе-гриль, получается», – даже подумала голодная Настенька.
Едва Ташкина подбежала к воротам, как те уже по ту сторону дымили и пылали. Старый, ветхий хлам вспыхнул так быстро, будто его обильно поливали керосином. Искры разлетались во все стороны, бежали огоньки по иссохшей соломе, оттаявшей после нежданной зимы во внутреннем дворике замка.
Сервис только усы почесал. Почему сами не догадались ворота подпалить? Нет, это понятно, что сложно к ним подойти, когда стрела под ноги летит. Или болт над головой, спущенный с арбалета, свистит. Но королеву, вот, не тронули. И на зиму ссылаться уже не красиво. Захотели бы – сделали.
Оно и понятно, что Настенька даже факела в руке не несла. А за куриц всяких каркающих королевская кровь не в ответе. Мало ли где пастись вздумают?
«Или чем там огнедышащие занимаются»? – ещё подумал полковник, но тут мысли совсем разбежались.
Филя закаркал, переживая, что тесно в воротах, которые по идее широкими должны быть настолько, что конница проходить или телега проезжать должна. И только огоньку поддавал, чтобы всё вернуть, как раньше было, когда целый дирижабль потребовать был готов.
Первой сдалась наваленная куча хлама, затем прогорели ворота. Вскоре одна воротина целиком сложилась. А вторая хоть и обугленная, но на петлях осталась висеть до последнего. Её ядрами не пробивали. Почти монолит из морёного дуба.
– Его же завали! – закричала Настенька, вдруг осознав, что не стоило бежать стремглав и требовать Карасёва назад, а то кто-нибудь обязательно заразиться таким же желанием и имитировать начнёт. – Сервис, сделай же что-нибудь!
Полковник сразу лицо напряг. Как мог. Щёки побагровели даже. Но зря переживала за Филю Настенька. Феникс как торчал в дырке, так в ней же и остался, когда воротина рухнула. Целый и невредимый остался. А что дымом кашлял посреди пепелища, так это для него почти как человеку в баню сходить.
– «Баня по-чёрному» называется. Полезно даже, – козырнул познаниями Сервис, вновь почти не пригодившись руководительнице.
На горящие ворота, конечно, все переодетые солдаты сбежались посмотреть. На что ещё смотреть в поле поутру? Трава, да ворота! Ну и само собой получилось, что без приказов полковника, в боевые порядки построились, когда Настя только рассматривала ворота. А затем с любопытными взглядами за командирами поплелись, ну и как водится – за с ними же за обугленные ворота вошли. Их всё-таки тоже запахи вкусные манили.
Видимо, колдует их кормилец Карасёв по ту сторону. А там чего творится? Интересно же!
А там чего только не творилось…
Во-первых, привратники по земле катались, за животы держались и от боли стонали. Сложно очень долго не есть, а потом обожраться от пуза, да всё пищей тяжёлой. Им бы таблетку какую от живота, но медицинская отрасль находилась в Чёрном замке в стадии развития. Причём развития примерно каменного века и никаких медиков в цитадели не наблюдалось, только пирожные от Жоры в качестве болеутоляющих и старик-мракобес, который всё заговорами лечил и плевком в глаз, если не помогало.
Во-вторых, Алый полковник на скамейке лежал, плащом с головой укрытый. И недвижим был, как статуя. Знамо дело – хоронить собирались. Сходу и не заметно, что грудь у него вздымается. Под плащом ничего не видать. Даже цвета лица не определить с разбега.
В-третьих, Карасёв лежал на каменной дорожке. А лицо в морду превратилось. Щека, что отдельная голова стала. Раздулась безмерно. И зуб его больной мучал так, что нарывать от боли начал. Вот щека и раздулась.
– Жора, ничего себе ты ряху отожрал! – воскликнула Настенька, в сути вопроса сразу не разобравшись, но довольная донельзя, что Карасёва разглядела.
Одно дело идти спасать парня, когда тот в колодки закован и в темнице сырой сидит на скелет похожий. Тогда да, грустно. Ещё и из головы не выходит, гад такой, рыжий. И совсем другое, когда лежит толстый и довольный, словно чиновник бюджет не только правильно освоивший, но и с заметной пользой для себя, а его не поймали.
Конечно, совсем не так Ташкина себе представляла спасение Карасёва. А то, что лежит и не двигается – так это всё от переедания. Вон, колбаса вокруг надкусанная лежит.
«Нажрался от пуза и горя не знает», – даже немного расстроилась Настенька, которая сама уже от голода ни о чём другом думать не могла.
Глава 2 – Сытые – не враги
За воротами Чёрного замка общая картина вырисовалась довольно быстро. Врага после сытного обеда разморило так, что солдаты в чёрном валялись на земле. Некоторые сразу с зажатыми в зубах кусками колбасы. А солдаты в алом, запах колбасы почуяв, тут же в замок ворвались. Благо внутренние малые ворота никто не запирал, на еду отвлекаясь.
Ворвались осаждающие в цитадель и как давай её захватывать. Комната за комнатой, помещение за помещениями. Некоторые с криками «что найдём, то съедим!», а другие с возгласами «и чего мы их раньше боялись?!»
Сервис только головой покачал. Солдаты его тоже от голода уже с ума посходили. С тех пор, как предали их прочие королевства и распался союз радуги, животы урчат у многих. Запах колбасы как дурман подействовал.
– Им даже оружие не понадобилось, – в удивлении заявил он Настеньке. – Дайте волю, так зубами бы не только колбасу рвали, но и врага! И чего я раньше не смекнул, что еды нужно пообещать? Они бы ложками за день подкоп вырыли! А тут же даже враги не против поделиться. В самих уже не влезает. Вы только на них посмотрите, Анастасия Сергеевна? Ну посмотрите же!
Настя и сама видела всё это безобразие с валяющейся повсюду едой и обожравшимися солдатами. Конечно, такие враги уже сами не прочь поделиться. Потому без проблем отдавали куски ворвавшимся штурмовикам. А те хватали, нюхали и глядя друг на друга, осторожно пробовали, а затем голодной хваткой впивались зубами в колбасу, хлеб или что другое и никаких приборов даже столовых не просили.
– Так, во-первых, так делать не красиво. Можно и руки помыть, а затем за столом всем сесть покушать, – укорила их Настенька в полголоса, и её слышал только Филя и полковник. – А во-вторых, Карасёв нам сейчас и сам такой стол накроет, что закачаетесь!
Махнув на воспитательные меры, и вспомнив что сытый голодного не разумеет, она быстрым шагом направилась к рыжему кормильцу…
Сервис, глядя на это, первым делом к Федюну подошёл. Руками в грязных перчатках щёки свои обхватил, и как давай причитать над телом:
– Да что же это за должность такая не счастливая? Один Алый полковник за Родину погиб, теперь другой за Отечество сгинул. А третьим кто пойдёт? Я, что ли? Мне и тут за народ свой усы носить – не сносить! Дайте ещё пожить! Хотя бы квартал-другой, а то и ещё годик-другой-третий!
Настенька тем временем к Жоре наклонилась, чтобы высказаться насчёт всего накопившегося. А попутно хотела найти отверстие, в которое можно сказать как есть по части его спортивной формы. Но тут вторая часть лица на свет показалась. Та, что тонкая, обычная. И на сравнении выходило, что худо Карасёву.
– Что с тобой, ЖОРА?! – вскрикнула она, всплеснув руками.
Он в ответ только застонал. Тут же рукой лоб потрогала. И поняла, что плохо дело! Стонет весь и жаром исходит. И дело тут совсем не в переедании.
– Та-а-ак! – воскликнула Настенька. – Кто моего Жорку пытал? А ну-ка всех врагов для допроса ко мне доставить!
Блондинка даже сжала маленькие кулачки, а ярости в её взгляде было столько, что этим кулачком любую броню пробьёт. Одно дело за себя постоять, и совсем другое – за близких. Тут и хрупкая девушка профессионального воина заломает, если приспичит.
– И Федюна кто извёл? – добавил Сервис, и украдкой руки в молитве Близнецам сложил. – Такой человек хороший был. Анекдотов много знал. Весёлый всегда. Слова плохого не скажет. За что довели до того света? Кто посмел?! Андалая с Ондулаем на вас нет!