Степан Мазур – Варленд: наследие (страница 4)

Совсем не просто было концентрироваться на обратном от «разумного». В сложном переплетении волшебного действа разум паниковал. Он старался вернуть всё в привычный, понятный ему «порядок». И сердце болело. Душевная боль не уходила, лишь накапливаясь внутри. Чувства никак не мирилось с утратой. Мысли путались, множа неблагоприятные факторы, но ритуал уже начался. Не прервать. Сколько дней подготовки пойдёт прахом, если всё остановить? Да и не это самое важное. Андрена больше беспокоило, что Грока может не хватить на следующую попытку – тает на глазах день ото дня.

Грок рванул на себе рубаху и взошёл на вторую плиту. Без сомнений лёг среди камней, раскинув свободно руки. Плита воспарила под своды, возвышаясь на один уровень со второй плитой.

Где парит душа, там и телу быть.

Андрен отныне смотрел на плиты снизу-вверх, но видел не глыбы камней, а всё те же трехцветные глаза Варты. И бесполезно – моргай, не моргай. Они не уходили. А вот сосредоточение уходило. И плиты, воспарив на десятки локтей в обрамлении вспыхнувшего света алых камней, затрясло.

«Сосредоточься»!

Круг некромантов, обеспокоенный вибрацией камней, усилил энергетический нажим, давая маны больше необходимого. Андрен ощутил прилив сил.

Но что силы, когда ответственность переплетается с болью потери? Что это поддержка, когда в голове сидит заноза, что НИЧЕГО не смог сделать, когда брат терял любимую, когда сам позволил себе умереть, умертвив и вторую половину? Почему он – причина их боли?

«Так на кого злость? На молодого императора, который оказался рядом или на самого себя? На свою слабость с самое неподходящее время? Мог ли я позволить себе быть слабым»? – ворвалось в сознание, возобновив внутренний диалог.

Обрадованный, тот захватил разум и возобладал над самоконтролем. Камни вновь затряслись.

«Сосредоточиться! Ради живых»!

Андрен закрыл глаза и взял себя в руки. Вибрация плит прекратилась. Но тут всё пошло не по плану. Вперёд вышел Беспалый. Князь почувствовал его, поднял веки.

– Что ты хочешь?

Слуга же поднял перед князем-некромантом две руки. В одной были пелёнки с замотанными в них орчёнком. В другой – нож.

– Довольно лицемерия! – крикнул Беспалый всем собравшимся. – Наш господин мёртв! Это – мастер иллюзии тени. Он лишь выдаёт себя за Великого Некроманта!

Толпа загудела, мешая сосредоточению. Насыщение заклятья прервалась, цепь сложно возводимой магической конструкции принялась разрываться.

– Что. Ты. Делаешь. Тварь, – побагровев лицом от тяжести отката заклинания, обронил Андрен.

Момент, когда он был наиболее уязвим, слуга Фолиана подобрал идеально. Разве что не вонзил в сердце нож, а собирался вонзить его во младенца.

– То, что должен, – ответил беспалый и коснулся ножом пелёнок.

Владимир проснулся и закричал.

– Андрен, орчёнок! – донеслось с плиты от обездвиженного орка. И князь впервые услышал неприкрытую тревогу в глазах отца. – Спаси Владимира!

– Но… ты…

– Не важно! Мы… уйдём вместе! – ответил друг. – Научи его… достойно владеть топором.

«Стать истинным отцом наставником тому, кого хотел убить», – мелькнуло в голове и заклятье оборвалось. Некромант закричал, обхватив разрывающуюся от череды вариантов голову.

– ХВАТИТ!!!

Крик разнёсся по шахте ударом грома, усиленный отзвуком пустоты. Некроманты отшатнулись как от удара по лицу, разомкнув руки. Как можно продолжать? Ведь Сам прервал заклинание?

Андрен рванул руку с посохом вперёд и Беспалого с ножом подкинуло под потолок. Орчёнок в пелёнках рванул в сторону от слуги и свободно поплыл по воздуху, радостно оглашая мир весёлым смехом. Простое заклинание телекинеза сработало идеально, но полностью прервало предыдущее. Плиты под каменными сводами повело, накренило.

Князь-некромант подхватил орчёнка и запоздало воздел руки ввысь, силясь успеть сплести новое заклинание. Но то, что воспроизвёл бессознательно, теперь при осознанном подходе повторяться не желало. Плиты развернуло в падении и как бутерброд, падающий маслом вниз, они полетели к земле. Последняя шутка богов.

Этим маслом были орки. Плиты и сотни камней устремились вниз вслед за ними.

Андрен едва поднял посох, когда плиты догнав тела в воздухе, вдавили их в каменную твердь. Камни Лагарх попадали рядом, разбиваясь в крошку. Содержимое, так похожее на кровь, вылилось из их оболочек. И Беспалый рухнул из-под потолка прямо в эту субстанцию.

Всё произошло почти мгновенно, закончившись грохотом глыб и поднявшейся пылью. Князь закашлялся, поднял голову и замер, пережидая, пока осядет пыль. Вскоре обозначились контуры новой картины: из-под завала торчала рука Грока в посмертно сжатом кулаке.

Там, под каменной могилой, он обрёл свою возлюбленную. Андрен исполнил слова своего отца, воссоединив возлюбленных по Ту сторону черты. Самым худшим из вариантов.

Полный провал.

Долгие безмолвные секунды ОСОЗНАНИЯ и Андрен повернулся к слуге. Тот поднялся. Как ни в чём не бывало, принялся отряхиваться от разбитых алых камней. Он не показывал ни разбитых костей, ни ушибов. Он был цел после падения с высоты в сто локтей. Он стоял и скалился, как будто обрёл вторую, бессмертную жизнь.

Камни!

Кровь Лагарх изменила его. Но ещё больше теперь хотел изменить его князь-некромант.

На Беспалого взглянули пылающие глаза кровника. Смерть могла позавидовать этому взгляду. Посох отныне сиял таким ярким зелёным светом, что слепил слугу больше солнца.

Часть первая: «Круговорот». Глава 3 – Путь одиночек

Земли Красного королевства.

Походная сумка упала на почти ровную поверхность огромного валуна. Уставшая бард-менестрель с довольным видом потёрла перетружденные плечи. Тело после долгого перехода через густые леса невольно накренялось вперёд. Мышцы привыкли, что груз со шкурой котча, травами, котелком, вяленым мясом, солью и оружием оттягивает назад, и ноги в постоянном напряжении компенсировали наклон. А без ноши по инерции тянуло уткнуться лбом в землю.

Довольная, в своём новом алом наряде, выменянном в таверне Глаза, она много сегодня прошла. Больше, чем вчера. Это потому что позавчера полдня провалялась под тенью деревьев, слушая вместе с шумом ветра внутренний голос. Услышать себя настоящую оказалось необычайно сложно. Не найти внутри торопливого говоруна, бормочущего всякую чушь у костра, а услышать настоящий шёпот потаённого собеседника. Этот глубинный говорил такое, от чего по коже и в жаркий день бежали мурашки. Иногда после его слов хотелось сорваться с места в бег и мчаться без оглядки в неизвестность. Иные «слова» бард понимала совcем плохо. Их понимание приходило позже, когда созревал разум и приходил подходящий момент.

Чини потёрла колени и присела на сумку. Немного подумав, стянула рубаху. Вспотевшую спину приятно обдало прохладным ветерком. Грудь расправилась, ощущая долгожданную свободу.

Под руку легла фляга, красновласая дева отхлебнула. Особого аппетита не было, ягод наелась ещё поутру, но компот из них, перелитый во флягу, охлаждал, утоляя жажду и отгоняя усталость. Отбивал и желание набивать брюхо доверху. В духоте лесов стояла высокая влажность, и есть стоило лишь на ночь. Днём же заставляла себя грызть сухари, да иногда жевать кусок-другой вяленого мяса через силу.

Не разжевав его до конца, выплюнула вовсе, и ещё раз хлебнула компота. Провизия, которую собрал в путь трактирщик Глаз, подходила к концу. Поизносилась даже новая рубаха. Ветки, колючки и травы не щадили одежду.

– Если боги покинули даже наш мир, то в этом они, может, и вовсе не появлялись? – сорвалось досадное с губ.

Потаённый собеседник не спешил отвечать. Он вообще говорил мало и лишь по существу, так как знал всё и про всех. А болтать попусту – это прерогатива торговцев и бардов, а не прозревших в дороге путников.

– Или это нормально, когда демон играет роль всех демиургов вместе взятых? – добавила бард-менестрель таинственному собеседнику, которого не было.

Эхо уносило вопросы вдаль, те разбивались ветром о могучие древа и поднебесный купол. Красивой и беспощадной природе нет до них дел.

– Нет, серьезно. Существам этого мира ведь всё равно кому поклоняться? В кого верить? Разумным главное в кого-то верить и всё? Лишь бы был грозный, всемогущий и всеведающий? Или всеведающая? Некий идеал, которого никогда не достигнем, но к которому всегда стремимся? Может и мы, люди Северного мира, заставляли себя верить в богов? А их никогда и не было. Так, удобный миф.

Последние две недели вопросы самой себе вслух стали нормой. Разумных собеседников в лесу не попадалось, а вспоминать молодость в шкуре морской свинки и заводить дружбу с лесными грызунами желания не появлялось. Иногда, правда, отвечал тот – Глубинный. Сначала Чини даже подумала, что дело в забродивших на солнце ягодах. Но нет. Он приходил, лишь когда она действительно в нём нуждалась.

Ответы Его были таковы, что забывала вопрос.

Вообще задавать вопросы Ему следовало лишь в крайнем случае и только если уверена в достойной цене и значимости своего вопроса. На мелочь всегда может ответить внутренний говорун. Этого только свистни. Иногда, устав от бормотания «говоруна» и редкого шёпота «глубинного» бард поддавалась порывам излияния души. И просто пела песни, от себя. Делилась ими с миром, со всеми живыми обитателям и просто с природой, дорогой. Даже себе. Той частице, которая осталась неделимой на собеседников, которых становится всё больше и больше с каждым днём одиночества в душе.