Степан Мазур – Тот самый массажист 3 (страница 1)
Степан Мазур
Тот самый массажист 3
Глава 1 – Эх, пить будем. И гулять будем…
Там, где соблазнение пустило корни и расцвело пышным цветом, часто играет музыка. У одних в сердце, пока душа поёт, у других в голове, пока ликует тело. Но иногда этот процесс настолько запущен, что слышать его начинают все вокруг. И тут кому какую музыку повезёт услышать: мелодии драйва, секса, романтики, импровизации или чистую лирику с драмой. Ведь каждый человек – индивидуальность и микрокосмос.
Марш Мендельсона в этом случае хорош тем, что народ мгновенно замолкает, преисполненный впечатлениями завершённости, едва начинаются первый аккорды. В этот ответственный момент, когда одни пускают слезу, а вторые снимают на телефон, возможно всё. Даже свадьба. И пока перед глазами одних мелькает будущее, а другие готовы задуматься о настоящем, двоих седых молодожёнов уже ничего не сдерживает от проявления себя как есть. Они живут без нервов и лишней суеты. Они познали жизнь и не торопятся. Вся нервотрёпка осталась тем, кто помоложе.
Нарядные гости смотрят, как старики медленно и величественного шоркают к алтарю, пока не застывают перед дамой в светлом пиджаке с важным лицом. Музыка затихает. Вот он – момент триумфа!
– Дорогие брачующиеся… – начинает строгая женщина с красивой папкой в руках с золотым теснением на обороте.
И все снова превращаются в слух.
– … мы собрались здесь сегодня, чтобы… – продолжает дама, которой давно снятся собственные слова.
Дальше – кольца, росписи, радость гостей и вопросы друг другу «когда уже ты?», если не окольцован. Или «да сколько можно?», если кольцо давно палец жмёт и хочется быстрее начать веселиться.
Бабулю в фате свадебная процессия интересовала меньше всего. Прошло то время, когда мужики вокруг неё хороводы вили. Да и свой первый «молочный» муж давно отвалился. Всё остальное – опыт.
Анфиса Анатольевна Де Лакрузо вдруг осмотрела всех мутным взглядом. И стоило музыке стихнуть, а женщине с папкой в руках замолчать с расспросами, как бабка произнесла на весь зал:
– Когда уже покормят?!
– Окстись, Фиска! Давеча пообедали, – ответил жених не менее преклонных годов.
Он помнил время, когда в стране пить было не модно. Но было это гораздо раньше, чем при «сухом законе» Горбачёва. Хотя бы при Хрущёве. Так как уже при Брежневе пить вдруг стало нормой, а на бутылках водки вдруг перестали писать: «алкоголь – яд». Так как не могло активно заливающее зеньки первое лицо государства считаться алкоголиком. А вот подхватил эту традицию первый президент Росси Борис Горбачёв или пытался начать свою, «с нуля», история умалчивает.
– Так-то ж прелюдия! – заявила Анфиса грозно, посмотрела на всех прочих и едва не роняя вставную челюсть от усердия, разразилась возмущёнными репликами, но в полголоса или почти шёпотом.
Вроде бы раздалось пару-тройку проклятий, заканчивающихся словосочетанием «ёжкин кот!» и «минтай вам в печень!».
Владимир Богатырёв с Викторией Лопырёвой и Ларисой Борисовной катились со смеху ещё со входа в ЗАГС. Потому заранее встали позади всех, чтобы людей не смущать красными рожами. Если пёрла деда в одиночестве ещё можно было выдерживать, то в сочетании с бабулей срабатывали такие комбо, что можно точно сказать: «муж и жена – одна сатана».
– Кто вообще женится, не жрамши? – добавила бабуля. – Я буду жаловаться в министерство свадеб, разводов и прочих бракованных!
Пока полномочный представитель регистрации браков приоткрыла рот, не в силах сразу подобрать слова, дед Степан потёр красный нос, выдрал волосину и хмыкнул:
– Вот прорва. Сколько в тебя влезает?
Он как раз вёл себя спокойно. Сколько женщин повидал на своём веку? Всех не упомнить. На каждую нервов не хватит. А значит, и тут нервничать не стоит начинать. Но на каждый случай у него была своя житейская мудрость.
При том, что Степан Степанович был красив даже с видом хорошо просушенного на солнце винограда. Этот изюм стоял в новом пиджаке, пошитом на заказ и в ус не дул, так как все их сбрил вместе с бородой. И потому смотрелся галантным кавалером. Помимо платочка в кармашке с одной стороны, с другой он повесил орден Ленина четвёртого типа, медали награждения за трудовые заслуги, а особняком выделялся значок «мастер коноплеводства».
Откуда взялся последний, и кто его повесил, история умалчивала. Коноплю в деревне в промышленных масштабах ведь никогда не выращивали, а с мелкосерийным производством нещадно боролись. Но внуки всегда были рядом и не прочь отмочить корку, порадовав деда.
– Я без прелюдий не могу, – пригрозила бабка вполголоса.
– Не бурчи и на выходе куплю тебе булочку, – предложил дед разумный компромисс. Попутно он пытался вспомнить, есть ли у ЗАГСа киоск с хлебобулочными изделиями?
Но довольная бабка лишь улыбнулась. Выцыганила. С каждой свадьбы можно что-то интересное для себя поиметь, если быть настрёме.
Дед отставать от супруги не стал и улыбнулся щербатой улыбкой. Выдохнул горделиво, оглянувшись на клан. Кормилец семьи, всё-таки.
Патриарх семьи Богатырёвых точно знал секрет спокойствия. Потому как принял пятьдесят грамм коньяку перед входом во дворец бракосочетания и ещё сотку с утра накатил, для общего настроения. А дальше всё просто – обещай сколько можешь, пока жив, а когда припомнят – попробуй сделать. Вот и весь секрет успеха.
Но без комментариев семью дед тоже не мог оставить. Всё-таки пришли, оделись нарядно. Сразу видно – старались. А ради него или наследства, уже не так важно.
– С повидлом? – уточнила невеста на всякий случай, теряя терпение.
– Куда тебе повидла? Жизнь она и так как конфета. Кому с коньяком, а кому – сосательная, – заметил дед. – Барбариски на закусь я у тебя не вижу, так что выбор, Фиска, не велик.
– Жлоб, – буркнула бабка и тут же попыталась уйти.
Мол, всё отменяется, а подписи не действительны. Но дед лишь придержал под локоть и застыл как скала среди морских просторов. Гаркнул:
– Раз тебя одели в сухое и красивое, терпи!
Бабка подняла косматые брови, губами сухими поплямкала:
– А чего терпеть-то? Булки жалко?
Но дед не сдавался, продолжая супружеский ликбез:
– Стой, да наслаждайся музыкой, я тебе говорю. Авось и покормят следом. Человек должен жить хотя бы ради любопытства. А сколько нам того любопытства осталось?
Вредная бабка погладила платье, хмыкнула. Действительно, материал ей нравился. Нежный и мягкий. Потом можно на тряпки спустить, чтобы полы было чем мыть. В семейной жизни на её памяти хорошо работало только одно замечание: «много материала это много тряпок». Всё остальное – импровизация.
Конечно, каждый из гостей мероприятия понимал, что свадьба лишь фикция. Обоим старикам было в районе восьмидесяти. Какие уж там молодожёны? Скорее, старожёны. Нужна лишь роспись, чтобы закрепиться в столице. Всё остальное попахивало излишеством. Но Лариса Борисовна взяла все расходы на себя. Тем самым начальница добирала очки среди семейства, надеясь вскоре сама пополнить клан Богатырёвых своим скромным присутствием. Ведь с её лёгкой руки всей «побочной» семье Богатырёвых и было где жить. Переедут в ближайшей перспективе. Многокомнатная квартира Анфисы занимала весь верхний этаж в новостройке. Причём того периода, когда строили качественно, вдумчиво и для людей.
Квартиру уже не раз поделили в уме, да переделили до верного. Оставалось только стены из кирпича выложить, чтобы проходы обратно закрыть. Кто раньше долбил несущие стены, уже и не спросишь. Но этаж верхний, конструкция выдержала, а вскоре вернут как было и ещё сто лет простоит. Делала бабуля перепланировку или нет, вопрос уже десятый. В любом случае, продавать они наследство в ближайшей перспективе не собирались и сначала могли всё просто сделать для себя, а потом уже регистрировать изменения… однажды.
Лариса Де Лакрузо улыбнулась победно, заметив, что всё готово для росписи. Фамилию с Мендель она всё-таки поменяла. Главное, что теперь всё её, как наследницы. А если прикопаются, всегда рядом есть дед для страховки. Он же – супруг и законный совладелец. Свадьба – отличный инструмент для жонглирования бюрократическим аппаратом. По милосердию даже могла себе позволить отрезать кусочек и Тамаре Синицыной, что едва не разрушила замысел по недвижимости.
Той досталась однокомнатная квартира. За послушание, и чтобы шума не поднимала, как человек в теме. В конце концов, если бы благотворительность ничего не стоила, то все бы были филантропами.
«А с мужиками сиськастыми ей жить или кем другим – сама решит. Не маленькая», – ещё подумала начальница Женского рая и бизнес-вумен по жизни, и снова вернула концентрацию на бракосочетание. Всё-таки когда старая дева выходит замуж, она тут же превращается в молодую жену. А свадьба продолжалась. И чем больше возраст, тем меньше ответственности на мероприятии.
Именно этого принципа придерживалась бабка Анфиса, переспрашивая регистратора брака:
– В смысле «замуж»? Я? – удивлялась невеста очередному вопросу. – Ты чего мелешь, оглобля патлатая?
Вопрос предназначался регистратору. Отчего та вся превратилась в знак вопроса. И если бы не подарок, вручённый заранее за все труды, даже начала бы возмущаться в ответ. А так дали – терпи.