Степан Мазур – Варленд в огне (*60 иллюстраций) (страница 10)

Замыкающим «хвостом» отряда вождя была толпа крестьян с вилами, копьями, луками. Всего с полсотни. Но с каждой новой улицей в деревне их становилось всё больше и больше. Любопытные прибывали, слухи ширились. После события на кладбище одни хотели посмотреть всё ещё на вождя, а другие уже на потенциального некроманта.

Гнева, радости, недоумения и гордости среди толпы было примерно поровну. Одни вождя ненавидели заочно за то, что кости растревожил, другие превозносили за желание уравнять всем жизни на селе хотя бы на словах. Но, по сути, тем и другим было интересно лишь одно – какую цену придётся заплатить?

Процессия вывела к дому вождя. Двухэтажный наследуемый дом Бобрида мало чем отличался от дома семьи Грока. Андрену на миг показалось, что просто вернулись к тому же строению. Потому что как на вид, так их возводил один и тот же строитель.

У дома с десяток мужиков с большими, круглыми щитами. Но повернуты не к процессии, а к дому. Щиты над головами навесом, а среди навесов Старейшина. Уже не кричит, но хрипит лучникам в окнах.

– Что же вы делаете, окаянные? Богов побойтесь! Вы в этой деревне с основания живёте! В своих стрелять? Да чтоб вас молния поразила, отступники!

Андрен присмотрелся к щитам. Там с два десятка стрел торчит. Но раненных или убитых вроде нет. Или оттащили, укрыли в безопасном месте.

С приближением процессии солдаты оглядывались на орков. Эти здоровяки без щитов. Сблизятся – быстро постреляют. Но люди за их спинами тоже без щитов. Высыпались в струнку за пределами полёта стрелы, наблюдают. Не так много забав на деревне. Ещё меньше – кровавых.

Андрен, не слезая с коня, поманил Старейшину. Щитоносцы шаг за шагом отступили от дома, всё так же выдерживая строй и ступая нога в ногу, как единый механизм. И шагали так, пока не отошли на безопасное расстояние. Лишь тогда опустили щиты, разомкнули строй.

«Таких бы в броню заковать, латными много пользы принесут», – невольно прикинул вождь, пока слушал доклад Старейшины.

Старик ничего нового не сказал. Порась внутри, захватил Девону, мать её уже не воет внутри.

– Похоже, рот ей завязали, проклятые мучители, – заключил лысый старик. – Подождём? Кто со своими воюет – богам не угоден. Авось, земля перед ними разверзнется или хворь какая поразит.

Вождь усмехнулся и отдал ему оба оружия.

– Столько времени ждать у нас нет.

– Ты что задумал? – спросил Грок.

– На переговоры пойду.

– Я с тобой!

– Это ценители старины. Нового ничего не приемлют. Старый мир подавай. Орк их сейчас только взбесит, – заметил вождь и добавил тише. – Прости, воевода, но я лучше сам.

– Обожди тогда, – прищурился напарник. – Солнце садится. Скоро коню в зад не попадут. Говорят, возмездие терпеливо.

– А я – нет! – ответила Андрен и оставив оружие и коня своему отряду, закричал. – Пора-а-ась!

У дома собралось без малого две сотни существ. И всё только прибывали новые лица.

– Это я, вождь обоих кланов – Андрен Хафл, – представился имперец. – Говорить с тобой буду. Убери лучников!

Один из трёх лучников из окна исчез. На смену ему вылезла усатая морда с куцей бородкой. Порась давно пытался опустить бороду, да всё не росла. И чего бы он не делал, положения это не меняло.

– Вождь? Сам пришёл? – удивился захватчик. – Ну ты и зелен, как я посмотрю. Да не кожей, а душой. Умом боги обделили? Сейчас стрелу грудью поймаешь и нет, почитай, вождя.

«Видно ты головой ослаб, что оскорбляешь меня при народе. Тот же народ тебе потом и припомнит», – подумал Андрен, стерпел обиду и приблизился на расстояние поражения.

– Всё сказал? – был его ответ.

– Чего тебе, вождь на день? – вновь насмешливо обронил Порась. – Вот спустят стрелу, и закончится день твой.

От лучников в доме послышался смех.

Гнев поднимался изнутри от слов насмешника. Хотелось уйти и отдать приказ штурмовать дом. Тогда голову шутника на пике быстро поднимут. А лучникам по паре пальцев отрежут, если не убили никого.

«Но внутри невиновные есть, да и жизни солдат за усатого насмешника разменивать во времена, когда каждый не счету – не дело», – так мыслил уже не магик, но вождь, которому другая мера ответственности положена.

– Ты осквернил мой дом, что принадлежит мне по праву силы. – заявил Андрен чисто для собравшейся толпы. – Хуже того, ты пленил деву, что мне обещана. Спустись и прими наказание! Видят боги, ты за всё ответишь.

– Вот ещё, – фыркнул Порась. – Я жил в этой деревне, когда тебя ещё на свете не было. Мой отец – один из её основателей, жил здесь и здесь же помер. Ты же – чужак. Уходи, откуда пришёл. А с девой я твоей сам разберусь. Ибо не твоя она. Мне её Бобрид по осени обещал. Да не дотянули до праздника Первого Урожая. А ты знаешь, что на севере он единственный? Это в Империи твоей по два урожая снимают, говорят. А здесь некогда нам прохлаждаться. Спины гнём. А такие как ты приходят и всё забирают.

– Что на южных окраинах империи делается, не твоя забота, за себя отвечай! – ответил грозно Андрен. – С Девоной всё в порядке?

– Да чего с ней будет? – ответил насмешливо пленитель. – Рот только завязали, чтобы попусту языком не молола. Несёт невесть что.

– А с матерью её, почтенной Деборой, всё ли в порядке? – осведомился Андрен не столько для себя, сколько снова для существ вокруг, что слова его запомнят о заботе и другим передадут.

– Почтенной? Такой змеи ещё поискать! – продолжал гнать свою линию пленитель. – Я корову ей подарил. Козу подарил. А она меня и на порог не пустила. Говорит, «не ты вождь». В общем, получила по заслугам. Лежит, уже и не воет. Так, скулит помаленьку. Дурная семейка, как по мне. Но ничего. Я всех перевоспитаю.

Вновь поднялся гнев в Андрене. Уже из самых глубин души.

– Отпусти раненную. Почто страдать заставляешь? Пусть ей знахарь займётся!

– А мне что с того будет?

– А что ты хочешь, Порась? – спросил в лоб Андрен. – Вождём стать? Не бывать тому! Тебя я на ристалище не видел.

– Я хочу, чтобы всё как прежде было, – ответили из окна. – Я по правую руку от вождя, а тебя нет.

– Но я есть! Я пришёл и взял победу. Хочешь ты того или нет, этого не изменить. Если же о земле своей печёшься, то сколько у тебя той земли-то?

– Так от старого пня и до трёх берёз, почитай. И от горелого куста до ямы, – тут же припомнил Порась. – Это не мало. На жизнь хватает. И чтобы козу с коровой кому ни попадя дарить можно было.

– Если отпустишь всех заложников и сам на милость мне сдашься, ровно столько же земли у тебя и останется. Но сам обрабатывать будешь. На слуг не надейся. А батраки твои уже целый день, почитай, как свободны. А всё за тебя работают. Опускайте луки, ребята. Те для охоты на дичь и зверьё, а не на соклановцев. Я хочу видеть вас на башнях сторожевых, а не в доме. Спускайтесь. Никто вас не тронет.

Несколько лучников исчезли из окон. Переговоры тому виной или сумрак, что захватил небо в преддверии ночи, уже не сказать, но дом стал полон голосов.

– Это как же? Это что же получается?! – посыпал вопросами Порась. – А не обманешь?

– Слово вождя. Земли твоей будет ровно столько, сколько сказал. А всем прочим столько, сколько обработают. Если же служить клану будут, то тоже голодными не останутся, ещё и монеты получать будут. А мне не веришь, так у братьев своих спроси. Мирась, Вирась, за брата вы ещё слово держите, али уже вождю служите?

Братья молча вышли из толпы, развели руками. Так как ни кивать, ни кланяться не могли. Совсем земля на голове высохла. И чесалась голова так, что хоть богов умоляй палкой поскрести.

– Братья? И вы туда же? – обронил Порась в сомнении.

– Так а… милостив вождь, – ответил младший брат, что лишился топора, но не головы.

– Своей головой теперь думать будем, – добавил средний, что лишился меча. – Не брат ты нам больше.

– Недотёпы! Ничего доверить нельзя, – только и ответил Порась на это.

Дальнейшее от старшего брата не зависело. В окнах все исчезли. В доме вдруг загремело, послышались крики вперемешку с угрозами.

Грок вышел вперёд с ятаганом наперевес, словно готовый ворваться в дом первым. Орки, щитовики и Старейшина подскочили следом.

– Ты за всё ответишь, Порась! – заявил Грок. – Отныне и навсегда в этой деревне любые злодеяния наказуемы. То слово вождя, а я его длань правосудия! Я – воевода!

Не дождавшись ответа, орк принялся рубить дубовую дверь, нанеся пару ударов, понял, что для морёного дуба это бесполезно. Лишь поцарапал. Тут же уступил Кулаку-молотобойцу, но тот успел лишь размахнуться.

Дверь открылась сама. А лучники без луков тащили за руки и ноги трепыхающегося Порася с разбитой губой и затекающим подбитым правым глазом. Если до порога он брыкался, то как только лучники кинули его под ноги вождю, замер, как добыча перед хищником.

– Прости, вождь… каюсь, – послышалось от него.

– Связать мятежника, но урона не чинить. Бросить в яму до утра. Пусть о поведении своём подумает, – распорядился Андрен и перешагнул порог. – Лучники же со мной остаются. Кто способен вовремя одуматься, прощён в числе первых будет, но прежде пусть всю траву в округе прополют. Посмотрю к утру каковы в старании своём,

Освобождённая Девона едва с ног не сшибла. С разбегу прыгнув на него, обхватила ногами. Стала целовать в лицо по всей окружности от бровей до подбородка, приговаривая:

– Милый мой, хороший мой, пришёл за мной. А я так ждала. Так ждала!