Степан Мазур – Варленд (страница 7)

– Как это не было? – подала голос старуха, что ещё пару вёсен назад казалась такой молодой, да осунулась и словно за весну постарела. – Муж-то мой с ними в лес сцапали, да отвели, говорят.

– Говорят, что кур доят! – рубанул капитан, спешился и прошёлся вдоль селян. – А с ними ушёл или от тебя убёг, старая, то дело десятое. Наше дело добровольцев сыскать.

– Да как же…муж-то!

– Цыц! – рявкнул капитан, остановив её одним взглядом. А затем снова всмотрелся в шеренги. – Итак, ты, ты, ты и ты. Шаг вперёд…

– Что же хилые такие? – послышалось от сотника на коне. – Отчего с леса не кормитесь?

– Так идите, да сходите в тот лес, ваше благородие, – буркнул слепой старик, что сам когда-то топтал землю Империи в сапогах на северной границе, но последние пять вёсен не видел ни зги.

– Так, а мы уже из леса, – напомнил капитан и кивнул на голову, которую где угодно можно было добыть. Что в лесу, что на полях, что в таких чащобах, где и волкам жить страшно, не то, что легионерам соваться.

– На коне и из леса… насмешил, – сплюнул старик, первым разгадав эту загадку.

– Ну-ка! – цыкнул на него служивый подле капитана. – Поговори мне ещё!

Дед тут же и замолчал, пока помимо зрения боги ещё что-нибудь не забрали.

Солдаты выстроились рядом с капитаном пешими, чтобы возможную смуту в зародыше растоптать.

– Ты, ты и ты, кому сказал? – повторил капитан.

И добровольцы были назначены. Солдаты тут же грудились вокруг них, подвели к паре повозок, подхватили под руки моложавых стариков, помогая забраться и усадили в повозки совсем юных отпрысков рядом.

Андрен только глазами полупал. Часть из новобранцев была с сединой в бородах или лыса, как блин на сковороде, а другая часть вовсе безусая. Но в эту осень никого не заботило, кто будет следующей весной сеять. И озимые по полям раскидывать.

– Урожай собран. Авось, перезимуете, – отвечали впредь легионеры на все вопросы и народные возмущения.

Однако, голову зеленокожего забрали и в мешок спрятали.

«Да они же её так и в следующей деревне покажут»! – вдруг понял Андрен: «И так, пока совсем не сгниёт».

– Моему сыну нет и четырнадцати вёсен! Мужа теперь ещё нет! Кому зерно молоть? – закричала жена мельника, бросаясь на легионера в безуспешных попытках отбить единственного в семье помощника среди стариков на телеге.

– Приказ императора есть приказ! – оттеснил её капитан.

– Почто детей в солдаты берёте? Боги всё видят! Боги вас покарают! – запричитала она и ударилась в слёзы, словно понимая, что сына уже не вернуть.

– А теперя можно и детей, – вяло отмахнулся капитан и, подав знак писарю, повторил тихо. – Теперя всё можно, коли нужда имперская застала. Говорю же, волей императора… Ну, зачитай им, Стешка, а то стоишь как в штаны наложил!

Писарь развернул свиток и кашлянув, зачитал зычным голосом:

– Из-за нехватки людей на границах волей дражайшего нашего отца-императора Приториана Третьего, наречённого в народе «Седой», призывают в легионы по необходимости даже подростков, что уже взяли в руки меч. Посему на севере Империи, где необходимость та давно созрела, порог понижен до двенадцати вёсен.

– Вам ли не знать, боевая деревня? – пробурчал капитан.

– Неужто так там и написано? – вновь не поверил слепой старик, желая прочесть и убедиться. Но грамоты он не знал, даже если бы видел. Потому проверить никак не мог. Только тревожное чувство засело в душе, что врут всё легионеры.

Ну не мог их дражайший император детей на убой отправлять!

– Империя формирует вспомогательные отряды, – растолковал всё как есть капитан. – Всё делается для того, чтобы вас защищать кому было. А вы недовольны вечно. Бурчите чего-то. А чего бурчать? Служить надо! Так что слово моё такое. Кто не хочет с орками в лес или в петлю на площади без разбега, богами молю, не противьтесь призыву!

Жена мельника, выждав момент подбежала к телеге, где шла погрузка, обняла сына, тут же схватила его за руку.

– Не дам!

– Уйди, мать, да сохранят тебя боги! – засмущался призывник, но руку не вырывал.

Женщина отпрянула лишь тогда, когда подошли солдаты. И принялась если не реветь в голос, то хотя бы обречённо подвывать.

Андрен вздохнул. То её женское право. И никому его не оспорить. Но не так он призыв представлял. Прошлой осенью всё как-то красивее казалось. Там заранее к приезду легионеров готовились, людей нарядных строили, а уходили призывники с добрым словом в дорогу, а легионеров хлебом угощали.

«А сейчас что? Сущее наказание! Куда только боги смотрят»? – подумал малец и храбро сделав шаг из шеренги, радостно заявил:

– Мне двенадцать вёсен! Меня берите!

И даже достал меч, показывая капитану, что держать его в руке умеет. А всё остальное – дело случая.

– Хилый, – с ходу оценил бойцовские качества бывалый рубака как «неудовлетворительные» и поморщился. – отожрись сначала!

Десятник Рэджи заржал.

– Этот отожрётся, как же. Соплёй перешибить можно. Вы на следующую весну на него глаз положите. Авось, крепче будет.

– А его почто не берёте? – ткнула в десятника Голованя ведьма следом. – Он же рубака что надо! Опытный ветеран. Не хромой, руки-ноги на месте.

– А я своё отслужил, – отмахнулся Рэджи, показывая медную, давно позеленевшую от всех невзгод заколку на плаще. – За порядком кто в деревне смотреть будет? Ты что ли, старая? Да тебе только волю дай. Все улицы орками провоняются! Правильно говорю, ваше благородие?

– Ветераны не служат, – подтвердил сотник с коня, признав значок сразу. – Ветераны передают опыт. Если Головань этого заморыша выучит к следующей весне, толк будет. Тогда и послужит.

Мэги как раз подвела к капитану за руку Чини и что-то горячо зашептала ему на ухо. Тот кивнул, оглядывая девчушку с голову до ног. А как дослушал, присмотрелся уже как следует.

– А не врёшь? – только и спросил он следом. – Молода для двенадцати вёсен больно.

– Магия вне возраста. Навык либо есть, либо нет, – добавила ведьма, и глаза её полыхнули зелёным огнём. То была не магия очарования. Просто себя обозначить, что есть и другие наставники на деревне. Ничуть не хуже десятника.

Ведьма тут же протянула Чини стакан с водой, потребовав:

– Не робей! Покажи капитану своё умение.

Девчушка налила на ладонь воды. Маленькая ладошка быстро переполнилась ей, но за край не потекла. А Чини всё лила и лила воду из кружки на руку. Та лишь собиралась в шар на поверхности маленькой ладошки, так и не желая проронить ни капли мимо.

Жители Старого Ведра хором ахнули, на миг забыв про все проблемы. Как же раньше не доглядели, что магик среди них поселился? Если такому знаки внимания с самого раннего возраста оказывать, того и гляди, припомнит, как повзрослеет. И вниманием почтит при случае.

Сотник примирительно ухмыльнулся, поглаживая усы:

– Что ж, твоя правда, ведьма. Держи свой золотой… Казначей, выдать довольствие ментору!

Молодой и поджарый служака спрыгнул с повозки, подбежал к ведьме и вручил золотую монету из объёмного кошеля. Ведьма повертела её в руке. Много в деревне на золотой можно сделать. Лошадь купить, колодец выкопать, дом поправить, а то совсем покосился.

Но едва посмотрев на погрустневшего Андрена, она тут же протянула его обратно.

– Возьми, сотник. Пусти на довольствие этого паренька. В казармах пусть отожрётся, да нужды не знает. Дух его силён. Знатный боец будет. Авось, вернётся орков бить по весне. По лесам окрестным. Да нам поможет. Деревне такой защитник нужен. Сберегите его для нас!

Капитан, что стоял рядом, тут же засмеялся в голос:

– Этот дрыщ? Ой, рассмешила! Ему бы с гоблином управиться.

– Бери золотой, говорю. Да позаботься, как дядька. Будь ему наставником, как положено.

– Воля твоя, ведьма. За золотой я и из этого рохли мужчину сделаю.

– Что ж, казначей, запиши мальца в отряд, – принял решение и сотник. – Добровольцы нам нужны. Двенадцать, так двенадцать.

Андрен округлил глаза, ушам своим не веря. На золотой старая ведьма могла корову завести и сыра голову купить размером с лошадиную. Или другой снеди на пару месяцев чтобы хватило!

– Благодарствую, Мэги! – залепетал он горячо. – Я верну тебе! Я всё тебе верну сторицей!

На радостях обнял ведьму. Признаться, в его возрасте, уйти с легионерами было единственным способом покинуть ненавистную, а теперь ещё и опасную деревню, где орки как к себе домой ночами ходят. И счастью его не было предела.

– Верну.

– Вернёшь, да как-нибудь иначе. И не мне, а людям, – улыбнулась ведьма и тепло обняла его и Чини.

Горячо прощаясь. Слёзы выступили на глазах с поволокой.

– Ну, полно вам тосковать, – утёрла их Мэги. – Ваш путь только начинается.