Степан Мазур – Варленд: наследие (страница 12)

Объединённые силы взяли Редуты и усилили оборону по ту сторону. Вести, которые не могли радовать князя-некроманта. Вместо новых легионов он едва не пришёл к полному разгрому!

Андрен вошёл в шатёр генерала не в лучшем настроении.

– Мой предводитель, – Халон поднял забинтованную руку, почёсывая опалённое огнём лицо.

Андрен всмотрелся в бывшую правую руку Фолиана. Когда-то густые волосы альва исчезли, сгорев в огне, а левый глаз подёрнулся белой поволокой, более не видя ничего.

Зато самому некроманту теперь было видно, что Халон умирал в том огне на Редутах, но не сдавался. Как умирал, но не сдался Беспалый под его изощрёнными пытками. А ведь он применил весь богатый арсенал, с которым столкнулся в казематах графа Аткинса благодаря его гостеприимному палачу.

Разница в Халоне и Беспалом была лишь в том, что один почти обрёл физическое бессмертие, напитавшись силой от Фолиана, а второй терпел боль из страха стать вечным рабом по ту сторону, не желая стать вечным слугой посмертно.

– Мы не в силах прорвать Рубеж, – объяснил альв. – Они перебьют дальнобойными стрелами и тяжёлыми болтами всех живых, а медлительную нежить выжгут огнём и чарами ещё на подступах к валам.

– Как и в этот раз? – уточнил Андрен.

Халон кивнул. Кивнул и князь-некромант, отмечая детали в походном шатре. Так он заметил с каким безразличием генерала покинули слуги. Едва принесли носилки в шатёр генерала, они тут же поспешили скрыться с глаз. Не было среди них больше ни низкорослого дварфа, ни рослого зеленокожего. Ближние воины пали, а прочим Халон был как бельмо в глазу.

«Он вёл их на убой тем же страхом перед Великим Некромантом», – понял Андрен, вынужденный признать, что без высших чар Фолиана будет непросто.

Взяв паузу, вновь оставшийся один комиссованный генерал продолжил говорить тяжело, терпя жуткую боль от ожогов, но не прося ни снадобий, ни лекаря.

Хотя бы потому, что в новой армии Андрена не было ни того, ни другого. И смертность от ран среди живых была просто чрезмерной в этом жарком климате.

– Лучших же из наших мёртвых воинов… что способны действовать самостоятельно… без контроля после ваших преобразований… просто не хватает количественно… Соотношение не в нашу пользу… Разведчики донесли, что…

Дальше Андрен не слушал и вскоре поднял руку.

– Достаточно. Помолчи. Ты и так сделал больше, чем прочие. К чему же теперь слова?

Генерал Халон, альв по рождению, достойнейший в армии по праву, чуть склонил голову. Он лежал на носилках перед князем, более ни на что не годный. Но старательно говорил лишь по существу, выверяя каждое слово. Потаенный страх перед Некромантом таял в последние дни. Но как бы не росла слава альва, он не плёл интриг перед господином, даровавшим ему свободу на острове Топора, а проявлял себя умелым воином.

В том, нормальном мире, на севере, Андрен без раздумий и сам бы поставил его правой рукой, вместо воеводы или сенешаля. Но в этом мире проигрыш означал слабость. И второго шанса не существовало.

Андрен задумался.

«Добить? Явить милосердие? Не так поймут. Или попытаться вылечить? Но чем? Тем самым я вновь явлю слабость. И с какой стати для меня это теперь важно»?

В то же время следуя за предводителем от самой тюрьмы, Халон оставался в первую очередь преданным воином, а не старшим генералом и вторым человеком в новом государстве, пришедшем на смену Старому Некрономикону. Положение в иерархии, казалось, альва вовсе не интересует.

«Даже достигнув потолка, он оказался надёжной опорой, не убоявшейся лезть в пекло», – понял Андрен и решил, что обычные меры тут не подойдут.

– Принести гроб с Беспалым. Не забудьте нож и тащите оставшиеся слёзы Лагарх, – повелел князь собственным приближённым, что ещё выполняли его приказания беспрекословно.

Их имён он не знал и не собирался запоминать. Он отодвинул от себя всех, не желая подобной привязки, как с проклятым слугой. Лишь посматривал за тем, как ухаживают за Владимиром, потому люди вокруг орчёнка периодически менялись. Каждый следил за каждым и докладывал ему. Круговая порука, где он знал всё про всех – вот лучшая структура, которую сейчас мог создать, принимая наследие отца.

Халон замолчал, осёкшись на докладе и если бы мог, то ещё побледнел. Но его кожа и без того была цвета парного молока. На лице ни кровинки. Только жуткие шрамы и открытая рана заживо сгоревшей плоти.

– Я знаю, что донесли разведчики, – сказал ему Андрен и поднял взгляд от сражающегося с болью генерала к ножу. Затем взял нож с фиолетовой подушки. Её держал служка. – Я знаю, что союзные нашим врагам силы приближаются. Они хотят вычеркнуть нас с лика Варленда, скинуть в Море, а на месте последнего Чёрного Замка в этом мире насыпать соли. С нашим падением все некроманты падут, чары мёртвых забудутся, а с ними и нежить навсегда найдёт своё упокоение в земле. Никто больше не поднимет костей мёртвых. Вот что они хотят. Таковы их бесхитростные устремления.

В глазах Халона стоял ужас. Он молчал, с тревогой глядя на нож и ожидая развязки.

– Так они думают в простоте своей, – продолжил Андрен спокойным голосом. – Но я… я думаю иначе. Видишь ли в чём дело? Они лишь сборная солянка, состоящая из разных отрядов. Их сплотила единая цель и повели умелые командиры. Да, они разбили наши силы, которые давно забыли, за что воюют. А, может, мы и не знали? Халон, вот ты знаешь, за что ты воевал? Не за саму ли смерть, что возжелала воссесть на троне? Ведь каждый живой знает, что править она может, вот только – кем? Кто останется в сухом остатке после победы Великого Некроманта?

Альв не ответил, с тревогой глядя уцелевшим глазом на лезвие. Пологи шатра поднялись. Слуги принесли закрытый гроб. Генерал заёрзал на месте то ли от боли, то ли от страха. Но едва гроб открыли, выдохнул. Он уже был занят. В нём лежал Беспалый, залитый маслом, как рыба на сковороде. Дышал он часто, лоб был покрыт испариной, и большое количество ожогов по всему телу ясно говорило, что слуга более не жилец. Но он жил. Мучился от ран, ровно так же, как и генерал, но не умирал.

– Эта тварь предала меня, но получила дар. Ты же не предавал меня, но даром обделён. Что может быть более несправедливо в мире, где и так всё поставлено с ног на голову? – Андрен поднёс нож к груди Беспалого.

Слуга очнулся и взвыл. Князь тут же отстранился от него и в упор посмотрел в глаза альва. После чего поднёс нож уже к горлу генерала. Будь кожа Халона чуть темнее снега, он обязательно бы побледнел, но он лишь стянул губы в линию и снова смолчал, что на фоне скулящего Беспалого выглядело более чем достойно.

– Я даю вам обоим шанс, – наконец, обронил Андрен. – Тот, чей дух сильнее, тот выживет и получит новые силы, а слабый уйдёт… И да прибудет с вами обоими милость Лагарх! Да благословят вас её слёзы.

После чего Андрен воткнул нож в грудь слуги, и тут же разрезал генералу горло. Зрачки Халона расширились от ужаса, Беспалый забулькал, издавая хриплые звуки. Лёгкие наполнялись кровью, давая там мало место для вдоха и проклятий.

Схватив белое задыхающееся тело под руки, Андрен бросил раненного генерала в гроб прямо поверх тела Беспалого и захлопнул крышку гроба. Оба оказались внутри вместе с подложенными камнями Лагарх, в масле и собственной крови.

– Сати ха на тон а задера! Изхин не па! (Стань истинным воином. Пей жизнь!) – обронил Андрен и встал на крышку гроба. Внутри тут же началась отчаянная борьба, послышались утробные крики. Возгласы были такими, словно туда поместили несколько демонов. – Майяр дан абыл! (Соединись душой!)

Андрен устало присел на гроб и постарался не слушать. И тем более не обращать внимание на выражение лиц живых слуг в шатре внимание. Если для его отца они никогда не существовали, то для него умерли ровно в тот момент, когда пали плиты. Ведь ни один из них даже не подумал остановить Беспалого и все они как один стали причиной, по которой окончательно потерял как лучшего друга, так и его права на счастье с Нерпой.

«Они разрушили одну крепкую зеленокожую семью, а может даже – целый клан», – подумал Андрен, пристально оглядывая каждого.

Почёсывая остриём ножа лоб, князь-некромант старался ощутить силой, полученной от отца, сколько в его армии осталось живых воинов, и сколько мёртвых, и как много неприятеля ждёт его по ту сторону заградительных валов. Они же некие Редуты. Они же Рубеж. В этом мире каждая раса называла это место на свой лад, а смысл его был прост и состоял в том, что никогда за него не уходили мёртвые.

Мир живых отделил себя от мира оживших этим Редутом. И на том зиждился Южный Варленд.

Прислушиваясь к своим ощущения, князя-некроманта всё чаще посещала мысль, что он начинает воспринимать воинов игрушечными солдатиками. И не только свою армию, на девять десятых состоящую из неживых, но и всех врагов. Они же просто пешки, которые мешают ему выиграть истинный кон с Владыкой.

И даже он пусть и крупная, но всё же фигура на этой доске. Далеко не игрок.

«Кто был истинным игроком? Не боги, не Архимаг, даже не Владыка», – задумался Андрен: «Кто затеял этот спор изначально. Конструктор? Так разве ему есть ещё дело до этого мира, если даже его дети покинули Варленд?

Все вопросы подводили к одному – главному. И теперь Андрен хотел лишь узнать, кто подписал приговор этому миру и обрёк его родной на Волну?