Степан Мазур – Тот самый рыбак (страница 8)

Он тут же налил и накатил то ли третью, то ли единую. А Глеб, который как раз оказался под тем дождём аккурат посреди речушки, снова дёрнулся в сторону, полностью согласный разделить участь собутыльника, но обстоятельства снова были сильнее.

И он был вынужден признать следующее:

– Мужики, что-то…никак. Я серьёзно.

Федя занюхал рукавом и посмотрел на проблему философски:

– Ну ты же хотел зайти поглубже. Вот и зашёл. А теперь-то что не так? Вселенная ответила тебе! Радуйся, что ещё не в самой жопе мира находишься, а среди… друзей.

– Друзья! Я вдруг понял, что теперь тоже хочу выпить! – быстро нашёл решение так и не закуривший человек, который как минимум до завтра теперь не курящий. Но чёрта с два бы ещё и – не пьющий!

Хуже этого только перестать ругаться, а поводов всё больше и больше.

– О! Это уже дело, – кивнул Федя и тут же плеснув с канистры в стаканчик, подошёл к берегу протянуть руку помощи.

Глеб в ответ протянул свою, едва не падая. Но оба никак не могли друг друга достать. Между ними словно не доставало третьего, связующего звена, который бы тоже застрял в реке, но уже по своей воле. Осознанно.

– Да что же это такое сегодня? – возмутился Глеб и уже хотел было предложить кинуть стаканчик.

Ну, расплескает часть. Но часть-то – поймает. Он ловкий, умелый. Но всё это казалось не лучшим вариантом, когда стоишь в грязи выше колен.

И Глеб в гневе треснул ладонью по воде.

– Вот чёрт!

Что тут началось! В разные стороны от него вдруг скользнули тени, подняв тучи брызг вместе с негодованием.

– Что это за херня? – подбежал к берегу и Лука.

– Кому и херня, а кому – змееголовы, – улыбнулся Федя и выпил сам, вместо закуски почесав покрасневший от холода и негодования нос, после чего добавил с довольным видом. – Я же говорил, что тут их столько, что хоть болотниками лови!

– А он прав, – кивнул Глеб, с большим интересом оглядывая поднявшуюся муть вокруг себя и расплывающиеся круги. – Змееголов – это рыба, которая спокойно дышит воздухом и ползает по суше. Ей не нужен высокий уровень воды, достаточно грязи, чтобы не высохнуть. А ещё она запросто может пролежать несколько месяцев в земле, а потом ожить, как будто ничего не было! И сейчас, походу, оживает.

– А что, если змееголовы просто приплыли посмотреть на свою добычу? – добавил с ехидцей в голосе Лука.

– То есть… на меня? – округлил глаза Глеб Олегович. – Так, стоп! Это я теперь добыча, что ли? Мужики!

Товарищ в болотниках, который завяз уже почти по пояс, отчего был не в силах снять болотники, посмотрел на обоих с мольбой в глазах.

– Что мы вообще знаем о змееголовах? – с философским видом поскрёб бороду Федя. – Это же долбанный эксперимент эволюции, вечно голодный, с особями под два метра в длину и весом за десяток килограмм.

– Да-да, – кивнул Лука. – И если проведение хотело запугать Глеба, то это – лучший вариант.

– А что? – добавил совершенно спокойно Федя, который предпочитал стоять на берегу. – Змееголовы такие же падальщики, как и сомы, по сути своей. Если долго будет здесь стоять, пожрут его и не подавятся. В лучшем случае укусят за пипирку. Какие-никакие, а ласки напоследок… Да, Глеб?

Глеб замер, как-то побледнев, и сглотнул большой ком в горле.

– Ты дурак? – тут же огрел Федю по заду алюминиевой палкой Лука. – Привёз нас в какую-то Тмутаракань, теперь ещё и научного сотрудника кошмарит.

– Младшего научного сотрудника, – поправил рыбак в болотниках на автомате, который никак не мог понять откуда в протоке столько ила, что он с радостью оказался в нём по пояс.

– Поехали домой! – потребовал Лука, кинув палки под ноги.

– В смысле домой? Я выпил! – возразил Федя и тут же усугубил ситуацию, пойдя и налив ещё, и употребив снова. С горя. И исходя из полного спектра сочувствия. – Теперь только… завтра.

– Нет, он снова прав! – добавил каким-то дрогнувшим голосом Глеб. Точнее верхняя половина Глеба, так как нижнюю было уже не видать. А вокруг плавали подозрительные тени, словно принюхиваясь к жертве. И младший научный сотрудник невольно устроил лекцию для новых друзей. – Семейство змееголовых эволюционировало в небольших озёрах и речках с мутной, заболоченной водой, где растёт куча водорослей и критически мало кислорода. Поэтому, помимо обычного прогона воды через жабры, эти твари научились дышать атмосферным воздухом. Извиваясь как уж на сковородке, змееголов ползком перебирается между водоёмами. Так что они из любой лужи выберутся и в любую жо… лужу заберутся.

– Ну так это рядом же? – попытался поддержать разговор Лука, вновь подняв палки от кухни. – От лужи к луже?

– Ну как сказать, – прикинул Глеб. – За раз взрослая особь способна преодолеть почти полкилометра!

– А солнце их не жарит? – уточнил блондин, больше привыкнув к жаренной рыбе, максимум – сушёной, но никак не ползающей.

– Они активны в тёмное время суток и такие пасмурные дни, как сегодня, – тут же нашёл ответ в своей голове Глеб с перепугу. – А если уровень воды резко падает, то чтобы не высохнуть, кожа змееголова выделяет слизь. И чешуя у них как змеиная. Поэтому со змеями порой и путают. Они влажные и скользкие как сомы, но это не сомы. Это змееголовы. Хищники и падальщики по своей сути.

– И зачем им это всё? – развёл руками в сторону Лука, озираясь по сторонам в поисках возможных змееголовов.

Исходя из радиуса их действия, это теперь даже в кустах не безопасно, как и в ближайшем поле.

«Везде найдут», – подсказала рыбацкая чуйка Мощному, и он снова посмотрел на Федю за решением.

Сумкин кивнул, прикинул и тут же извлёк из автомобиля трос. Прицепив один конец к крюку Ипсума, другой конец троса он поднёс к берегу.

– Так держи, Лук. Передашь Глебанскому, когда я поближе подъеду. Потом дотянемся и дёрнем.

– Ты же пьяный. Не садись за руль, – добавил с сомнением Лука, но других автолюбителей, как и автомобилей на берегу не было. Они скрывались где-то за завесой плавно оседающего на мир тумана.

– Я и не сажусь, я так… привстав, подъеду, – отмазался Федя и так резко зыркнул, как будто обладал способностями к телекинезу. – Или у тебя права есть?

– Не сдал пока, – вздохнул Мощный, семь раз пересдававший религиоведение. Не то, чтобы тормоз с газом перепутает, но тоже лучше – не рисковать.

– Ну а что ты тогда ещё предлагаешь? Лопатой его обкапывать, меняя русло реки? – приподнял бровь Сумкин. – Дать тебе лопату? Или сразу лопатой дать и добить? Или что, Глеб поведёт? – добавил он с усмешкой.

– У меня вообще «белый» билет! – добавил на всякий случай Глеб, если вдруг решат усадить каким-то чудом за руль его… когда обкопают.

– Ясно всё с вами, вот и не мандите, – кивнул Федя и сам сел за руль.

Когда автомобиль подъехал ближе к берегу, Лука вытянул трос на всю длину и попытался прикинуть, как лучше бросить другой конец младшему научному сотруднику. Ладно бы верёвка была, так нет, трос, а на конце крюк металлический, тяжёлый как подкова.

«Раскрутить и бросить на всю длину? Или просто кинуть? А если не поймает»? – тут же начала накидывать Чуйка идей Мощному.

Выбрав самый мягкий вариант из возможных, Лука осторожно подбросил крюк, чтобы улетел прямо в руки. Но не учёл, что камень на берегу реки скажет своё любезное «нет». Зацепившись краем, трос дёрнуло, и конец упал в воду, обрызгав Глеба в полуметре до цели.

– Ещё чуть-чуть, – добавил, сплюнув с губ брызги воды, младший научный сотрудник, которого начали заедать комары, личинки которых только начали пробуждаться в воде.

– Да знаю я! – в сердцах пнул камень Лука и снова вытянул за край теперь уже грязный и мокрый трос. Убив на носу комара, он швырнул крюк уже как следует, без предварительной подготовки.

Что могли сказать по этому поводу поэты? Лишь то, что не в лучшее время Глеб решил почесать нос, заодно убив комара уже на щеке. Крюк, разогнанный плавно замерзающим рыбаком в толстовке на берегу, спокойно миновал сначала одну руку человека в болотниках, а поскольку никто не подставил вторую, ловко угодил аккурат между очков младшего научного сотрудника.

«Прямо в дужку»! – тут же подсказала чуйка.

Только что единые очки после удара распались надвое и тут же утонули, свалившись с ушей в ил на радость рыбе. А сам Глеб получил весомый нокдаун и завалился назад, собираясь спокойно упасть на спину и потерять сознание. Но и на этот раз болотники сказали решительное «нет» и он завис в полупозиции, ощущая всю радость разбитого носа и незыблемость своего плена.

Федя же, заметив, что пленник пытается сбежать с зависшим в воздухе кувырком назад, аж из салона в окно выглянул, крикнув Луке:

– Нахера ты его глушишь? Он тебе что – рыба?

– Глеб! – попытался в то же время игнорировать Сумкина Мощный, бегая теперь вдоль берега туда-сюда и остро сожалея, что не догадался взять сапоги. Тогда как кроссовки на рыбалке дают – плюс один к комфорту, но минус один к проходимости. – Ты как, приятель?

– Как как… как хуем об косяк, – ответил глухо Глеб, зажимая нос. Напрягая пресс, он попытался вернуться в изначальное положение. Но едва это сделал, как уже ВЕСЬ мир вокруг стал как в тумане. – А ты где? – переспросил слабо видящий без очков.

Лука, который стоял от него метрах в трёх с небольшим, вдруг понял, что в снайпера Глеба не возьмут. Но слух пока – на месте.

– Тут я, тут. У тебя какое зрение?