Степан Мазур – Тот самый массажист 2 (страница 8)
– Держите бабку! Бабку держи-и-и-те!
– Ты мне ещё и бабки предлагаешь? – не так расслышала лейтенант, так как рядом с рёвом проехала фура. – Да за дачу взятки при переисполнении…
– Тамара, черти тебя в уши драли? – прикрикнул капитан, подхватив её фуражку. – Хватит молодых людей соблазнять! Он про бабку в поле говорит! – и капитан перевёл взгляд на бегунью. – Вроде и не курьер. Карманов нет, а бежит, как курьер.
– Точно, бабка же ещё! – припомнила Синицына и заехала кулаком по топорщащиеся брючине массажиста. – Признавайся, извращюга, чем бабку накачал?
Богатырёв только поморщился, но через силу выдавил:
– Обычная спятившая старуха,
– А голой зачем возишь?
– У неё деменция… спасаю.
– Чем докажешь?
– В кармане… бумажка, – горячо заверил Володя и, наконец, достал из кармана рисунок, от чего брюки сразу перестали топорщиться. Только осадочек остался. – Вот её адрес!
– Так это ж квитанция, – проверил капитан и бумажку задержанному вернул.
– Да, документов при ней никаких не было, – кивнул Володя. – Живёт где-то в этом подъезде! Я домой её вёз! А теперь что? Убежит и не поймаем!
– Ну, Синицына! – с угрозой в голосе добавил старший офицер и придерживая фуражку, сам побежал к полю. – Сама заварила, сама разгребай теперь с гражданином!
– А девушка? – только и спросила лейтенант у Богатырёва уже не так уверенно, ослабив хватку. – Откуда у вас кровь на одежде? Бьёте?
– Кто. Я? Я в травмпункт везу девушку! – ответил Богатырёв и пока не поднялся, сорвал на обочине подорожник, чтобы дважды не наклоняться. Подул, помял. – Нос вправлять будем!
– Так… били? – почти с надеждой спросила Синицына и сделала голос почти умоляющим. – Признавайтесь, чистосердечное признание облегчает понимание.
Володя только поднялся, отряхнулся и покачал головой:
– Дверь ветром открыло. По лицу и ударило… Ветрено сегодня!
Тут он сам открыл дверь, вытер девушке кровавые сопли на подбородке и вставил в ноздри по кусочку свернутого в папирус молодого, едва начавшего рост, придорожного листика. Что в народе назывался «подорожник». Молва ходит, что если достать и потереть, кровь и остановится.
«Ну или просто к ране приложить. Тоже сойдет. Мыть при этом вроде бы не обязательно», – добавил мозг.
– Так будет получше на первое время. Кладовая природы, как-никак, – добавил массажист и спокойно достал документы из бардачка для проверки.
Озадаченная Синицына проверила документы и… поникла. Потом даже помогла отряхнуться Богатырёву. Прикусила губу, руки немного дрожали. Только всё ещё с недоверием смотрела на пассажирку в отключке.
– А кровь на твоей форме откуда?
Всё-таки граница между «ты» и «вы» стёрлась примерно на том моменте, когда назвала «извращенцем» или придушила грудью. А может даже в момент удара по паху кулачком.
«Ударила бы чуть слабее, может и приятно бы было», – подумала она: «Но сейчас не время ролевых игр, я же на работе».
– Так на руках нёс, заляпала, – спокойно ответил Володя, стараясь не смотреть на грудь офицера, и не припоминать её кулачок между ног. Что-то в том ударе было не злого, а такого, отрезвляющего. Даже глаз дёргаться перестал.
– А что про насилие бабка кричала? – сделала последнюю попытку прояснить ситуацию лейтенант.
Но фортуна сегодня явно сыграла не в её пользу.
– Это та, что халат в мусорку выбросила? – усмехнулся Богатырёв, поглядывая как лихо бежит по полю за расставившей в разные стороны руки бабкой мужик в форме. Но даже придерживая фуражку от ветра, догнать не может. – Намучился я с ней сегодня. Жарко ей в одеяле, капризничает. И так уже её три ящика гречки должен. За язык меня никто не тянул.
– За что? – спросила уже совсем тихо Синицына, заметив, что пуговички на форме не хватает, да и щека у задержанного кровоточит. А это уже она добавила от себя, пока в землю укладывала.
Пожаловаться может. Выходит, её за «телесные» припечатают. Пожалуется, а она на плохом счету. Слушать уже не будут. Чего бы ни ляпнула, капитан другую версию расскажет. Ему со стороны видней.
«Чёртов понедельник»! – подумала Синицына.
– За хорошее поведение, – вздохнул Володя.
Прикусив губу, Тамара уже выбирала между опциями «разреветься в голос» или «показать грудь, чтобы стереть память пострадавшему». Обнулить память, может, и не обнулит, но всегда можно договориться, пока напарник в поле и удар службы на себя принимает.
Но тут Володя закричал во весь голос и рванул дверь на себя, в один прыжок сев за руль.
– Ё-моё! Ты посмотри-ка!
Тамара сначала посмотрела на грудь, даже пощупала. И чего на неё смотреть? Закрытая же!
А когда вспомнила, что ещё не расстегнула пуговиц, обернулась к девушке. Глаза, в который раз за день, округлились. Лицо потерпевшей от немотивированных поступков ветра по утру стало похожим на сливу.
Фиолетовое и раздутое!
– Она что, задыхается? – спросила Синицына, запрыгивая в салон прямо поверх девушки для того, чтобы оказать первую медицинскую помощь.
– Куда там! Ровно дышала! – крикнул Володя, завёл мотор и рванул с места уже не сдерживая скорости.
– У неё, похоже, аллергия.
– На что?
– Да хотя бы на… подорожник! – добавила Тамара и выкинула пыльную «придорожную аптечку» подальше.
Дальше действовали не сговариваясь. Дверь захлопнулась и автомобиль помчал по дороге на пределе оборотов. И только бегущий по полю за голой бабкой мужик в форме видел, как поднялась за ним пыль.
«Походу, мириться с потерпевшим поехала», – подумал капитан Сергеев, остановился и достал рацию с нагрудного кармана, пока брала до служебной машины.
– Капитан Сергеев, двенадцатый пост, преследую голую бабку без особых опознавательных знаков с заднего вида. Движется в сторону леса на юго-запад.
Не слушая в ответ взрыва хохота, он смахнул пот со лба, сплюнул и снова продолжил погоню. Иногда бесполезно объяснять и нужно просто бежать. А с Синицыной потом разберётся. Её песенка спета!
Глава 5 – Мёд и цена
Отёк Квинке – состояние на любителя. Но если какой любитель скажет, что получает от него удовольствие, то скорее всего, его уже можно бить лопатой. Хуже не будет.
«Человек и так по жизни подпортился. Можно закапывать», – рассуждал мозг Владимира Богатырёва.
Мара по жизни подпортившейся не была, гнилой не прослыла и даже в преступной жизни замечена не была.
«Так от чего её карма на пробу берёт»? – недоумевал Богатырёв.
От отёка девушка оплыла как воздушный шарик и задыхалась, не приходя в сознание. Тамара без устали делала ей искусственное дыхание. Прижимая голову к подголовнику, сотрудница дорожно-постовой службы проталкивала воздух в лёгкие принудительно, после чего тот с сипом выходил наружу через раздувшееся снаружи и суженное внутри горло.
Отёк перекрывал трахею, хоть трубку просовывай, но трубки под рукой на было, а пробивать ручкой горло никто бы в трезвом уме не решился. Из аптечки в комплектации полезного почти нет ничего. Видимость одна с бинтом для отчёта, точно знала Тамара по долгу службы.
Автомобиль трясло, подкидывало, носило на резких поворотах. Но лейтенант Синицына без устали продолжала оказывать скорую медицинскую помощь рот в рот. А в процессе даже призналась водителю:
– А знаешь, что, Богатырёв? Ты сделал мой день! До встречи с тобой, я никогда не целовалась с девушками.
– Действительно? – переспросил водитель. – Я даже не знаю, модно это сейчас или нет.
– Прошу отметить, что выбор этот сделан не по любви, а по острой необходимости… Сам понимаешь, нужда.
Уши массажиста вытянулась, кончики покраснели. Не стоило изображать деревенского лекаря. Тогда бы и с аллергией дела вести не пришлось. Довёз бы спокойно до приемника, сдал, подлечили. А потом уже вымаливал прощение как полагается. А сейчас к этому уравнению добавилось условие «должна выжить».
– Как тебя зовут? – спросил Володя, нарушая скоростной режим примерно вдвое положенного в городе ради спасения жизни богини. Его Ф.И.О. лейтенант, конечно, по документам запомнила. А он о ней ничего не знал, даже после столь близкого знакомства.
«Не каждый день женщины на землю бросают и по писюнчику прилетает», – заметил мозг.
– Тамара.
– Твои поцелуи, Тамара, сейчас буквально спасают её жизнь, – добавил философски Володя, стараясь меньше паниковать и больше рулить. – Или так, или я бы её уже убил… Там, на обочине.
Тот факт, что никакого подорожника бы и не было, если не остановка, приведён в разговоре не был. И сотрудница задала всего один вопрос, но важный. Из категории «вопрос в лоб». Многие маньяки и прочие убийцы на нём часто и горят в состоянии стресса.