Степан Мазур – Тай (страница 9)

«Кто обрастает желаниями, тому есть ради чего жить», – подумал монах.

Простой жизненный принцип, который говорил, что мальчишка медленно приходит в себя. Первые шаги – самые трудные.

– Хочу татуировку фотографии семьи, – продолжил между тем Тай и добавил тише. – Чтобы не забыть их лица.

Улыбка сползла с лица наставника. Он медленно повернулся.

– Тай, сак янт – это магическая татуировка. Это не образ того, что хочешь видеть. Это путь, указывающий движение энергии. Направление твоей собственной энергии. И чтобы она не стала обыденным орнаментом, делать её должен только буддийский монах, достигший просветления. Ибо это сакральные врата истины. Портал в… – наставник хотел сказать что-то ещё, с трудом подбирая слова на неродном для себя языке, но Тай вдруг резко замер, глядя расширенными от ужаса зрачками позади наставника.

Смотрел мальчик прямо на побережье.

Глава 6. – Сакральная встреча –

Далай Тисейн быстро обернулся, ожидая чего угодно, от удара до выстрела, но никого рядом не оказалось, а море безмятежно. Волны, словно и не смыли намедни часть острова. Они лишь набегали на берег лёгкими барашками пены… Но смертельную волну тоже не видели до последнего. Что, если мальчик видел больше, чем он?

В глазах Тая стоял ужас. В отличие от монаха, он лицезрел, как на берег высокой волной выносит большой, почерневший от солнца и моря, корабль. С рваными парусами, деревянный, с мачтами, он был словно не управляем капитаном. Море выплюнуло его одним мощным рывком, разбивая о песок и прибрежные камни.

Один борт при таком приземлении пробило прибрежным валуном и судно завалилось на бок. Пропахав мачтой песок, корабль застыл на месте, едва не перевернувшись полностью. Одна из мачт переломилась, другая накренилась. А в распоротый бок хлынул груз: бочки и ящики разметало по песку, тяжёлые деревянные ящики разбились, увязли в песке.

С самой же палубы за борт улетело несколько людей. Они были странно одеты: длинные рубахи без пуговиц, заправленные в просторные штаны под ремень, широкие сапоги с подвернутыми голенищами, а на головах банданы и ленты в пышных, давно не чёсанных, засаленных волосах.

Подойдя поближе, Тай заметил, как одному из улетевших за борт человеку не повезло: краем доски ему распороло живот. Он полз по песку, оставляя за собой потёки тёмной крови.

Ещё один пассажир неизвестного судна оказался более ловок и удачлив. Он приподнялся, отряхнулся, как будто каждый день летал по десятку метров за борт в волны или падал на песок и пошёл прямо на Тая.

Мальчик пытался разглядеть его глаза, но видел лишь два бездонных чёрных провала. К нему словно двигался сам демон в обличье пирата. И демон этот был вооружен настоящей пиратской саблей! Или шпагой. А то и шашкой. Мальчик не отличил бы одно от другого. Но вооруженный дядька явно не собирался с ним играть в аниматора.

Страх сковал Тая. Он не мог больше сделать ни шагу. А пират всё приближался, всё дальше отдаляясь от своего корабля. Сабля покинула его пояс. Он замахнулся и вдруг… вонзил её в спину мучающегося товарища.

«Он просто избавил его от боли», – понял малец, но тут пират резко замахнулся и на мальчика. И Тай понял, что тот не остановится.

– Стой! Оставь его в покое! – услышал вдруг до боли знакомый голос Тай.

Он принадлежал маленькой девчонке. Пораженный увиденным, малец перевёл взгляд за спину пирата. Позади грозного бородатого мужика с банданой стояла сестрёнка в легком летнем сарафанчике.

– Он мой! – повторила строго девочка.

Пират кивнул Алёне, салютнул шпагой, как матрос капитану корабля, и растаял в воздухе. Вместе с ним исчез и потерпевший кораблекрушение корабль периода позднего Средневековья.

На песке рядом с Таем осталась только Алёнка. Бесплотным духом стояла она на прямо напротив, глядя в глаза брата. Ей было так же семь лет. Одета, как в последний раз, когда её видел в международном госпитале: сарафан, туфельки, две косички. И если не считать, что сейчас через неё просвечивалось море, она была всё той же самой… позавчерашней.

– Ты принимаешь меня? – неожиданно спросила она, как живая.

– Я… я не знаю, – растерявшись, ответил Тай и тихо добавил. – Я скучаю, Алён.

– Тай! Что ты видишь? – раздалось за спиной.

Голос наставника словно доносился откуда-то из длинного коридора. Хотя монах стоял в паре метров от мальца.

Сейчас для Тая звуки и картина тонкого мира были гораздо ярче и ощутимее того, который он оставил на грани сознания.

– Пират был. Теперь сестра, – отозвался мальчик, озвучив очевидное. – Вы что ли не видели корабля?

Далай Тисейн достал из внутреннего кармана просторного балахона чётки и сел в позу лотоса прямо на песок, закрыв глаза и погружаясь в себя. Так он лучше настраивался на восприятие тонких миров.

– Что она хочет, Тай? – спросил он.

– Спрашивает, принимаю ли я её?

– Она… жива? – неожиданно спросил монах.

«Конечно, жива», – хотел ответить мальчик, но вспомнил, что произошло сутки назад.

Это не укладывалось в голове. Вот же он – Алёнка!

– Я… не уверен, – ответил Тай, широко открывая глаза.

Хотелось проморгаться и перестать видеть чепуху, но что-то подсказывало, что очень важно сосредоточиться на том, что видел сейчас.

Зрачки мальчика расширились ещё больше, когда Аленка, вместо того, чтобы растаять, улыбнулась ему и коснулась руки. Прикосновение было холодным, как будто кожи коснулся лед.

Оно же заставило увидеть больше. Тай вдруг разглядел, что шея сестренки неестественно повёрнута и позвонки натягивают кожу. Внутри они определенно были не на своих местах. А голову словно провернули и снова поставили на место.

– У неё сломана шея, – добавил тихо Тай, не желая обидеть сестрёнку.

– Её душа не упокоена, Тай, – как можно спокойнее добавил Далай Тисейн. Хотя сердце его стучало от ощущения присутствия духов гораздо быстрее обычного. – Спроси, чего она хочет? Что может дать тебе за то, что ты её примешь?

– А почему я что-то должен у нее брать? – не понял Тай.

– Таков порядок тонкого мира. Услуга за услугу. Миры соприкасаются лишь тогда, когда одному из них что-то нужно.

Дух между тем сложила руки на груди и заявила:

– Славик, ты чего? Почему слушаешь этого старика? Это же я – твоя сестра!

– Ты… утонула. Цунами. Помнишь? – с трудом выдавил из себя обескураженный брат.

Он хотел быть здесь, с ней, хотел обнять ее, а то и подхватить на руки, закружить, рассказать про увиденных странных зверей, и статуи светящиеся, но разум помнил, что реален только мокрый песок под ногами, море перед ним и сидящий позади него на корточках старик.

А всё остальное… что, вообще, это было? Дополнительный мир? Наложенные друг на друга реальности?

– Да, я тонула, – даже не стала спорить сестра. – Ну и что? Думаешь на этом жизнь закончилась? Нет, братик. Она просто стала другой.

– Какой другой? – снова не понял брат, было безумно интересно что находится по ту сторону.

– Теперь я могу быть где угодно в море, – объяснила сестра звонким голосом, словно рассказывала о своих впечатляющих приключениях. – Могу плавать среди рифов, могу играть с дельфинами, а могу ходить среди кораблей и дружить с пиратами.

– Зачем дружить с пиратами? – припомнил мужика с оружием в руке, что так беспощадно добил своего же товарища.

– Потому что они все здесь, в море… остались.

Тай округлил глаза. А дух закружилась вокруг него, объясняя:

– Знаешь, какая я теперь важная? Они все принимают меня… Так примешь ли ты, братик?

Много вопросом кружилось в голове мальчика, но он старался задавать самые важные.

– Что это, вообще, значит?

– Это значит, что за свой покой я буду оберегать тебя как своего хранителя от всех напастей вод. Ты никогда не утонешь, не захлебнешься водой. Страх глубины оставит тебя. За хранение моей души, ты станешь другом моря и всех рек, и озер. С водой ты будешь на «ты», братишка.

Брат улыбнулся, только не светло, а грустно. В глазах слёзы стоят.

Алёнка улыбнулась следом, уже как следует, обнажая зубки-жемчужинки:

– Ну, соглашайся же скорее. Чего тут думать? Мне столько всего открылось! Я столько всего могу тебе рассказать. Это не так скучно, как в школе. Это весело! Будем играть вместе, сколько захочешь. Правда, Слав!

– Тай, что она говорит? – донеслось на грани слуха мальчика от наставника. – Что обещает тебе?

– Что я стану другом моря и всех вод, – рассказал мальчик. – Она просит меня хранить её душу.

– Тебе это… нравится? – подумав над верным словом, спросил монах.

Меньше всего ему хотелось нарушить хрупкую связь между двумя мирами. Родственная нить так просто не обрывается, но достаточно неосторожного слова, движение или мысли, и всё может обернуться не лучшей картиной.

К тому же не стоило вмешиваться в чужие дела, если об этом не просили. Духи переменчивы.

– Она… моя сестра. Я не могу иначе, – ответил Тай, задумчиво разглядывая все знакомые детали на одежде сестренки: вот брошь на сарафане, вот заколка с резинкой в виде тайского цветка. Это точно она. Эту заколку ей купила мама в магазине возле гостиницы ещё в первый день по прилёту.