Степан Мазур – Варленд: наследие (страница 3)
– Всё готово для ритуала, мой господин.
Андрен сжал кулак свободной руки. А пальцы на посохе побелели.
Вдох-выдох, успокоится.
«Без концентрации ничего не получится. Чего я переживаю? Просто настал миг, когда последние приготовления к чародейскому действию завершены. Дальше всё зависит от меня».
Посвящённые приближённые приготовились передать свои силы. Они все ещё готовы умереть по его приказу. На лицах многих послушание. На прочих обожание и трепет. Или это страх и ненависть? Пойди, разбери в тени.
Андрен спустился в пещеру, пройдя в ярко освещённый факелами каменный зал.
Рядом громыхнуло. Гроб упал. В чреве шахты могучий Северный орк поднял из мёда и опустил тело Нерпы на синюю мантию на камне. Обстоятельно очистил ноздри, уши, веки и лицо.
Подняв руки с посохом, князь-некромант выдохнул и как переученный маг, неторопливо начал действие. Потоки антифэира подались, показавшись из тени. Плита в обрамлении ярко-багровых камней Лагарх воспарила над провалом.
Грок застыл, наблюдая, как воспаряет под своды на куске камня тело единственной, кого любил. Там его душа, там вся его жизнь. Внизу, в нём самом осталось лишь тело. Пустая оболочка, давно переставшая иметь значение без НЕЁ. Орку хотелось подпрыгнуть вслед за глыбой и воспарить. Пусть даже без крыльев. Жаль боги не дали своим созданиям крыльев. Двуногие должны пользоваться разумом здесь на земле, а не летать бесцельно в небе, где так мало кислорода для мозга. Недаром все птицы глупые. Сами в сети ловятся и под стрелу ложатся. Разумные существа Варленда во все времена должны развиваться сами, а не пользоваться дарами богов. Пользоваться это – слишком просто. Вот достичь самим – не это ли величайшая похвала?
– Брат, ты точно готов разделить свою жизнь с ней? – донеслось через силу от Андрена.
Слова застревали у него в горле. Приходилось вытаскивать из себя через силу. Но плита парила над землей, и антиэфир был так же различим, как эфир. Всё работало. Используй волю и направляй!
Князь-некромант и вёл, пытаясь сопоставить знания мага-академика, наследие отца и записи в книги демонолога. Магия крови пахла силой демонов.
«Откуда её истоки? От магии тёмных? Нет, что-то другое. И не путь некромантии, как таковой. Да Бурцеуса уже не спросить. И Фолиан не ответит более».
Седые некроманты, одобрив начало ритуала, замкнули круг силы. Ближайшее окружение приближённых тревожно замерло, не смея и пошевелиться. Князь вдруг стал суров и сосредоточен, как истинный Некромант.
Андрену приходилось говорить совсем тихо, чтобы предмет странного разговора оставался лишь между ним и орком. Сомнения давно посеяны среди его войска. Не хватало раздуть их искры в пожар вольнодумства. Но всё равно пустынные своды бросали слова эхом, и они отдавались по ушам каждого, кто присутствовал в Шахте Крови.
– Да, – гулко отразили каменные своды, многих заставив вздрогнуть.
Прямолинейный, как всегда, орк не желал делать из беседы тайну. Его голос словно принадлежал другому существу. С самого мига избавления от влияния Некроманта, князь-некромант не мог поверить, что таким убитым, полным мук и отчаянья голосом говорил его брат. Тот, кто всегда был рядом от первых потасовок в Великой Академии до момента, пока последняя плеть не опустилась на спину орчихи. Сколько же боли он перенёс за относительно недолгий период отсутствия самого «Андрена»?
Ожившее сердце князя свело холодом. Не надо было никакой магии, чтобы видеть истину – Грок готов на всё, лишь бы вернуть Нерпу. В этом Северные орки настолько походили на лебедей, что казалось – их лепили одни и те же боги.
«Он такой же, как я. Я не вижу в нём разницы с собой», – стучало в голове.
Чем больше Андрен узнавал орка, тем меньше видел различий между расами. Разве что внешне: иной цвет кожи, клыки, внутри же – одна суть.
– Я не могу дать гарантий, что выживете оба, – вновь зазвучали горькие слова князя.
– Я всё равно не жив более. Всё… ради… неё, – горло орка как незримые руки придушили. Насилу справившись с собой, он продолжил, глядя пустыми глазами в пространство. – Это чувство внутри сильнее смерти. И страха смерти. Пусть она живёт. Мою жизнь можешь забрать. Всё не имеет смысла без неё. С ней всё ушло. Все соки жизни. А я завис меж двух миров, больше не существуя ни в одном. Лишь последняя надежда на чудо удерживает в этом мире. Так добей меня в этом, забери в тот, где она. Или верни её в этот. Молю лишь об одном – не разделяй нас! Мы – единое.
– А как же спасение мира? – осторожно напомнил Андрен, всячески стараясь стереть из памяти трёхцветные глаза Варты.
Но нет, те упорно маячили перед сознаньем, дорисовывая очертания прекрасного тела, которое та, наверняка, получила за все страдания.
«Она заслужила прекрасное тело! Она заслужила… чтобы кто-то был рядом», – эта простая мысль пролетела быстрой пташкой, мелькнула и исчезла, но князь до крови прикусил губу, чтобы не зарычать и не испортить весь ритуал. Только руки взяло дрожью.
«Как император мог прикоснулся к ней в мгновение торжества её? В момент её слабости? Доверенный вассал, приближённый ученик, друг. Как оказалось, мало смысла в этих словах… Предатель»!
Вместе с сердцем проснулись и чувства. Личное смешалось с ответственностью. Всё отразилось в глазах. Если бы орк замечал хоть что-то вокруг, он увидел бы ожившего брата, поверил бы в воскрешение. Но Грок был далеко. Он парил душой где-то там, с ней под сводами. Сенешаль Княжества и Воевода Варварства не видел ничего вокруг. Он был сам как дух. Словно умер с тех пор, когда остановилось сердце любимой.
– Он не имеет для меня значения, – с твёрдой решимостью ответил орк северного мира. – Мира не существует без неё! Пойми. Мы искали богов, но боги жили в нас, пока… пока мы не потеряли всё!
Андрен сглотнул ком в горле, остро ощутив, как за гневом приходит горькое чувство утраты. В сердце кольнуло, на глаза навернулись слёзы. Больше всего захотелось закричать: «Ты прав! Провал тебя побери! Прав!» и упасть на колени, согнувшись вдвое от боли в груди. Упасть и замолотить руками по каменному полу в припадке, не замечая взглядов посторонних.
Но сотни приближённых существ стояли на лестницах по периметру разлома и тысячи существ за пределами древней шахты ожидали лишь твёрдой решимости от своего господина. Ничего другого! Слабость не пройдёт! Нежить – не та сила, что способна принять его иначе, нежели как Некроманта, а живые капитаны – слишком разношёрстный сброд, чтобы поверить в искренность чувств. Они не были с ним с самого начала, чтобы верить во что-то, кроме силы и крови. Они – другие.
«Взять себя в руки или умереть»!
В конце концов, кто он сам для этого мира? Ни маг, ни храмовник, ни князь, только безликий, беспощадный осколок Некроманта. Выродок, в чьей крови течёт наследие Великого. Сколько в этом чуждом мире из всех живых поверит, что её можно было победить какой-то невесомой, непонятной, неизмеримой любовью? Это им с орком понятно, что такое Любовь, но все эти живые существа… разве они поверят? Разве они любили?
Орк продолжил, скупо подбирая слова:
– Воочию понимаю, что нет на свете силы более могущественной, чем Любовь… Так что давай, Некромант, делай своё дело. Я… не боюсь.
– Брат… я говорил тебе, что Некроманта больше нет. Это я… князь людей… брат твой, принятый твоим… кланом, – засипел Андрен, сдерживая разрывающие на куски ощущения глубоко внутри.
Только закалка самоконтроля мага академии не давала потерять самообладание у всех на виду. Но как же быстро она таяла! Всё пройденные уроки, весь полученный опыт – всё пшик, ничто, когда внутри надломилось хрупкое зерно истины и не даёт быт прежним.
Вот она – сила и слабость сердца!
Фолиан умертвил сердце, отрезав себя от малопонятного, непознаваемого, не поддающееся описанию, но это же «необъяснимое» и помогло его поразить. Вопреки логике, вопреки всему произошедшему, оно ударило так изнутри, что вышибло его присутствие.
«В чём сила, в том и слабость», – так учил Настоятель Храма много вёсен назад, но слова его были приняты лишь сейчас, спустя столько лиг по дороге жизни.
«Любовь, да вера в свои силы. Вот почему я всё ещё жив. Не вмешательство же богов было тому причиной, что Великий Некромант пал? Или им, как и Архимагу, был нужен этот разыгранный спектакль, чтобы бессмертная жизнь не казалась приевшейся, пресной? И это вместо того, чтобы попытаться защитить созданный мир от разрушения»? – впопыхах додумал Андрен, терзаемый ворохом самых разных мыслей.
Они носились в голове быстрее ветра, пододвигая то к одному заключению, то к другому, полностью противоположному, заставляя разум метаться бесконечно долгие секунды, пока глядел на поверженного брата.
– Довольно слов, Некромант, – обрубил Грок, вновь возвращаясь к бесцветному тону. – Мой брат умер на острове Топора. Ты – не он. Хватит своего лицемерия. Прикрываясь маской, дважды не обмануть тех, кто не желает быть обманутыми. Просто делай своё дело, Фолиан!
– Я… – князь прервался, понимая, что дальнейшие слова действительно бессмысленны.
Губы задвигались, продолжая заклинание, откопанное в глубине памяти Фолиана.
«Надо отключить мысли, чувства и провести ритуал как положено».
Попутно с обретением контроля над собой, приходилось переставлять с ног на голову заученные на зубок в своём мире магические схемы. Этот мир словно был отражением на водной глади. Суть магика использовала эфир. Приходилось отказаться от этой роли и стать антимагиком, чтобы влиять на антиэфир, заглядывать в тень. Приходилось стать князем-некромантом, забывая, что значит быть князем-магом. Приходилось отказаться от прошлого, чтобы выжить в настоящем.