Степан Мазур – Варленд в огне (*60 иллюстраций) (страница 6)

– Хороша легенда. Вот только…

– Вот только что?

– Ни один из Кулаков не вышел супротив Бобрида, – напомнил Андрен. – Умелые же войны. Могли и победить.

– А вот не признают они правления, не понимают его. В морду дать – это понятно. Напился кваса и маши кулаками. А править – зачем? Отец говорил, так они его слушались. Сами не говорят. Больше делом заняты. Как и Зубы. Только одни войной лишь живут, а другие – трудом. Настолько разные, что нужны другие орки, чтобы их разбавить. А признали бы меня те и другие? Тоже вопрос.

– Как же тебя не признать? – удивился Андрен. – Ты сам говорил, что многие помнят твоего голема.

– Так-то и помнят, что он каменный, – ответил довольный орк. – С детства меня считали посланником Камневика. Но как оно теперь, не ясно. Долго меня не было. А как явился, так вместо боя коленки дрожали. Хорош воин!

– И что с того? От боя не отказывался. А кто захочет, тот припомнит и как защитил деревню от хитрых, проворных гоблинов в ночи, когда те воины в поход отлучились и остались лишь женщины, старики и дети. А ведь малец был совсем… Погоди-ка! Но ведь Зуб в походы не ходил! Значит, и сыновья его в деревне были!

Грок с довольным видом облизнул клыки, постепенно расплываясь в довольной ухмылке.

– Твоя правда, как пришла беда, так попрятались работяги. Трудолюбивы, но трусливы, что зайцы. Одного меня и хватило, чтобы топор подхватить. Может за воеводу и вправду признают?

Оба подошли к скамейке. Андрен с удовольствием присел. Ноги гудели. Слабые, коленки трясутся, будто кур крал. Ему бы не то, что оружие носить, ему бы вспомнить былое, как ходил весь день напролёт по лесу.

«Не скоро в строй с кланом встану», – отдавал себе отчёт Андрен: «А вызови кто на поединок – хватит одного удара, чтобы нового вождя следом поставить, а меня прикопать поглубже, чтобы глаза не мозолил».

Грок же так вовсе почти свалился. Находился за день с делами клана до самих мозолей в новых сапогах, одним из Зубов справленных. Зуб-Кожевник – знатный обувщик. То каждый в деревне знает.

Андрен и сам притомившись от дел, сорвал тростинку, закинул в рот и спросил.

– Зубы свою работу знают. Быстро батраков распределят по работам и строительству. Но скажи мне как воевода, стоит опасаться Кулаков?

– Не знаю, вождь. Как по мне, так сейчас всем интересно, что ты дальше отчебучишь. Одно ясно – лучше Кулаков воинов в клане нет. Но кому служить будут – пока вопрос. Из полусотни братьев в живых осталось семнадцать. Но те – сила, с которой стоит считаться в деревне.

Андрен присмотрелся к ближайшим представителям Кулаков: рослые, крепкие, шлемы рогатые носят, да ботинки на меху зимой и летом, да с толстой подошвой. Вместо портков – накидка, что юбка. А торс обнажён, открыт ветрам. Только ремни через плечи висят. С луком и колчанами, с перевязью для мечей и топорами. А один орк и вовсе с молотом стоит, облокотился, наблюдает. Глаз не отводит. Они отойдут – он подойдёт. Они дальше – он дальше. Но не ближе, чем на полёт стрелы.

Открытой вражды братья-воители не проявляли. Близость Грока к вождю их успокаивала.

«Но пока ни один не подошёл, не поприветствовал. Что тоже показательно. Выжидают», – решил Андрен.

– Остальные варвары любят тебя, мой вождь, – обронил Грок, глядя как очередной батрак упал и поднялся у ног человека.

– За что? – зевнул бледный наследник, поглядывая на яркое солнце.

Лето в самом разгаре. Загорит ещё. Трава сочная, птицы звонкие. Из леса доносилось пение иволги. Сил набирайся на зиму, пока можешь. Вскоре дожди пойдут промозглые, ветры задуют морозные, здоровье понадобится.

– Почем мне знать? Может за волю, а может и за надежду. Ты анонсировал столько забот клану, что глашатаи читали народу битый час на пока лишь размеченной площади. Но что обещано, то нельзя потрогать. Понимаешь?

– Нельзя, но верить хочется, – понял Андрен. – Все надеются на лучшее, пока зима не придёт.

– Вот они и пытаются поверить. Поговаривают наши ходоки, что Старейшина глотку рвёт в людском селении, что ты – человек. И к человеку идти трудиться не зазорно. Ну а что сосед зелёный, так с кем не бывает? А Шаман здесь с пеной у рта всем носом тыкает, что мы с тобой плечом к плечу по таким лесам ходили, где волки заблудиться боятся.

Андрен почесал заживающую татуировку на запястье, обронил:

– Полагаешь, все поняли, что я имел ввиду?

Грок прогрохотал в голос:

– Да ни в жизнь. Тут для начала увидеть надо, пощупать, некоторым даже лизнуть, а потом уже понимать. А сыщутся и те, кто и как увидит, не поймет. Пока по голове не треснешь, сразу не дойдёт. Но до всех рано или поздно дойдёт, за это не переживай. Все поймут с пары ударов, что вместе мы лишь сильнее станем. А когда не тебя бьют, а ты кого-то в хорошей компании – это вдвойне приятней и доходчивей выходит. Только бы дожить до той поры, дотянуть малёхо, дров не наломав. А сейчас всё тонко и шатко. Дунь – и порушится сразу. Что ртом, что задом.

– Грок!

– Да так Шаман постоянно говорит.

Вроде только что небо было пустое, как ветер быстро нагнал туч. Полил быстрый дождь. Смотришь на один край поля – идёт. На другой смотришь – уже прошёл.

Переглянулись, поднялись путешественники и снова пошли гулять по округе. Ноги, словно обрадованные влаге, довели до самой кузни.

Та стояла на окраине деревни. Кому рядом жить захочется? По округе громыхало молотами, и звенело молоточками так, словно боги гневались, а гномы им вторили.

Андрен отметил, что рядом с кузней высыпали горку руды, а орки поблизости на телеге и рядом, толкали застрявшее колесо и понукали волов, те везли уже новую порцию от рудокопов. Молодой подмастерье у кузни копался в руде, набирая в ведро то, что отделил при высокой температуре от шлака и мастер обратит в железо. А пока морда перемазана так, что и клыки черны.

– Это Зуб-Молодой. Младший брат их, – охотно объяснил Грок. – Ровесник мой. Свезут вскоре к кузне всю руду, что в клане его братья Зуб-Уголь и Зуб-Рудокоп добыли за лето. Мы завалили кузнеца с подмастерьем работой так, что хоть день и ночь работай – всё не переделаешь и до первого снега.

– Но ведь не ради войны горн кипит, – отметил Андрен. – Много бытового инструмента требуется для строительства. Всё от гвоздя до подковы. От крюка до молота. Ради чего ещё работать, как не для этого?

Грок обошёл вокруг кузни, посмотрел обратно на деревню, и обронил:

– Видят боги, Андрен, радостно мне, что хоть эти дни север спокоен. И пот не на поле боя проливают орки ли, люди ли или прочие варвары, а в труде.

– Твоя правда. Но раз мало кузнеца и подмастерья из орков, приведём им и людского мастера в помощь. Бронника вижу, не хватает. Да помощника помоложе и покрепче. На руду плавить поставить, чтобы кузнеца не отвлекать. Литейщик нужен. В восемь рук пусть трудятся. Не в четыре.

– Так тебе орк и пустит человека в свою кузню.

– В кузню клана, – подчеркнул Андрен. – Или пустит. Или рядом от усталости сляжет. И первым снегом тело Зубов заносит. Хоронить не позволю. Глупость наказуема.

– Одно скажу точно, – продолжил орк. – Заинтриговал ты народ. Обычно никто не кланяется до посвящения. А тебе уже столько просьб выложили, о которых раньше и заикнуться боялись. Вот она – сила новаторства и просвещения. Пообещал – делай.

– Посвящения, говоришь?

Грок кивнул.

– Ты ещё не прошёл обряд, но расположение завоёвано. Обещать, конечно, каждый может, а теперь докажи на деле. И не магией какой-нибудь, на неё тут плюют и растирают, а так… руками.

– Что за посвящение-то? – заинтересовался человек.

– Всё как у всех. Ты их накормишь, а они перед тобой головы склонят, – ответил орк. – Ну, Шаман склонит, ему на колени падать не пристало. Воины на правое колено припадут. Рабочие на левое. Прочие на оба, да ту же голову склонят.

– Да не нужно мне это коленопреклонение! – возмутился человек.

– Так раньше надо было думать! – в тон ему ответил Грок. – Шаман шепчет, что весть о земле для всех встретили с восторгом и люди и орки. По большей части, конечно. У нас Кулаки морды хмурят, а у тех… Старейшина болтает всякое. Но пока ничего конкретного. Придёт – сам расскажет.

– А ты расскажи мне лучше про Шамана и Старейшину побольше. Кто такие? Чем живут?

Орк задумчиво посмотрел на молодого Зуба, что бросил ведро и подошёл поклониться. А там и молот кузнеца затих. Прислушались.

– Про Старейшину поговаривают, что он был воеводой ещё отца Бобрида. Больше про него мне ничего не ведомо. Шаман наш знатный знахарь, да стрелял раньше так, что птиц бил в пике. Но как подслеп, лук бросил. Боги смилостивились. С тех пор может общаться с духами предков, лечить, но больше словом поможет. В этом не сомневайся.

– Протянут оба четыре весны-то?

– Никто не знает, когда нам суждено встретиться с богами, вождь, – пожал плечами Грок. – Но с чего ты решил, что нас примут на обучение далее? У нас и так тут работы на жизнь вперёд. Куда далее стремиться-то? Ты и так вождь… а я воевода. Это потолок, о котором многие и мечтать не могут.

– Давай так, воевода, – хмыкнул человек. – Как только покинем земли клана, ты снова будешь называть меня братом.

– Мудрое решение, вождь, – усмехнулся Грок. – Мне бы только снова поближе к книгам попасть, уж я бы там всё перечитал… с большим старанием, чем раньше. Но до этого через поход нужно было дойти, тренировки и… жизненную необходимость.