Степан Мазур – Варленд в огне (*60 иллюстраций) (страница 8)

– Да-да, и Порась окружил дом Бобрида. Богов гневит, на место вождя метит. Девону сразу пленил, а матери её руку сломал, как сопротивляться вздумала. А чего сопротивляться? Мужики спорят – не лезь.

– Беда, значит, – вздохнул вождь, ещё ни разу в глаза не видя свою тёщу.

– Беда, да урон один, – кивнул лучник. – Разобраться бы с этим надо, да поскорее.

– А Старейшина чего? – спросил Андрен, толком и не зная на кого положиться в селении, где ещё не бывал.

Будь у него больше сил, тут же бросился в седло без раздумья. А там стеганул коня и будь, что будь. Скакать умеет. В деревне и без седла катался, когда пастухом в Старом ведре промышлял, чтобы зимой без обуви не остаться. Но сейчас телу в кровати ещё бы пару дней отлежаться. Не до резвой езды.

С другой стороны, если Девону попортят Чини на радость, то союза не будет. Зато враг прямо у границы встанет.

«Вот и выбирай из двух зол меньшее», – скривился человек.

– Старейшина остался Порася образумить. Разговоры ведут, дабы кровь в селе не пролилась напрасно, – сказал уже человек с топором. – А нас к тебе послал за советом. Говорит, ты вождь, ты и решай, как оно будет.

– Что прикажешь делать, вождь? – подстегнул лучник, подводя скакуна. – Наши лошади – твои лошади. Бери любых, да порядок наводи. Ты – человек. Люди кровь людей проливать не должны. Вокруг и так врагов три верха с поверхом, – тут лучник невольно посмотрел на орка, но продолжил тем же тоном. – Бобрид многим кровь попортил. Старые союзы распались. Новых покуда нет. Но коли зазеваемся, подерут нас, что волчья стая подранков.

Андрен кивнул, подошёл к коню лучника, взял его под узды. Грок подсадил в седло вождя, подставив руки в замок. Топорщик также подвёл коня воеводе.

Но едва тот потянулся к узде, вождь остановил его словами:

– Нет, Грок. Мой воевода останется собирать Кулаков и прочих воинов по моему призыву. Жду следом с подкреплением. Лучник людей с вами пусть пешим прибудет. Он налегке.

– Но как же я тебя одного отпущу, вождь? – удивился Грок.

– Я не один. Я среди своих людей, что о клане и Девоне заботятся, – ответил Андрен и кивнул гонцам.

Топорщик и мечник переглянулись, словно не ожидая, что двоим придётся возвращаться на конях, а не пешком, вскочили снова в сёдла без помощи. Наездники умелые. То сразу видно. Один позади поехал, другой спереди.

– Токмо быстрей надобно, Порась подолгу ждать не привык, – добавил тот, что был с топором.

Всё дальше отдаляясь от кузни, Андрен без спешки, едва заметно понукал коня, оказавшись посередине этого эскорта. В галоп не спешил. Раз Девону взяли в заложники, то этого не изменить по щелчку пальцев.

«Если сразу кровь не пустили, значит разговора ждут», – прикинул человек: «Выждать бы время и всеми воинами выступить, но люди могут решить, что не торопится вождь селение защищать. Значит, плохой из него защитник. Уже не до свадьбы будет. Не примут такого правителя. Что хуже тогда»?

Перестук копыт. Вот и подлесок. Седло натирает зад с непривычки.

– А что же Порась? – спросил вождь. – Взаправду так богат землями?

– Лучшие, что есть, все его, – донеслось от мечника спереди, говорил он в пол-оборота, через плечо, чтобы меньше мешал ветер. – Север огромен, но плодородные земли по большей части лишь на юге. Севернее всё больше пастбища, леса, да пригорки, что лишь для горных козлов подходят. Те ноги на камнях не ломают и забираются туда, куда лишний раз не сунешься, коли ноги побережёшь. Наше короткое лето требовательно, а долгая зима за каждый день спросит. Отдыхать с вывихами и переломами некогда.

– А что же прочие крестьяне в клане? Тоже против раздачи земель по справедливости? – спросил Андрен, заметив, что мечник остановил лошадь, пропуская его вперёд по лесной дороге.

Та сузилась. И двоим всадником стремя в стремя ехать стало тесно.

– Да где ж та справедливость? Одни воевали, своё кровью взяли, а другим так достанется, – донеслось от топорщика сзади.

Он закашлялся, словно ляпнул лишнего.

Холодок пробежался по телу. То ли от тени и ветра, то ли от предчувствия нехорошего.

«Видно зря бога прогневил», – ещё подумал молодой вождь без особого опыта.

– Не хватает земли достойной людям, выходит? – прикинул Андрен вслух, стараясь говорить как можно громче. – Или вся забота лишь о том, чтобы соседу больше не досталось?

– Он хочет сказать, вождь, – донеслось снова от мечника. – Что земли у селян много. Наследием богаты. Но больше отрезков у тех, кто предпочитал войну. А такие землей редко занимаются. Порась же своим трудом сначала сам пахал, потом батраков сменял за урожай богатый, а после уже каждый в деревне либо зерна мешок ему должен были, либо коня, либо козу. Все в долгах ходят. И потому недолюбливают. А сам он давно не работает, но людей своих в обиду не даёт. Работаешь на Порася – голодным не ходишь. Так у нас повелось. И Бобрид ничего против того не имел, так как тот крестьянин зажиточный и воинов его кормил. А тут… ты. С новым правом.

Дорога заплутала меж кладбищами. Здесь, среди надгробных камней и высоких деревьев, среди тени листвы и капища, Андрен словно свежий воздух почуял. Задышалось легко, в голове прояснилось.

– О наследии, значит, печётесь? Как же мне работать среди прочих, коли мой отец работал, и дед уже трудился на моей земле? Как отдать её другим? – спросил мечник.

Лошади остановились позади. Стук копыт прекратился. Вождь и сам придержал коня. Спереди кусты зашуршали. И из-за каменных надгробий, деревьев и кустов высыпали люди в чёрных одеждах. Кто с копьями, кто с луками.

Андрен поморщился. На воинов не походят, но по рукам видно, что обращаться с оружием умеют. Сорви он коня в галоп на прорыв, затопчи хоть одного-двух – другие остановят. Не остриём, так стрелой в спину нагонят. А если спешиться и в кусты сигануть, то в два счёта поймают.

– Тут какое дело… вождь. Воины землю потеряют за походы и выслугу клану. И не заметят то люди войны, – снова сказал топорщик уже насмешливым голосом. – Им лишь бы в бой. Других забот предпочитают не замечать. А такие трудяги как мы в раздрае. Мы сами своих коней добыли. Да не в бою, а за труд на рынке сменяли. И оружие сами справили или купили. Так что же, снова гнуть спину будем за жалкий отрезок земли? А может быть и чужой снова поднимать, удобрять, облагораживать? А прочие на наши земли придут и урожай возьмут готовеньким? Разве это справедливость, вождь?

Андрен, осознав, что угодил в ловушку, задумался о возможных вариантах. Но даже возьми он с собой Грока, ничего бы не изменилось.

«Только зелёного собрата сразу бы пристрелили. Или на копьё подняли», – понял человек: «Будь с ними и отряд Кулаков, ничего бы кроме крови тоже не вышло. Так что теперь мне? Время тянуть? Да не дадут того времени. Всё продумали… люди».

Впервые пожалев, что находится не среди орков, вождь сдержал бранные слова и продолжал говорить по возможности уверенно:

– Как только начертят подробную карту и подсчитают наши общие территории обоих кланов, каждому дам ровно столько, сколько может обработать его семья.

– Что моё, то моё по праву! – возразил тот, кто судя по ветхим одеждам и с хлевом с трудом справлялся.

– Зачем тебе больше земель, чем поднять можешь? – обратился к нему напрямую Андрен. – Но, если твой участок был, так за тобой в приоритете и останется.

– Что за приоритет такой? – даже растерялся мелкий крестьянин.

– То право первого занявшего, – охотно разъяснил ему Андрен, затягивая время.

– То хороша мысль. Но ты, вождь, сам покумекай, – продолжил мечник. – Рабов наших освобождаешь, земли забираешь, раздаёшь бездельникам и пропойцам. Что воюем, что пашем, то уже не важно будет. Самим всё обрабатывать придётся. Не дело это! Скажи, Вирась?

Топорщик кивнул:

– Да, брат Мирась. Малец ни дня не работал, а нас заставляет вместо рабов трудиться… себе на благо.

– Почему же себе? Всем! – возразил Андрен.

– Знаем мы то благо для всех, – расхохотался Вирась. – Но оно благо для вождей, не для прочих людей.

Андрен обвёл взглядом братьев и тех крестьян, кто приближался с копьями и луками, и сказал всем заговорщикам:

– Батраки – хорошие работники лишь в первое время. Потом они же тебя на вилы и поднимут.

– Меня-то за что? – удивился Мирась.

– Да хотя бы за то, что не за себя работают, а за кого-то жилы рвут. Я же дам им возможность трудиться на себя и ради блага клана. Чуете разницу, братья? На себя, ради общего дела. Не для господ.

– Хороши слова, да вериться с трудом, – ответил топорщик Вирась.

– Чую я… – добавил Мирась, – … что Порась будет клану лучшим вождём, чем ты, поросль бледно-зелёная, да не северная.

– Я не орк, я человек, – осторожно заметил Андрен, стараясь избежать быстрого конфликта.

– Не жил ты нашими заботами, сопляк. Не поймёшь и устоев. Ты имперец, по манерам видно. А раз имперец, то и нас не поймёшь. Чего с такого вождя взять?

Андрен освободил ногу из стремени, перенёс через седло и соскочил. Хотел в лёгкую, но ноги дали слабину. Упал. Зарылся руками в грязь, перемешанную копытами.

Рассмеялись и братья, и крестьяне. Не часто перед ними высокие господа падали.

– Глядите-ка! – воскликнул мечник Мирась. – А вождь наш никак сам решил землей заняться? Ну давай, паши, а мы посмотрим.

Андрен чуть приподнялся под общий смех. Оплошал. Но тут же оскалился, разделяя смех со всеми. А как перестали смеяться, тут же спросил: