Степан Мазур – Тай (страница 7)

– Чтобы что-то получить, надо что-то потерять, – наконец, продолжил старик. – Но, если к этому совершенно не готов, удар может запросто сломать тебя. Перебросит в следующий урок раньше, чем планировала душа.

– Почему так? – буркнул Тай.

– Это случается, если у Провидения на тебя свои особые планы.

Мальчик ничего не понял. Провидение, как же! Но вопросов больше не задавал.

Какие тут вопросы, когда перестало чесаться и кожу приятно холодит? Вместо них голова опустела, а тело налилось приятной тяжестью.

Зуд в коже утих. Глаза от усталости закрывались сами. Мальчик прилёг на живот и растворился на ложе. От свежей простыни шёл слабый запах алое, в котором вываривали простыни для дезинфекции.

Пожилой таец окунул бинты в миску с варевом и обложил мокрыми тряпками спину, плечи и шею – места, которым больше всего досталось от солнечных ожогов. Затем накрыл мальца покрывалом, чтобы не продуло.

– Это тяжёлый груз, – добавил монах. – Но тот, кто его выдерживает, получает большой потенциал.

– Потенциал, – повторил Тай, ощущая рёбрами жесткую самодельную кровать наставника.

Она отличалась от тростникового настила лишь парой промасленных досок.

Запах масла отгонял вездесущих насекомых, перебивая аромат алоэ. Между рёбрами и досками помимо простыни был лишь тонкий настил в палец толщиной из неизвестного, грубого материала, напоминающего валенки. Но до смерти уставшего подростка это нисколько не смущало. Сон сморил его мгновенно.

Снились высокие волны.

Глава 5. – Первая тренировка –

Голос доносился спокойный. Ровный и тихий, как отдаленный шёпот океана:

– Тай…Та-а-ай.

Если бы море не было таким жестоким ещё сутки назад, мальчик бы в нём души не чаял. Но море было двуликим, обманчивым. Спокойствие сменилось тревогой. Пришлось проснуться.

Малец едва смог разлепить глаза. Ощущая, как застыла шея, приподнялся. Так и проспал в одной позе, уткнувшись лицом в то, что было подушкой пару лет назад. Ныне это была лишь подстилка под щеку и она сплющилось до уровня в палец толщиной.

В отличие от предлагаемых туристам силиконовых подушек, сами тайцы использовали обычные подушки, набитые всем, что можно было считать мягким материалом. Аборигены прекрасно знали, что силикон не слишком благоприятно влияет на шею. В первое время – это мало заметно. Но уже через месяц использования он становится жёстким и просто сдавливает сосуды, вызывая головную боль.

– Тай, ты проспал почти сутки, – сказал старик. – Надо размяться и подкрепиться.

– Ага, встаю.

Но глаза снова закрылись. Затекшее тело взбодрили лишь прилипшие к спине бинты, которые Далай Тисейн принялся отдирать вместе с запёкшейся коркой.

– Ай, ай, ай! – забормотал Тай и невольно разлепил веки.

Монах сменил чёрный траурный балахон на более привычный для буддистов – оранжевый. В нём лысый старикан, как по мнению мальца, выглядел как мандарин. Но не старый, сморщенный, а довольно бодрый. Этакий фрукт, возраст которого было сложно определить, не потрогав. Может мягкий, может, жёсткий. Глаза порой обманывают.

Кстати, глаза!

Тай осмотрелся и обрадовался, что рядом с монахом нет никаких зверей. Не было их и на плечах и шеях послушников. Возможно, таинственные духовные животные сторонились служителей культов, опасаясь то ли молитв, то ли запаха ладана? А, может, всему причиной был звук колокола, в который при первом возможном случае бил страж?

Монах отодрал последние бинты, но Тай больше не позволил себе вскрика, лишь поморщился.

– Чувствуешь боль – значит, живой, – сказал наставник, ловко сменив повязку на давящую, чтобы не сползала под одеждой.

Затем Далай Тисейн помог нацепить сверху бинтов майку. Постиранная, она пахла алоэ, как и простыня. Его кусты росли по округе и насобирать их полный тазик не составляло труда с помощью ножа или ножниц. При кипячении алоэ убивал микробы и посторонние запахи. Всё, что пахло этим сладковатым запахом, казалось стерильным. А значит, отгоняло заразу вон.

Прислужник принёс в комнату поднос с парой тарелок. По запаху Тай сразу определил полюбившийся ему в Таиланде острый суп с креветками.

– Том Ям? Мой любимый.

Аппетит пробудился мгновенно. Взяв ложку, малец принялся за еду.

– Том Ям Набе. С кокосовым молоком, – дополнил наставник и тоже взял ложку. – Тебе нужны дополнительные вещества. В кокосе много калия.

Насыщался монах неспешно. Больше улыбался хорошему аппетиту подопечного и качал головой в одобрении.

– Гатун его неплохо готовит, но чаще мы едим просто варёный рис.

– Почему? – не понял Тай, ведь в Таиланде было столько фруктов вокруг.

– Подношений в этом году было не так много, – признался наставник. – А теперь поток туристов просто пропадет. Тяжёлые времена для монастыря наступают. Но ничего… милостью Будды проживём.

Тай промолчал, только медленнее стал черпать варево.

– Видишь ли, моим прислужникам приходится самим ходить в люди, собирая еду, – добавил старик. – Мы служим и работаем везде, где можем. Мы почти бродячие монахи. И это при действующем храма. Такова уж воля Будды.

– Вашим подопечным? – Тай сопоставил услышанное с увиденным. Под корочкой зашевелилось серое вещество. И он вдруг понял. – Так вы настоятель этого храма?

– Настоятель, философ, преподаватель-богослов при университете принца Сонгкла, – спокойно перечислил наставник, инертный к этим званиям, как к морскому бризу черепаха. – Но это лишь часть моих занятий. На острове меня раньше больше знали, как мастера боевых искусств.

– Муай тай? – переспросил, словно не веря, малец.

– Муай боран, – почему-то поправил наставник. – Я – «Белый тигр». Но это в прошлом. Теперь я, скорее, просто седой старик забытого Буддой храма. Но зато могу учить бою каждого желающего подальше от лишних взглядов. Таков мой путь.

– Драки? Клё-ё-ёво! – протянул Тай. – Но, по-моему, правильно говорится «муай тай». И никакого белого тигра рядом с вами нет.

– Ты прав, нет. Он спит. И лучше его не будить, – улыбнулся старик. – Что же касается муай боран, то есть и такой стиль боя. Он намного древнее и жестче, чем современный муай тай. Он прародитель таиландского бокса. Муай тай – это «наука о восьми конечностях». Она больше ориентирована на поединки один на один. А муай боран предназначался для жёсткого боя, когда врагов было много. Потому этот стиль боя так же называют «наукой девяти орудий».

– Это что получается, целую толпу можно победить? – уже зашкрябал по дну тарелки малец, заслушавшись. Даже зажевал траву, которую никогда в супе не ел. Она походила на лук и лимон разом. Видимо поэтому и называлась «лемонграсом». – Ну руки-ноги понятно, а что девятое-то?

– Голова, – легонько указав на лоб подростка, но так и не коснувшись его, ответил наставник.

В Таиланде не принято гладить людей по голове. Даже детей. Так можно ненароком повлиять на душу, считают буддисты. И хоть в прикосновении монаха нет злого умысла, порой они красноречивее слов.

– Это с кем же раньше сражались даже головой? – задумался малец, почесав лоб, как будто на него муха села.

– В первую очередь всегда надо сражаться головой. История этого вида боевого искусства тянется корнями в противостояние с бирманскими оккупантами, – ответил монах и поднялся из-за стола. – Идём, прогуляемся. Но прежде умойся во дворе. Если увидишь зверей, скажи мне… Хе, белого тигра он не видит. Ох, давно это было. И вправду, лучше не видеть. Пусть спит.

Последние слова пожилой таец говорил уже бурча под нос, словно выпал из диалога.

Тай вышел на улицу. Начинался рассвет. Солнце показало только краешек на небосклоне. Трава мокрая, ступеньки сырые. Судя по лужам, которые разметал один из послушников во дворе, ночью шёл дождь. Он же наполнил баки с водой на башнях.

Открытые ёмкости нагревались на солнце и подавали тёплую воду по трубам с водонапорной башни. Так у монастыря всегда была горячая вода без оплаты за коммунальные услуги.

За свет храм тоже не платил, предпочитая использовать свечи. Еду готовили на костре во дворе. Налог на землю с буддийского монастыря тоже не брали. Выходило, что расходов у Ват Ко Сирея почти не было. Но храм всё равно представлял собой жалкое зрелище, так как не было и доходов.

Вдали от основных туристических троп, он практически не привлекал людей и потому влачил жалкое существование, выживая в основном благодаря неиссякаемому энтузиазму наставника.

Открыв воду в кране в умывальнике, мальчик умылся и огляделся. Драконы у ступенек по-прежнему светились едва заметно. А больше ничего странного не происходило.

Повернувшись к наставнику, Тай увидел, как Далай Тисейн делает растяжку. Легко закинув ногу выше головы, прямо на стену, мастер разминал мышцы бёдер.

«Ничего себе растяжка»! – подумал малец.

А ловкий старикан уже успел спуститься ко входу в храм и обойти его, пока парень умывался. Теперь монах оказался на небольшой песчаной площадке у здания. Здесь он тренировал послушников в свободное от служения и выживания храма время. Было того не так много, поэтому использовали любую свободную минуту. И нет ничего лучше утрешней разминки.

Когда Тай повторил путь наставника, разогревшись на ступеньках, Далай Тисейн уже вовсю бил голыми ногами и кулаками по бревну, зарытому в землю. Локти и колени активно участвовали в этой жёсткой на первый взгляд тренировке. Но как ни странно, никто не ломал кости и не сбивал кожу в кровь.