Степан Мазур – Тот самый массажист 3 (страница 3)
Массажист Сидоркин, едва встав на путь истинный, изгнал Николая из жизни и выпроводил из семьи с формулировкой «прости, Коля, не фартануло». А в последние дни так и вовсе вился рядом с супругой хвостиком, стараясь показывать какой он теперь мужик. Он бесстрашно ел борщ с чесноком, давился пивом и минут десять к ряду смотрел футбол, стараясь не обсуждать фасон маек и длину шортиков игроков. А чтобы точно верила – разбрасывал носки по дому. И от такого аргумента даже Лиза не устояла. Кричала уже как на нормального мужика: «убери!».
Казалось бы, куда же больше? Их и расписали-то без всяких вопросов, едва справку из гинекологии показали. Дальше даже сертификат обещали выдать, когда гражданина в роддоме предъявят. УЗИ показало – мальчик. И возможно, именно это событие и подвигло Александра на решительное преображение.
– А Коля теперь что? Так, знакомый, – убеждал он Лизу. – А я мужик, мне ещё сына растить! А не на качков заглядываться. Пусть теперь свою непосредственность показывает судьям на конкурсах бодибилдеров. А я на сиськи смотреть буду! И на рабочий стол на компьютер вагину поставлю. Твою. Ещё не бритую. Вот те крест!
Креста на нём не было, только кулон, но главное – намеренье.
Лиза закатывала глаза, раздумывая на сколько мужа хватит? С носками, конечно, ловко придумал. Да и чесночных духов ещё не продают, даже в интернете интересовалась.
– А дальше что? Бабу домой приведёшь?
Саша пожал плечами. Как иначе проявлять мужественность в том же интернете, где яндекс «чесночные духи» от прошлого запроса оставил, инструкций не было. А по жизни никто не подскажет, как оно правильно.
На свадьбу не пустили и транса Серёгу. Хоть не желая быть больше Диадемой, он всерьёз подумывал избавиться от груди. Устал от доек с силиконом. А когда говорят в лоб: «пока сиськи не уберёшь, никаких тебе гулянок среди простых людей», поневоле задумаешься.
А пока Тамара Синицына куковала на свадьбе одна, без своего парня. В конце концов, она была на волосок от обладания однокомнатной квартиры в Москве. А в таком случае мужики могут и сами появиться. Только помани, в ряд встанут. А там уже выбирай: по росту, весу или жизненным предпочтениям. Зачем сиськастых терпеть? Разве что привычка, привыкла уже к сирому и убогому, а выкидывать жалко.
– А как сразу эти вставки шариковые убрать-то? – переживала по этому поводу разжалованная из постовых девушка.
Перебирая вакансии в уме, куда ещё не подала резюме за последний месяц, Синицына очень хотела побыстрее заработать на освобождение своего мужика от лишней ноши. Грудь в семье должна быть только у неё!
Но в силовые структуры с её послужным списком вход был закрыт на фоне предыдущих увольнений, а на остальные должности не очень-то и брали. Разве что вахтовым методом на охрану нефтегазовых объектов на Крайнем севере. Но зачем она тогда перебиралась из Мурманска в места потеплее? Чтобы снова за полярными ночами следить и ловить депрессию на фоне белых медведей?
– Не ложкой же за обедом убрать их можно! – сокрушалась Тамара на тему треклятых имплантатов. – А бесплатно из лишнего в человеке у нас только аппендицит вырезают. Ну и гланды дёргают, если сильно приспичит. Вот и приходится копить деньги, чтобы спасти человека. А то надумал тоже: поездки, фестивали, демонстрации и прочие парады фриков. А ему о своём прайде думать надо! А в прайде главная кто? Львица, знамо дело!
– Верно, Тамара! – поддерживала Галина Ивановна её в те моменты, когда успевала слушать рядом стоящую женщину. – Я вот тоже на бочок лягу, своему дупу разверзну и нехай там ковыряется. А я что? Я о доме. О доме думаю! Мы же кто? Хранительницы домашнего очага. Надо по профилю трудиться. А они себе нехай балякают.
– А чего он там демонстрируют, кроме сисек искусственных? – продолжала переживать личную травму Тамара, мало обращая внимания на диалог. – Бог их знает! Он же и накажет. А я вот работу найду, зарплату получу и сразу уберём. Чтобы по-людски было, без пропаганды каждую минуту. А сейчас его куда устраивать? В вебкамщицы только. Там вроде удалёнка с нормальной оплатой осталась. А все эти операторы колл-центров – прошлый век. Их же люди ненавидят уже. Потому что не сотрудники давно звонят, а мошенники одни. Настырно вожделеют пин-коды от карты. А как «на хату заходить» не знают, я проверяла. Значит, из офисов тёплых работают, а не камер давно. И раз работают, значит это кому-то нужно.
Галина Ивановна кивала, хоть и не понимала примерно каждое четвёртое слово. Вроде знакомая речь, а на каком языке говорят – чёрт его знает. Москвичи, одним словом. А хуже москвичей только приезжие, что москвичами быть пытаются. Сразу и бесповоротно.
Тогда как Тамара понимала ещё меньше из ответной речи такой приезжей, но с земель западнее. Но обе сочувственно вздыхали и кивали с пониманием дела, поддерживая диалог и друг друга чисто по-женски.
В этот момент деда Степана качнуло. Оступился, подался назад, словно боролся с качкой на палубе.
– Дед, осторожнее! – поспешил к нему Володя.
Степан Степанович, не дождавшись внука, удержался и сам. И с довольным видом вернулся к столу расписываться. Новый комментарий патриарха семейства не заставил себя ждать:
– Ничё-ничё, Волька. Алкоголизм сильнее гравитации! Скрытые гироскопы ещё работают. Не пропадёт.
– Смазал с утра? – уточнил внук.
– Какой бы сладкой ни была любовь, компота из неё не сваришь, – ответил дел и вздохнул. – Приходится варить самогон. А для кого варить, если я его основной потребитель? Может, сразу сырым пить? Так не мудрено спиться, когда пиво дешевле молока в магазинах.
Вновь по зале прокатились смешки. И дед, распознав благодарную аудиторию, тут же кто такие однолюбы?
В ответ раздалось несколько предположений, в основном романтичных от женщин и с матерками от мужчин. Но престарелый жених лишь покачал головой и добавил:
– Однолюбы это те, кто как ни старались, так и не смогли найти никого, кроме жены.
Большинство мужиков тут же вздохнуло сочувствующе. А Гульнара даже зааплодировала. И едва оба брачующихся роспись поставили, как все гости на улицу подались. А там лето, собака сутулая у крыльца сидит, голуби белые летают.
И люди как давай рисом в новую ячейку общества кидать.
– Не попадают! – возмутилась Анфиса, пошире рот открывая. – Сюда кидайте!
– Фиска, швабра ты бестолковая, – вновь поучал супругу жених. – Это тебе не суши. Рыба следом не летит.
– Как это не летит? – возмутилась теперь уже законная супруга. – Сегодня же четверг. Рыбный день!
– Сделай милость, не проси леща следом… Рот прикрой.
Бабуля только вновь возмутилась:
– Нет, ты посмотри, опять не попадают. Ну чего им, жалко? Черти криворукие!
Невеста открыла рот так широко, что челюсть от усердия выскочила. И едва отскочила от ног невесты, как тут же была подхвачена собакой на стрёме. Шавку дважды просить не нужно. Высмотрела, схватила, отбежала. И только на всех с новой улыбкой взглянула.
Если во дворце бракосочетания гости ещё держали себя в рамках приличия, то собака с вставной челюстью всех добила. А больше всех сама бабка со смеху катилась.
– Не, ну ты посмотри. Прямо как мои зубы! – гоготала Анфиса. – Уж я бы такими зубами колбасы да куснула!
– Тише-тише, тигрица голодная, – успокоил её дед, подхватив под руку. – Твоё блюдо ещё не подали.
Старожёны дождались, когда челюсть у собаки отвоюют и в шампанском прополоскают. А едва водрузив на законное место зубы супруге, дед продолжил:
– Идём лучше фотографию красивую сделаем.
– На паспорт? – уточнила Анфиса.
– Нет, для души. На память.
– Зачем мне фотокарточка с дедом? – искренне удивилась бабуля.
– В рамку поставим, – подбодрил молодящийся Степан Степанович. – Будет чего Богатырёвым вспомнить, когда кони кинем. Можа и о тебе добрым словом молвятся, если яд перестанешь истончать и фиалками пахнуть начнёшь.
– Так ты прежде меня обложи ими, а потом и требуй!
Фотограф, который и до этого снимал видео и фотографировал без перерыва, в этот момент вовсе на первый план вышел. Парень с объективом ставил людей, поправлял, комментировал, возмущался. И так активно этот наймит с фотоаппаратом изображал работу, что Борис Степанович невольно проникся.
– Эвона как бегает, хлопчик.
Вручив ему стаканчик, зампатриарха подлил украдкой. И напрочь пригвоздил к себе советом:
– Ты, паря, не суетись… Держи, для вдохновения!
Фотограф зыркнул на Ларису Борисовну, увлечённую беседой с Галиной Ивановной. Пожал плечами. Не знаю, мол. А стоит?
– Да мне ещё работать, – стушевался парень, с опаской поглядывая на заказчицу.
– Да шо ты на них смотришь? – поторопил его отец семейства. – Халя как на язык присядет, вагон можно вывезти. Никто и не заметит. Давай по капельке. А то остальные такие трезвенники, усугубить не с кем. Все до ресторана будут делать вид, что язва их мучает и простатит в придачу жить мешает. А когда ещё жить, если не сейчас? Нет, ну ты скажи!
– Ну так-то да, – молодой фотограф кивнул, накатил и поморщился. Занюхал объективом.
И дело пошло не только быстрее, но и заметно веселее. Без претензий, но сугубо с рекомендациями.
– Так, женщины. А где ваш эрос? – послышалось от него. И женщины тут же захихикали, принявшись крутиться у объективов. – Ну-ка, дайте мне секса! Больше… стоп, не так много, завалит… ту лямку можно и на место вернуть… а вот теперь – в самый раз!