Степан Мазур – Та самая психолог 2 (страница 7)

Порой она скучала по старому уборщику. Митя-поломой был своеобразный, но забавный. С ним было легко и просто, в отличие от гастербайтеров, лиц которых даже не запоминала. Только вроде Гульнара была, потом какая-то Зульфия, потом вообще Зефира, а когда пришёл ни бельмеса не понимающий по-русски Аланбек, она просто закрыла кабинет и написала арендодателю длинное письмо с требованиями по более рациональному подбору персонала. Как минимум, они должны были уметь произносить её имя!

В дверь неожиданно постучали. Странно-знакомо. Три раза, быстро.

Кира посмотрела на часы, до клиента ещё четырнадцать минут, а раньше она не запускала, как и не любила тех, кто опаздывает. Но опаздывали они, как правило, за их счёт. Так что вопрос решался сам собой.

– Куда спешим? – хмыкнула Кира и открыла дверь.

А там букет стоит! Из белых лилий в яркой упаковке. Такой красивый и богатый, что сердце невольно в пятки ушло. Вот бы ей молодые люди такие букеты дарили!

– Привет! – вдруг заявил человек за букетом и чуть опустив его, показалась улыбчивая голова с рядом белых, ровных зубов.

– Митя? – безмерно удивилась Солнцева.

– Кира Эдуардовна! – тут же вручил он букет, сунув его прямо в руки. – Это вам!

– Спасибо, но… не называй меня по отчеству, – приняла подарок, изрядно смутившись неожиданной встрече психотерапевт. – Проходи-проходи. Не стой на пороге. А… по какому поводу дары?

– Да я так, заскочил вас проверить, – донёс свою мысль Митя, перешагнув через порог кабинета следом и вручив вдобавок и большую коробку конфет с ассорти из европейского шоколада.

– Митя, ты меня удивляешь! – призналась Кира. – Я так рада тебя видеть. Ты большой молодец, что зашёл. И судя по всему, дела у тебя идут хорошо, – так и застыла она у порога с дарами, так как засмотрелась на Митю.

У него теперь стильная причёска вместо причёски под горшок, и отбелены зубы, вместо почти естественного жёлтого налёта, а кожа говорит, что был у косметолога. Но всё это меркнет по сравнению с одеждой! На Мите был стильный костюм-тройка, да под длинным бежевым пальто, а лакированные туфли блестели так, как будто стоял за дверью и драил перед тем, как постучать.

Совсем уже не тот уборщик кабинета перед ней, а вылитый принц из сказки.

– Я молодец? – улыбнулся Митя. – Нет, это мой брат молодец, который достаёт орущих людей.

– Он спасатель? – уточнила Кира.

– Нет, акушер, – беззаботно рассмеялся Митя и добавил. – Я же клининговое агентство открыл, тут неподалёку. Три года на него копил, откладывал. И вы знаете, наши разговоры в прошлые месяцы подсказали мне, что пора действовать. Теперь я директор. И хоть и не прочь сам порой замарать руки, но и выходные у меня есть. Так что впервые трачу время и на себя, пока мои люди работают по объектам по всему городу.

«Мои люди, объектам, по всему городу… как звучит»! – тут же проявила себя Люба и выдала первую рекомендацию: «Ну что ты стоишь? Дай ему уже... хотя бы телефон».

– Директор клинингового агентства, – повторила почти по слогам заворожено Кира, которая любила мотивировать людей, но редко видела результаты своих трудов. Но если уборщик, познав все трудности ремесла с самого низа, забрался на порядок выше, то и у других должно получиться.

– Да-да, тружусь, так сказать, – повторил Митя и тут же посмотрел на часы. – Ой, простите, уже опаздываю в бассейн на индивидуальные занятия. – Он тут же покинул кабинет, шагнув обратно через порог и уже у лестницы добавил, эффектно повернувшись так резко, что полы пальто едва поспевали за ним. – Занялся спортом! Опаздывать нельзя. Но я ещё к вам заскочу. Как-нибудь… до свидания, Кира!

– До скорого, Митя, – помахала ему букетом Кира и прикрыла ногой дверь за неимением свободных рук.

«Теперь что? Теперь букет в вазу, а коробку на стол, чтобы видели, что ценят её, хвалят», – подсказала Люба, наверное, впервые довольная Солнцевой.

Кира, отложив коробку и цветы временно на подоконник, тут же ринулась в кладовку, где на широких стеллажах покоилось разного рода барахло, которому не место в кабинете. Потянувшись к верхней полке, достала коробку с особой вазой с широкой горловиной. Ещё бы! Ведь такого важного момента ждала особая ваза с иероглифами удачи, почёта и славы. Причём, ждала, с самого момента открытия кабинета. И наконец, представился шанс её показать.

Сдув с коробки пыль, тут же помыла вазу в раковине, набрала воды и поставила с края стола, куда с особым удовольствием поместила большой букет. Настроение поднялось настолько, что принялась напевать под нос. А вместе с тем подхватила ручку и дописала в «выручай-листик» следующий пункт: 2. «Решить часть проблем, обнаружив сильное мужское плечо, которое решит всё остальное».

С тем снова посмотрела на часы. До приёма ещё четыре минуты. В то же время не забыла про большую, пыльную коробку в углу кабинета.

– Так, а тебя мы обратно засунем, ещё пригодишься, – прикинула Кира и вновь зайдя в кладовку, вытянулась на цыпочках, чтобы закинуть её на волне позитива ещё выше. На самую верхнюю полку, куда ранее без стремянки и не лазила.

К несчастью для себя, Кира совсем забыла, что там, в пыльном чёрном пакете поджидал своего часа подарок подруги по случаю открытия кабинета, который использовали обе ровно никогда. Ведь обещать начать заниматься спортом ещё не значит, что прямо в этом году.

«Может быть, с понедельника»? – спросил Киру словно сам шар для боулинга и потревоженный пустой коробкой на полке, покатился с полки прямо в направлении её головы.

– Нет-нет-нет! – запоздало вытянула руки психотерапевт, пытаясь поймать его кончиками пальцев.

Но упрямый спортивный инвентарь, в отличие от неё, не сдавался.

Бац!

Глава 4 – Лети, Германик!

В то же время пока шар для боулинга вырубил Киру в кабинете, в другой части города, где раскинулся величественный Главный железнодорожный вокзал, происходило событие не менее интересное.

Ростов-Главный, как иначе называли эту часть города на Привокзальной площади, помнил множество историй. Здесь шептались о прощаниях и встречах в прошлом, когда стены вокзала были сплошь из красного кирпича снаружи и лепнины внутри. Здесь же рассказывали о мечтах, уносимых вдаль, когда здание приобрело современный вид после реконструкции, получив новый вид снаружи и передовые технологии внутри.

В тот день под серым небом Ростова, на забитой битком парковке возле вокзала собиралась случиться очередная история, немного покрасившая его серые будни. И вокзал, словно в ожидании этого, наполнился особым волнением. Так на парковку сначала заехал микроавтобус с местным оркестром и перегородив выезд для всех автомобилей, начал эвакуацию музыкантов. Те будто десантники появлялись из БМД, только вместо парашютов в руках были тромбоны и барабаны, трубы и даже одна арфа, так как арфистке весом под сто пятьдесят килограмм просто никто не мог физически отказать в выступлении. И всё бы ничего, высадил и дальше поехал, но как раз с арфистки и начались проблемы. Если на стадии входа на эмоциях её ещё впихнули в микроавтобус, то при извлечении она застряла в проёме, что и создало затор.

– Марфа, ёп твою мать! А я говорил не жрать в машине! До возвращения не могла потерпеть? – тут же возмутился дирижёр на выезде, который подъехал следом на белом Мерседесе.

– Пал Игнатыч, так я только одну булочку! – возразила та, кого можно было назвать примой, если бы дело было в балете. Но Примой Марфу называли по причине того, что курила исключительно папиросы с подобным названием. Отсюда и зверский аппетит.

– Не одну, а решающую, Марфуша! – проворчал дирижёр, тут же организовывая эвакуационную команду, чтобы спасти хотя бы арфу, с которой арфистка не желала расставаться и в салоне. – Знаем мы твои булочки. В твой домашний лаваш барабаны можно заворачивать!

В то же время на парковку приехали журналисты со съёмочными группами с трёх центральных каналов, двух веб-редакций, двух газет старого «типа» и одного журнала, который не желал переходить на онлайн-формат, но пытался выжить и хватался за любую сенсацию в городе, за что и получил в народе название «старый дурак», по первым буквам натурального названия. Как водится, разномастные легковые автомобили и микроавтобусы представителей СМИ тут же загородили и въезд на парковку и все, кто был на ней, уже физически не могли никуда выехать и приехать. Потому люди, спешащие по своим делам, как цветы на весеннем лугу, расцвели в ожидании. С одной лишь тонкостью – все сплошь с красными лицами.

* * *

«Как будто маковая поляна», – невольно подумала Машонкина, лихо подкатывая к железнодорожному вокзалу вдоль тротуаров по пешеходной дорожке на новеньком электроскутере.

Её редакционное задание простое: в рюкзаке за плечами фотоаппарат дороже чем жизнь, доставай, подбегай, фотографируй, а потом как можно громче кричи и тычь какой-нибудь имитацией микрофона в лицо звезде. Если повезёт, то ответит. А если нет, то на места сориентируется, как чаще и бывает.

У Полины было два варианта. Взять скутер подмышку и попытаться пробраться с ним на платформу, заявив, как ручную кладь. Или отправиться прямиком на парковку и ждать, пока какой-нибудь красивый автомобиль не высадит первого попавшего карлика, и сразу бежать к нему ради интервью.