Степан Мазур – Варленд: наследие (страница 2)
Глядя в сторону Моря, князь-некромант был точно уверен, что в Южном Варленде есть некий остров, где эти феи развернулись во всю и буквально снабжают антиэфиром весь новый для него мир, презрев Барьер даже в то время, когда он был силён. Они были как два сообщающихся сосуда, где в результате действия подобных полянок фей, оба мира всегда были полны энергии, что становилась маной для магов и чародеев.
Едва разобравшись с тайной эфирной дуги и магическими процессами Северного и Южного Варленда, князь-некромант снова выпал в осадок, когда увидел статую Лагарх в пещере. Это было изображение лучницы в звериной шкуре с небольшой феей на плече.
– Выходило, что южный мир людям открыли именно феи, – поделился своими наблюдениями он с Гроком.
– Возможно, они же впервые преодолели и Завесу-Барьер, – согласился в последнее время совсем немногословный орк.
Каменная статуя была стара, но по-прежнему отображала немало любопытных деталей. Так на поясе амазонки висел ятаган, а одна из её грудей была плотно перевязана, чтобы не мешала бегу и охоте, тогда как другая была прижжена калёным железом, чтобы не мешала стрельбе. Со временем, правда, традицию прижигать одну грудь заменили клеймом, как утверждала Нерпа ещё в походе, но сами амазонки уверяли, что первое клеймо им поставили боги, оттуда и пошла традиция.
– Выходит, амазонки были первыми из людей в этом мире? – Андрен пытался завязать с Гроком нормальный разговор, но тот витал в своих мыслях и все ещё на него косился, как на существо в ночи, глядя на которого у костра, сразу и не сказать, позвать такого погреться к огоньку или броситься на него с обнажённым клинком.
Однако, глядя на хмурого Северного орка, человек сам понял почему так произошло.
– Многие женщины просто остались с мужчинами на свободных землях, презрев свои исконные законы. Они просто хотели жить семьями. Материнский инстинкт оказался сильнее, – вновь поделился он выводами со старым другом. – Вероятно, одну из амазонок и звали Лагарх. Но каким образом она постигла магию этого мира до уровня богов? Каким образом оставила в пещере свои слёзы?
– Не коварные ли феи тому причиной? – хмуро обрубил Грок.
Имя неизвестной полубогини мелькало на слуху пробуждённого князя вместе с не менее загадочным «Лютым». Но где взять подробностей? Никто из подданных не вдавался в детали, привыкнув, что господин сам знает ответы на все вопросы.
Андрен даже привык, что он – единственный кладезь мудрости. Расспрашивать своих подопечных означало лишь – вызывать подозрения. Слишком резкий перепад в поведении предводителя мог сказаться на армии не лучшим образом. И всё чаще за ним из тени выглядывала пара-другая любопытных глаз слуг и приближённых.
Но работы по добыче камней не прекращались, что подводило лишь к одному – ритуал должен состояться. Отменить его означало ровно то же самое, что расписаться в своём бессилии.
Бессилии Некроманта.
Часть первая: «Круговорот». Глава 2 – Путь проклятых: ритуал
«Шахты Крови».
Несколько дней спустя.
Выходило, что чаще всего даже с Гроком предводитель не мог поделиться своими истинными мыслями, так как рядом постоянно находился Беспалый, а мысленный диалог боевым магам вернуть в этом мире так и не удавалось. Привычную же магию приходилось переворачивать с ног на голову и это называлось чарами.
Не сразу, но Андрен привыкал, что все заклинания, печати и пасы были зеркально-противоположными. Так же приходилось использовать частицы антиэфира. И распознавать их поток князь-некромант научился далеко не сразу.
Эту слабость видели приближённые.
Эту «учёбу по определению тени истинного эфира» замечали даже солдаты!
«Волнений ещё не хватало. Дезертирство идёт за слабыми предводителями рука об руку, – вздохнул Андрен, опустив плечи после очередной тренировки «заглядывать в тень».
Орк стоял рядом с ним с опущенным к каменному полу ятаганом в руке. Он смотрел пристально, выжидал, а стоило остановится, как снова прозвучал один и тот же вопрос:
– Когда будет ритуал?
Андрен выдохнул и повернулся к нему. По старой привычке хотел взять в руки меч, но в руке был лишь костяной посох. И свет в его глазницах был не таким зелёным, как у Великого Некроманта. Он, конечно, светился, но он не слепил всех вокруг, вздумай те хотя бы посмотреть косо в его сторону.
А наблюдающих среди теней с каждым днём становилось всё больше!
– В самое ближайшее время, – ответил человек, и орк психанул, бросив клинок. – Когда уже наступит это время!
– Вовремя! – рявкнул Андрен и Грок удалился.
В этом мире князю-некроманту многое казалось не так: вечное лето вместо смены сезонов жарило тело, заставляя потеть и дышать через силу каждый месяц в году, словно богам было лень их менять. А вместо богов месяца называли по цифрам. Первый месяц года, второй и так далее…
– Вовремя, – тихо повторил человек.
Он словно шёл среди болот. Духота в пещерах не разгонялась близостью Моря. Из себя ещё выводили разные мелочи в быту: альвы вместо эльфов на слуху, дварфы вместо гномов, секиры вместо топоров, демон вместо богов, а вместо верного друга – вассал, что надеется и ненавидит за медлительность.
Но самым невероятным был поступок Варты. Рысь вновь и вновь вставала перед глазами князи, и разыгравшееся воображение дорисовывало её расколдованный образ. Каким цветом стали её локоны? Остались ли трёхцветными глаза? А какова стать? Теперь уже не узнать. Если только спросить у императора… перед тем, как вонзить ему в сердце нож.
«Ровно так, как сделал он, коснувшись её губ», – подумал Андрен с щемящей тоской в груди, где теперь постоянно билось восстановленное сердце.
Армия нежити за пределами шахты тревожно застыла. Несколько рудников, штолен и катакомб были соединены в один комплекс строений, словно древние рудокопы не знали, что именно искали под землей. Управление каждой неживой единицей на время было поручено совсем молодым некромантам. Они не задавали вопросов господину и были менее подозрительными, чем примкнувшие к Великому Некроманту старики.
Они желали выслужиться. Но опыта у них не хватало, что играло на руку ещё менее малоопытному князю-некроманту.
Полному управлению неживыми Андрен предпочёл самое простое – обездвижить солдат. Уязвимые как никогда, мёртвые единицы застыли одной волной в ожидании новых приказов. Так армия мёртвых расположилась в тени у отрытого входа в пещеру, под которой и располагались Шахты Крови.
– Ох и не нравится мне это, – раз за разом повторял Грок ему свои опасения, не переставая досаждать всё тем же вопросом.
Кроме этого Северный орк лишь постоянно вился возле тёмного гроба, где в меду плавало тело почившей Нерпы. Говорил он лишь тогда, когда князь подходил проверить всё ли в порядке у старого друга, но неизменно натыкался на всё тот же вопрос – когда ритуал?
И Андрен спешил прочь от орка и этого вопроса. Зато слуга Беспалый постоянно крутился рядом с князем-некромантом. Бегал постоянным хвостиком, баюкая орчёнка, старательно пачкающего пелёнки, тем самым проявляя свой жизненный протест против пребывания в пещерах.
Глядя на Владимира, Андрен хмурился. Для него было шоком, что сыном занимается не отец при почившей матери. Но сам он косвенно предлагал этому же отцу покончить с сыном, как с возможным инкубатором Фолиана Четвёртого, так что и «дядя» был не лучше.
Грок с Андреном старались избегать обсуждение орчёнка. Оба знали, что Великий Некромант поил Владимира своей кровью и через эту кровь Фолиан мог возродиться в новом теле. Но обнаружить, в какой момент это произойдёт – да и произойдёт ли? – было невозможно.
Так сам Бурцеус не заметил двойную жизнь в теле Андрена в своё время. Куда уж молоди, едва закончившей Великую Академию по сравнению с опытом Архимага?
Андрен всё чаще молчал. Он не знал, что сказать. Он не был уверен в том, что делает. Он ощущал себя совсем как в деревне Старое Ведро, когда за любую провинность или плохо сделанную работу мог получить оплеуху или подзатыльника от Рэджи Голованя. Что было даже странно. Ведь тогда, когда купался и удил рыбу под Старым мостом, он думал, что знает все ответы на все в мире вопросы.
Однако, большую часть этой уверенности растерял ещё в Великой Академии. Возможно, все ещё был уверен в себе, когда ноги несли к гномам Большой горы. Даже когда ступали по заснеженному северу, выдворяли из рудников, и несли по травам Волшебного леса или по бескрайним полям Варварства и бесплотным пустошам Засечной гряды, он знал, что делать. Даже когда шёл от порушенных стен столицы на юг, в поисках всемогущих богов, плыл за ними на острова, летал на драконах, всё ещё знал… Но в какой момент он потерял эту веру?
Когда финальная плеть обрушилась на истерзанную спину Нерпы и её покинула жизнь? Или, когда увидел, как погас свет в глазах собрата? А может, он перестал существовать в том момент, когда воочию увидел, как осыпается на землю прахом серьга из солнечного камня и последний вздох где-то за сотни лиг от этого места покидает губы Варты?
Но как бы не оттягивал Андрен дело, однажды этот день настал. И перед князем-некромантом вдруг вырос слуга Беспалый. Поклонившись, он кивнул и сообщил с довольным видом: