Степан Мазур – Та самая психолог 2 (страница 11)
– А вы рассказали о вашей измене кому-нибудь?
– Да, всем, – легко призналась Машонкина, как будто это было давно в прошлом и больше ничего для неё не значило.
– И они прощали?
– Все. Без исключения.
– А был ли кто-то, кто осмелился вас «оттаскать за волосы» за это? Ну, поставить на место? – поправила себя Солнцева.
– Честно говоря, не припомню.
– И это вам нравится? – приподняла бровь Кира, как человек, который точно знает, что делать можно и что нельзя. – Дает ощущение всемогущества и вседозволенности, верно?
Думала Полина не долго:
– Да, в какой-то момент я прям чувствую себя намного сильнее и что он в моей власти.
– А вы их хотите после этого? – спросила Кира, ожидая появления Любы в любой момент. Но Альтер-эго молчало, как кот, упившийся молоком и мирно дремлющий на подоконнике. – Я имею в виду сохраняется ли сексуальное влечение к ним?
– В этом тоже есть некоторая сложность, – пожала плечами Машонкина. – Я в принципе его не чувствую ни к кому.
– Ни к кому, кого вы не уважаете, – уточнила психотерапевт. – Ведь, мужик, который позволяет ему изменить, не может вызывать у вас уважение. Вы их не боитесь и не боитесь потерять. Это безопасный объект, который дает ложное ощущение своей востребованности.
– Но я его люблю… своего настоящего.
– Вы никого не любите, иначе бы не рассказывали мне про шефа. Никто не называет своего любовника – шеф. Это мог быть «зайчик», «герой», «любимка», «защитник», «медвежонок», «папик», но вы чётко сказали – «начальник», и никаких гвоздей. И это подводит меня к мысли, что вы пока что слишком уязвимы для любви с настоящим мужчиной.
– Как это?
– Вернее, вы не доросли до неё, – легко добавила Кира. – Вы чувствуете себя роковой женщиной, хотя по факту роковой вы являетесь лишь для пассивных неуверенных мальчиков, так как ни одного мужика вы пока что ещё не соблазнили и не покорили. А теперь тот случай, когда покоряют вас.
Взгляд Полины погас и её уверенно расправленные в самом начале плечи, озорство в глазах и болтающихся ногах резко исчезли. Ей было неприятно это слышать. Она надеялась получить подтверждение своего образа «роковой женщины», а получила «незрелую девочку», которая боится брать то, что хочет и соглашается на то, что есть.
Вернее, на тех, кто выбирает её.
– Но почему я так делаю? – наконец, начала задавать она правильные вопросы. – Почему у меня не получается иначе? Ведь это всегда одно и тоже, как будто повторяется по кругу.
– Думаю, до следующей встречи у вас будет достаточно времени, чтобы подумать об этом. Мы обсудим ваши мысли и причинно-следственные связи в следующий раз. Не всё сразу, – тут же немного подвинула пациентку в сторону Солнцева. – А сейчас я могу сказать, что эта ситуация для вас новая. Начальник довлеет над вами. А вас это только забавляет, это новый вызов. При чём до такой степени, что когда треснуло и потекло, вы сказали не «а-а-а, помогите», а «ну наконец-то»!
– Стоп-стоп, то есть мой спонтанный сквирт – это своего рода… протест?
– Вы или безжалостны к себе или стараетесь выглядеть глупо, чтобы обелить начальника. Он то, он сё, он помог, он направил. Но если отмести меркантильный вопрос, то он всё же довлел и управлял или помогал и наставлял?
Машонкина задумалась, не зная точный ответ.
– Так я и думала, – победно развалилась в стуле Кира, поглядывая на цветы. – Давайте так. Перед тем, как мы сделаем перерыв до следующей сессии, я задам вам вопрос, над которым нужно будет подумать как следует. Это ваше домашнее задание.
– Что ж, я знала на что иду, – хмыкнула Полина и прокрутившись на кресле, подскочила. – Задавайте!
– Отставим всех мужчин, что у вас были до. Не вспоминайте про тех, кто готов был терпеть ваши измены. Сосредоточимся на этом, конкретном начальнике, который вдруг стал не лёгким облачком в вашей ветреной жизни, а грозовым фронтом, через который надо пройти без потерь. Так вот, Полина, скажите… это единственный мужчина, который довлеет над вами?
– Ну-у-у.
– Тс-с-с, – подставила палец к губам психотерапевт и тихо повторила. – Надо подумать. Домашка. С вас пятёрку за сеанс и жду через неделю в это же время, но час назад.
После её ухода, Кира вдруг поймала себя на лёгкой грусти. Она подумала о себе, о своём возрасте, что подходил к ошеломляющей цифре – «30»! И о том, что у самой в личной жизни был по-прежнему бардак.
Бардак, в котором она не готова была разбираться. И всё же кое-какие якоря, за которые можно было зацепиться в этой жизни, чтобы не унесло ветром перемен, у неё были. Например, уверенность, что женский оргазм – не миф, есть счастливые пары в браке, а Земля – круглая.
И словно желая это перепроверить, Кира отодвинула чёлку с синяка и снова как следует надавила.
Больно!
Немного подумав, Кира достала Выручай-листик и дописала третий пункт, который гласил: 3.
Почесав ручкой лоб, она тут же задумалась. Прав был Алексей Борисович – не даром же бизнесмен! – для помощи людям нужны ресурсы, а без ресурсов ты никому помочь не сможешь, так как сама нуждаешься. Хуже того, эти же ресурсы придётся взять у самих людей, а значит первую её группу должны составлять люди, у которых есть деньги. Причём не малые. Иначе простым людям она так и не сможет помочь.
– А как достать деньги из толстосумов? – спросила вслух Кира, но никто в кабинете не ответил.
Самой придётся думать. И вот это – самое сложное. Ведь всё начинается с первого шага, а ты даже направления не знаешь… Но иногда сама жизнь толкает вперёд!
И Кира тут же взяла другой листик, на котором со всей ответственностью к решению вопроса написала «
Глава 6 – Чистота – залог здоровья
Маливанский замер у ограждения-барьера, едва подойдя к проезжей трассе. Трафик городского движения был такой, что автомобили мелькали только в одном направлении беспрерывным потоком тремя полосами, а если каким-то образом и удастся добраться до половины, то ещё и в другом едут по трём полосам на предельно-допустимой скорости. Но куда ни взгляни, вокруг только сплошная сталь ограждения. Ни перехода тебе, ни светофора, словно никто и никогда не выбирался с территории железнодорожных путей в город и про таких бедолаг никто в мэрии не думал.
– Вас зу тун? – настолько расстроился низкорослый дирижёр, что заговорил на немецком, тогда как на русском это бы звучало как «что поделать»?
Ограничение по росту подступило к карлику откуда не ожидал. Только что он дирижировал смежным оркестром, купался в овациях и героически спрыгнул с движущегося поезда назло судьбе (и любви навстречу!), как вдруг оказалось, что пары-тройки стальных полосок может хватить, чтобы остановить его порыв и вернуть всё на круги своя.
– Не на того нарвались! – добавил Генрих по-русски, стараясь как можно чаще говорить на родном языке Любы, чтобы лучше понимать её. Так как в прошлый раз до конца не понял, что она имела ввиду.
Женщины всегда были для него загадкой. Но тем они и интересны – изюминкой! Безуминкой, если хотите. Вот согласись бы с ним Люба сразу и что? Не интересно! Да соберись она с ним в Москву, а затем полети в Берлин через Стамбул, (где уже запланирован следующий концерт), она наскучила бы ему, верно, ещё в поезде! А так сначала уложила спать рядом, но не переспала, потом дала отпор, выставив за дверь без завтрака, но так и не отвергла окончательно. И теперь – позвонила! Что думать? Как быть? Загадка!
«Как ни в чём не бывало, снова позвала к себе. Похоже, её нужно добиваться», – даже подумал на русском Маливанский, чтобы лучше понять эту загадочную русскую женщину, что пела для него русские-народные песни, а затем устроила разборку из-за кота и электрика и едва не подралась с ментами, чего он, как примерный житель Германии, себе бы никогда не позволил. Но в тайне мечтал сказать своё «нет» хотя бы на мирном протесте. Ведь каждый бюргер нет-нет, да задавал вопросы куда деваются члены оппозиции в стране, победившей свой внутренний нацизм.
– Я не сдамся! – повторил карлик потоку автомобилей.
Ведь поскреби любого немца – и обнаружишь русские корни. Вот и в этот раз дирижёра не могли остановить никакие металлические ограждения, что встали между ним и Любой. Он просто подпрыгнул, ухватился за край нижней и залез сначала на одну полоску, уцепившись ногами, затем за другую подтянулся, а спустя какие-то мгновения на адреналине уже сидел на краю ограждения, свесив ножки и гадая как быть. Залезть-то залез. Но как теперь слезть? И куда? Обратно во владения РЖД или сразу на трассу?
В фильмах главные герои обычно спокойно сигали с моста и всегда попадали в грузовик, полный мягких матрасов. Но там и главные герои были под два метра ростом, голубоглазы и могли взломать Пентагон, тыкнув два раза в пробел. Тогда как он больше привык тыкать в женщин, но только с их полного согласия. А вот как его уже добиться – это другой вопрос.
– Что же делать? – повторил уже по-русски Маливанский, встал на парапет во весь рост и вдруг, резко закрыв глаза, доверился судьбе и прыгнул вперёд, как пловец с «тумбочки» в бассейн.
Всё или ничего! Либо смерть, либо любовь!
«В конце концов, им придётся снять обо мне героический фильм», – мелькнула последняя мысль и он снова ощутил уже знакомое чувство полёта.