Степан Мазур – Тот самый рыбак (страница 9)

– Минус восемь, – без особой радости ответил Глеб.

– А я думал, что у меня хреновое, – хмыкнул Федя неподалёку. – Минус шесть «всего». Но линзы держат. Ничего так вижу!

Лука, который снова вытащил уже почти коричневый трос, на этот раз задумался:

– Так, давай на слух? Раз…два… три!

– Что «три»? – не понял Глеб, который видел не просто туман, но ещё и в розовом цвете.

Из этого кровавого тумана вдруг снова прилетел крюк, на этот раз ловко угодив прямо в лоб!

Глеб как стоял, так и опустил руки, голова сползла на бок. Но упасть вперёд ему снова не дали болотники, которые точно подбирал его ангел-хранитель. Не зря всё-таки по воскресеньям церковь посещает. С другой стороны, в следующий раз он охотно спросит рядом с иконками – где этот ангел сейчас, когда так нужен?

– Ну вот и добил человека, – тихо добавил Федя и после секундной паузы, добавил. – За что ты его так?

– Да завали ты! – повернулся Лука и сняв один кроссовок сразу с носком, закатал спортивную штанину, после чего смело вошёл в холодную воду одной ногой. Вытянувшись с тросом уже почти впритык, попутно пытался привести в чувство оглушенного. – Глеб! Гле-е-е-еб! Ты слышишь меня? Глеб!!! Проснись, приятель.

– Где это я? – не понял «приятель» после второго удара, но тут же ощутил гудящий лоб. Пощупав шишку размером с абрикос, логично предположил, что это ему за такие грешки, как забывчивость.

«Зря я червей забыл», – с тоской на душе подумал младший научный сотрудник, который сам лично видел, что после крещения водой ракеты летят ровнее и экономичнее, а благословлённая столовая на предприятии лишается от тридцати до сорока процентов тараканов автоматом.

– Глеб, лови трос! Вот он, рядом, – пыталось донести ему какое-то пятно совсем рядом, пока он гладил воду, но не мог ни утонуть, ни пойти по ней. Это чудо неопределённости несколько выводило его из душевного равновесия.

– Глеб! Я тут! – повторил Лука.

«Так вот ты где, ангел-хранитель», – понял Глеб и тут же пообещал себе ходить в церковь ещё и среди недели, да почаще молиться.

«Может и на зарплате по итогу отразится», – мелькнуло в голове перед чем-то важным.

– Лови!

Сработав на слух, Глеб вдруг понял, что в руки приземлилось что-то тяжёлое. Сжав трос, буквально упавший в руки с неба, Глеб только перекреститься успел, когда откуда-то с берега снова донеслось:

– Отойди, Лука! Щас я его как репку! Быстренько дёрну.

«Ой, что сейчас будет»! – тут же подсказала Мощному рыбацкая чуйка, пока Федя, включив пониженную, начал раскачку.

Туда-обратно, туда-обратно, дёргает-дёргает, но Глеб как был на месте, так и остался. Только зубы клацают.

– Господи, прости меня грешного! – повторил уже вслух пленник, вдруг осознав, что сейчас останется либо без рук, либо без ног. Но если бросят – тоже плохо. – Обещаю чаще исповедоваться!

«ну или оыбы доедят», – подумал с тоской Глеб.

– Ты лямки… – Донеслось от водителя. – лямки с плеч сними!

– Зачем это? – не понял Глеб, не готовый раздеваться в холодной воде.

– Снимай, говорю! – приказал Федя.

Сказано-сделано.

– И это… руки подними повыше, – снова посоветовал водитель, переключая незримо для всех на берегу с «L» на «D».

– Руки? – тупо повторил пленник.

Дальнейшее Глеб уже не расслышал. Неведомая сила вдруг вдарила по рукам и рванула его из болотников так, что он моментально нырнул лицом в воду, затем дальше в ил, а пропахав бородой и «нижним якорем» борозду метра полтора, попутно набрал полные семейные трусы ила с самого дна, где погуще, после чего упёрся макушкой в берег, всё-таки отпустив злополучный трос.

– Глеб, ты как? – спросил в наступившей тишине Лука, впервые глядя как человеком пашут борозды вместо плуга.

Подняв голову, младший научный сотрудник осознал несколько моментов. Во-первых, жив. Во-вторых, зубы на месте. Но по первым ощущениям, у него во рту собралась вся таблица Менделеева.

– Нормально! Только кошки в рот насрали! – объявил он Луке, отплевавшись и пощупав языком дёсны.

Лука прыгал рядом, на берегу, на одной ноге, пытаясь натянуть непослушный кроссовок следом за носком. Но едва обулся, как тут же предложил:

– Федя, неси обезболивающее!

Но Сумкин, вернув автомобиль на место, уже и сам шёл к ним с канистрой и влажными салфетками. Глаза протереть.

Вытерев первым делом Глебу губы, (чтобы определить «воронку»), а вторым – ладонь, которую потерпевший ещё мог сжать, (чтобы удержать тару), Федя подсобил.

– Ничего-ничего, сейчас починим, – добавил он.

Как самый опытный в делах «случайных неожиданностей» на рыбалке, он вручил Глебу наполовину полный стаканчик (поскольку едущий на рыбалку без червей точно был оптимистом) и чёкнулся с ним наполовину пустым стаканчиком в своей руке (поскольку, сам был пессимистом, ведь с таким атмосферным давлением точно ничего не поймают).

Без тоста, но в целях лечения скорейшей возможной дизентерии, оба махнули.

– О, чернослив чую, – заявил Глеб, старательно выковыривая из ноздрей ил свободной рукой. – Правда с привкусом говна и палок. Да и палок там, пожалуй, никаких нет, но всё же.

Вернув стаканчик «на базу», он с унылым видом посмотрел на носки. В них тоже столько набилось ила, хоть саженцы абрикоса высаживай. В трусы же вообще заглядывать не хотелось. Только пиявки и покусятся. А ещё холодно.

«Шансов понравится женщинам просто нет», – быстро понял Глеб.

Лука посмотрел на сиротливо стоящие посреди реки болотники, которые так и не изменили положения. И с возгласом «да уж!», перевёл взгляд на Глеба.

«Судя по слою грязи на лице, шишки тот ещё не скоро заметит. А вот салфетки тут мало помогут», – решила рыбацкая чуйка, так как верхняя часть Глеба по цвету по сути мало чем отличалась от нижней. И в плане маскировки ему не было равных на местности, если бы не семейники в грязный горошек, которые никак не вписывались в общий, полноценный камуфляж.

«Ну и чем не змееголов»? – снова подсказала рыбацкая чуйка Мощному, который пожертвовал палаткой, чтобы было во что завернуть Глеба. Брезентовый купол отлично заменил товарищу штаны.

– Благодарю, – заметил этот момент Глеб, то пытаясь отмыться на берегу, то истерично смеясь, заявив, что. – Так я в штаны ещё не накладывал.

Осознав, что ночёвка в палатке отменяется, если не хотят нюхать ил всю ночь, Лука взял первую попавшуюся тряпку в багажнике, намочил в реке и предложил младшему научному сотруднику, чтобы хотя бы умылся как следует. Но тут влупил такой дождь, что все так или иначе помоются. Даже мыла не придётся искать.

Пришлось вернуться к многострадальной кухне.

– Пренебречь! Вальсируем! – возмутился Лука, подбежав к горке креплений и на всех накопившихся эмоциях так быстро собрал конструкцию, действуя по интуиции, что уже через минуту оставалось лишь натянуть на её каркас тент.

А на третью-четвёртую минуту он уже расстёгивал молнию с одного края, занося внутрь и раскладывая широкий алюминиевый столик, состоящий из звеньев.

Федя вошёл под полог кухни с шезлонгом в руках и с выражением:

– Вот это я понимаю – рыбалка! – сел в углу, закрыв второй выход спиной.

Мощно усевшись в разложенный в одно движение шезлонг, рыбак-водитель снова налил, махнул и резко перевёл его в лежачее положение. Оставалось только развалиться, вытянув ноги в демисезонных ботинках, чтобы на минутку расслабиться.

Но и спирт недооценивать было нельзя. И следом без всякого предупреждения Федя… захрапел.

«Всё, кончился водитель», – понял Лука.

– Ты бы хоть закусывал, балбесина! Тут же больше пятидесяти градусов! – наконец, просветил он друга, забыв упомянуть об этом моменте ещё у подъезда.

С другой стороны – закуски с собой тоже не особо взяли. Понадеялись на уху, но рыба смеялась над их желаниями. Тогда как самому Луке впору было смеяться над Глебом, который стоял под дождём на берегу, завернутый в палатку, и безуспешно пытался оттереть чёрную бороду от чёрного ила тряпочкой, которую мочил сразу не кран, но – дождь.

– Глеб, давай на кухню! Промокнешь! – только быстрее засуетился Лука, занося все вещи под укрытие.

«С другой стороны, палатку под таким дождём тоже ставить не вариант», – подсказала рыбацкая чуйка: «Как и пытаться развести костёр, чтобы заварить лапши из бич-пакетов, которые взяли с собой на вечер».

– Я не могу, я грязный… натопчу, – добавил очевидное младший научный сотрудник и тут же спросил. – А вы очки мои не видели?

– Очко твоим очкам! – отмахнулся Лука и взяв его под руку, завёл на кухню, пропустив через расстёгнутую застёжку молнии с другого входа-выхода. – Рыбам нужнее. Иногда надо просто взять и… отпустить. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Глеб, дрожа как осиновый листик на ветру.

И всё же стоило отдать кухне должное, она отлично задерживала дождь снаружи. Внутри было даже на несколько градусов теплее, чем снаружи. Это Лука понял быстро, пока гонял в салон автомобиля, усадив Глеба в другой шезлонг сохнуть. Так как с полными трусами вонючего ила его можно было посадить в автомобиле разве что на коврик.

«Но потом всё равно химчистку заказывать, а тут – ветерок, обдувает», – подсказала чуйка Мощному.

– А есть ещё чернослив? – только и попросил Глеб чуть пьяненько, поплотнее кутаясь в плед, добытый в автомобиле. – Он такой… вкусненький. И пьётся как Шардоне.