Степан Мазур – Тай (страница 11)

Взобравшись по ступенькам храма, Тай с отдышкой и полным недоумением посмотрел на небо. Ветер так быстро нагнал тучи, словно сменилась одним слайдом картинка. Дождь пошёл сразу стеной, без предупреждения. Выставив руку из-под крыши, мальчик долго смотрел на капли на своей руке.

Настоятель куда-то исчез, скрылись и послушники. А Тай бил в колокол и разглядывал быстро скапливающиеся во дворе храма лужи.

Руки снова потянулись к колоколу. Захотелось до одури звонить в него, издавая мелодичные звуки. Тай не хотел тишины. Тишина могла разорвать его изнутри.

Он коснулся живота и тихо пробормотал сам себе:

– Внутри столько пустоты… А дождь не шумит. Он просто плачет обо всех павших.

– Тебя тут не обижают? – раздался за спиной писклявый голосок сестрёнки.

Тай повернулся. Алёнка стояла перед ним, играясь с косичкой. Заколка в форме цветка – на месте.

– Не-а, – только и ответил мальчик, покачав головой.

Присмотрелся к сестре. Воображение нарисовало картину, как огромной волной её вымыло поутру из гостиницы или набегающей водой настигло по пути на завтрак. А затем с силой швырнуло о стену, выворачивая голову раньше, чем поняла, в чём дело.

«А может быть, в это время она всё ещё спала и так и не поняла в чем дело?» – прикинул он следом: «Лишь потому не озлобилась на этот мир?»

Но для себя Тай решил, что никогда не спросит сестру о том, помнит ли она момент своей смерти.

– Я буду приходить к тебе в дождь, – добавила сестренка. – Ты не против?

– Нет. Я скучаю. Приходи, конечно, – затараторил он и оборвался.

В глазах встали слезы. Держался едва-едва.

– Я тоже скучаю. Не переживай. Я рядом, – заявила Алёнка и снова улыбнулась. – Мы же семья и должны держаться вместе.

– Ага.

– Выше нос, братик. Когда утихнет море, я подружу тебя с дельфинами.

– Хорошо, – улыбнулся сквозь слёзы мальчик.

Так улыбался монах.

– Ты можешь звать меня у воды или на берегу моря. Я приду, – пообещала сестра и исчезла вместе с затухающим дождем.

Тай закрыл глаза и смахнул слезы тыльной стороной ладони. Нет, дождь не плачет. Это его душа льёт слёзы. Откуда только столько? И как их прекратить?

Настоятель появился перед ним с небольшой пластиковой корзинкой. В ней доверху лежали продолговатые округлые плоды оранжевого цвета. Монах достал из внутреннего кармана балахона складной ножик, ловко разрезал спелый фрукт вдоль широкой косточки и протянул мальцу.

– Ешь. Это манго… Сладкие. Сочные.

Тай без особого энтузиазма взял манго в руки и понюхал. Манго даже пах сладостью. А когда коснулся губами спелого плода, сладкий сок показался лучше мёда по вкусу.

Мальчик впился зубами в мякоть. Сок побежал по пальцам. Наставник довольно улыбнулся и тут же разрезал ещё один фрукт. Протянул.

– Ешь, тебе нужно восстанавливать силы. Потом мой руки и я научу тебя заглядывать в себя.

– Как это?

– Будем медитировать. Спокойствие надо постигать. Оно многоуровневое. Нервы ни к чему. Нужна тишина. Покой сознания.

Тай кивнул и спросил:

– Когда теперь настанет эта тишина внутри?

– Всему свое время, – вздохнул монах. – Жизнь и смерть ходят близко. Они переплетаются и взаимодействуют друг с другом. Надо только разглядеть это. Взгляни, к примеру, на нашего сторожа Гатуна. Ему восемьдесят два года.

Далай Тисейн показал на сторожа, который сел на скамейку у ступеней храма и задремал, облокотившись о метлу.

– Он прожил долгую жизнь, полную трудов и забот, – продолжил настоятель. – Он познал любовь, расставания, потери, радость. Его ум уже не так цепок, но он помнит чёрные дни и полон светлых воспоминаний. Гатун успокоился, простил всех и отпустил всё. Теперь он лишь ждёт перехода. Ждёт с равнодушным любопытством, полным внутренней гармонии.

– Он умирает? – понял Тай.

– Его суставы ломит от боли, а глаза плохо видят, – вздохнул старик. – Он рад уйти сразу, избавившись от этой боли. Но не торопит смерть. Гатун готов с ней подружиться, принять как неизбежного гостя. Ты же… ты тоже должен смириться с тем, что смерть ходит рядом с нами. Но не стоит её бояться. Не надо пугаться и её проявлений. Твоя сестра…

– Алёнка – не смерть! – уверенно заявил Тай. – Она добрая. Просто не хочет уходить без меня… Туда.

Старик кивнул, не спеша спорить или что-то доказывать.

– Тай, ты должен понять, что ни она, ни кто-либо другой не должны звать тебя Туда. Пока ты дышишь, ты нужен здесь. Это определила твоя душа, вселяясь в тебя с первым криком или с первым движением в утробе матери. Тут уж кто во что верит. Кому что ближе… Во что веришь ты?

– Я не знаю, во что верю.

Старик снова кивнул:

– Ты сам постановил себе зародиться здесь и пройти определенные жизненные уроки. И пока не поймешь их, смысла уходить нет. А пока не дашь дорогу другим душам, уходить не имеешь права. Души бессмертны. Они всегда в дороге, но одни порождают прочие. Таков круговорот не только личной Сансары, но и общий ход дыхания Вселенной.

Смерть – это лишь небольшой отрезок этого пути. Пока вращается колесо Сансары, мы непрерывно живём, перерождаясь для новых уроков. Но когда-нибудь мы все придём к Осознанной Пустоте и услышим в ней Тишину. Ибо с неё всё начиналось. И ей всё закончится.

Тай кивнул, не зная толком что сказать старику. Чего он может знать о Том мире, если только чувствует его, но не видит. Это как слепой, что спорит о горах, но никогда по ним не бродил и не в силах их описать хотя бы издали.

– Души приходят, значит, – повторил мальчик. – А у вас есть дети? Те, кому вы должны были дать дорогу в жизнь.

– Были, – монах застыл взглядом и словно почернел лицом.

– Что с ними случилось?

– Море забрало их у меня, – ответил он и затих.

Таю хотелось деталей, но монах стал таким грустным, что расспрашивать его язык не поворачивался.

Захочет – сам расскажет.

– А знаете, что? Я останусь жить на острове! – твёрдо добавил мальчик. – И пусть море больше никогда никого не заберёт.

– Будем надеяться на лучшее, Тай, – вздохнул старик и повторил. – Будем надеяться…

Только спустя два месяца в феврале две тысячи пятого года, когда основная масса отелей уже будет восстановлена и жизнь Пхукета после катастрофы начнёт входить в нормальное русло, Славу Демченко отметят как пропавшего без вести.

Наставник храма Ват Ко Сирей проверит списки и убедится, что там, где нет тела и внимания к нему из-за границы, нет и дела.

При отсутствии интереса к семье Демченко со стороны родни и их тел, вскоре о них забудут. Не вспомнят при интернировании и о Славе.

Получив пометка «пропавший без вести», с тех пор в храме Ват Ко Сирей и начнёт спокойно жить седой подросток Тай, посвятивший себя служению Будде и помощи старому монаху Далай Тисейну.

Никогда более Таиланд не понесёт такого сокрушительного удара, как в декабре две тысячи четвертого года, но королевство слонов осознает этот урок и примет меры.

Общее горе не проходит бесследно. Королевство сделает работу над ошибками и вскоре обезопасит пляжи, запустив в работу двадцать два буя. Те составят современную передовую систему слежения за цунами. Буи станут частью национальной системы предупреждения о гигантских волнах, вызванными землетрясениями на дне океана. На пляжах оборудуют систему рупоров, которые будут извещать туристов и местных жителей о цунами задолго до того, как гигантские волны коснутся берега.

В этом суть работы над ошибками – уметь их исправлять.

Глава 7. – Белый лес –

В этот день Далай Тисейн разбудил мальчика ещё до восхода солнца. Но вместо обязательной утренней зарядки, завтрака и молитв, наставник подвёл его к мотоциклу и выдал шлем.

– А как же тренировки? – спросил малец, начиная постепенно привыкать к постоянным нагрузкам, вездесущему чувству усталости и постоянной боли и тяжести в мышцах. Ведь это была самая приятная боль из возможных.

– Сегодня мы едем тренироваться на пляж «Май Кхао», – заявил монах.

– Май Кхао? – переспросил Тай, ведь для него это название ничего не значило.

– Это значит «Белый лес», – объяснил старик. – Хотя белых деревьев там почти не осталось. Если заработаем достаточно денег, покажу тебе заповедник «Сиринат». Там белые деревья ещё есть.

– А где это? Далеко? – только и спросил Тай, широко зевнув.