Степан Мазур – Истории мудрого дракона (страница 7)

«Жива ли ещё сестра»?

От последней мысли кольнуло сердце.

– Мира… живи. Не дай татям себя загубить!

Глава 5. «По ту сторону следа»

Голова дракона свалилась в снег. Рассказ резко прекратился. Шея вдруг стала настолько тяжёлой, что не удержала драгоценную ношу.

– Дракон? – Нюри стёрла пот со лба, отложила топор от столешницы, которую рубила на дрова, за неимением других дров в пещере.

В ход уже пошли табуреты, скамейки, столик. Пламя ликовало, чадило. Однако, сил на то, чтобы сдвинуть камень и добраться до холостяцкого нутра пещеры Дракона у королевы не было.

Она хорошо прогрелась, таская всё, что горит и бросая в пламя. Но гнева на то, чтобы сдвинуть камень-створку хоть на сантиметр, не хватало. И от этого Нюри всё сильнее и сильнее вонзала топор в столешницу, которую сладили в Драконьей деревне по словесном чертежу и указанию самого Дракона.

– Дракон?! – она бросила топор и побежала к нему.

В пещере стало заметно теплее. Или это жар от работы? Нет, снег на входе с этого края начал таять. На каменном полу образовались лужи. И сейчас её возлюбленный рухнул щекой в эту лужу, пуская пузыри через одну ноздрю.

Она поняла, что не умер – спит.

– Живой! – обронила Нюри и присмотрелась к куче талого снега.

Потрогала его. Снег стал податливым. Липким. Пригубила, притупляя жар в теле. Жажда отступила. В старой бадье, где Дракон всю жизнь хранил воду в реки, вода давно мутная, дурно пахнет. Хлебнёшь такой и животом маяться будешь. Потому пнула, разлила, а деревянную бадью в костёр бросила. Больше пользы будет, если в пещере меньше плесени и вони.

Сбегав за лопатой у столешницы, Нюри принялась откапывать своего Дракона. Не думала она о наготе и сквозняке. А ноги если и мёрзли, то уже не так сильно, как при восхождении.

– Кому-то бывает тяжелее, – обронила королева.

Сначала она сгребала талый снег снизу. Тем самым тот, что сверху, проседал вниз, скатывался. И по пещере повеяло свежим ветром, а вместе с тем – холодом.

Испугавшись, что Дракон прав, Нюри остановилась и задумалась. Дышать стало легче, но всё тепло теперь уходило в «форточку» сверху. А если дело и дальше так пойдёт, то костёр она жгла зря.

Тогда Нюри слепила кучу снега, спрессовала её как следует и принялась заказывать наверх, чтобы закрыть дырку. Но округлый ком лишь катился обратно. Ещё ноги мёрзли, находясь в снегу.

– Чёрт бы тебя пробрал, шар! Стой смирно! – возмутилась королева.

Но шар и не думал слушаться. Хотя бы потому, что – шар.

– Чего это я с геометрическими фигурами спорю? С голода, наверное, – обронила Нюри, немного задумалась, а затем отсекла от шара всё лишнее.

Одну грань убрала, затем другую, третью… перевернула. Вскоре шар стал квадратом. Стоит сказать, довольно устойчивым. Но теперь он не подходил своей формой для округлой дыры, что вообще имела довольно причудливую форму. К тому же лезть наверх по снегу босыми пятками – занятие на любителя.

Снова немного подумав, Нюри просто подвинула свой снежный квадрат как можно плотнее к куче снега. За это время он немного просел и стал скорее похожим на прямоугольник. Только объёмный, как кирпич у строителей.

– Как же тебя там называют? Прямоугольный паралле… лели… лепи… епипет!

Нюри невольно присела на корточки, ощущая, как кружится голова. Работала она много, а сил было мало. Вот и результат. Ни голова не работает толком, ни руки, ни ноги.

– Как же слаб человек! – отдышалась и вновь взялась за работу Нюри.

Помочь ей тоже было некому. Как и той девушке в снежном лесу.

Вскоре весь талый и подтаявший снег выстроился плотной стеной у основания пещеры. Дальше, чем лужа, голова и шея дракона. Но ещё ближе, чем основная куча снега. Надо сказать, что пол был довольно холодным, что держало снежное основание в тонусе. И оно прекратило таять. Тёплый воздух от костра скорее заставлял таять кучу повыше. И Нюри, обрадовавшись этому моменту, начала строить второй уровень своих снежных кирпичей.

Когда почти был готов второй уровень, Дракон вновь приподнял голову. Шея его согрелась. А язык снова заворочался.

– Нюри, мы ещё живы?

– Как видишь, мой Дракон.

– Почему я чую тепло? – удивился он и осмотрелся.

– Потому что я постепенно делаю стену для холода. Холод остаётся по ту сторону, а тепло остаётся здесь, – объяснила трудолюбивая девушка. – Замечу, что я так же откопала часть твоего тела. Ты чуешь той стороной что-нибудь?

– Нет, – признался Дракон, который не мог пошевелить ни хвостом, ни задними лапами.

Даже его передние лапы пока не двигались. Но язык – двигался. Чем Дракон тут же и воспользовался.

– Нюри, я совсем забыл, что делал большие припасы солонины перед тем, как тебя похитил. Они верно ещё в моём лежбище. Отомкни холостяцкую берлогу, возьми нож в столе и принеси нам по кусочку.

– Я бы рада, Дракон. Но я не могу сдвинуть замыкающего камня. Он примёрз. Или какой механизм заржавел.

– Нюри, – улыбнулся дракон. Улыбка его была жуткой, но королева немного привыкла к ней. – Если я чувствую тепло, а я рептилия, то значит и камень чувствует. Если вода тает, а лёд расширяется, застывая, то все прочие неодушевлённые предметы тоже имеют свойство «гулять» в своих размерах. Одни скукоживаются в холоде, другие расширяются от тепла. Прошу тебя, подвигай камень ещё раз!

Королева бросила на время лопату и ушла вглубь пещеры. Приложилась к камню на том месте, где должны были стоять шарниры и прочие хитрые механизмы. Но сколько бы не давила, ничего не выходило. Ей не хватало сил.

– А теперь послушай меня внимательно, Нюри, – откашлялся Дракон. – В тебе достаточно огня, чтобы совладать с любым камнем. Первым драконом был Змей-искуситель. Он познал Лилит и она стала не только первой девой среди людей, но и отчасти драконом. Потому что лишь дракон способен породить дракона. Человек живородящий. Она же снесла яйцо с Золотым драконом. Как ей по-твоему это удалось?

– Она… курица? – выдавила из себя Нюри, которая настолько устала, что не могла ни мыслить, ни двигаться. Всё жутко болело. Ей хотелось тепла, еды, воды, согреться и если всего этого не подадут немедленно, то умереть.

Но умирать она не спешила. Пока говорил Дракон, она жила.

– Она – драконида! Способность перекидываться в дракона передалась от Лилит многим женщинам. В каждой из вас сидит свой внутренний дракон. Выпусти его.

– Дракон, я… не могу. Я… устала, – сонно моргала обнажённая девушка с опухшими пальцами на руках и содранными пятками. Ноги её были сизыми от прилива крови и содранной кожи.

– Ты можешь всё, Нюри! – возразил собеседник, который не чувствовал своих крыльев. – Золотой дракон познал Лизэтту «Победоносную Лань». Так появился я. Как ты думаешь, я родился живым или она тоже снесла яйцо?

– Человек не может снести яйцо, – зевнула королева и снова поднялась. – Моя мать живородящая. Я же как-то родилась и… сестра.

Тут Нюри крепко задумалась. А затем повернулась к нему с округлившимися глазами и на всю пещеру разнеслось:

– Так ты мой брат?!

Дракон дождался, пока гнев утихнет. Благо, первую его вспышку она потратила впустую.

– Не мели чепухи, Нюри! Мой отец – Золотой дракон. Воплощение рассветного творчества и создатель рыцарей, турниров и изобретатель манки. А твой – Оскар «Рыжие Брови». В юности он был не так плох, и кое-чего добился. Но стал абсолютно бесхребетным человеком вскоре после женитьбы. А всё от того, что рядом с ним жила не только твоя мать, как женщина рода людского. Но и моя мать – драконида! Её воплощённый дух огня. Ведь только перекинувшись в дракона, Лизэтта смогла бы породить меня. Снести яйцо. А это значит, что твоя мать такой же перевёртыш, как и Лилит. Моя бабка. Я тому живое воплощение.

– Но ты же мой брат! Сводный.

– Я – от огня. Ты от крови, – расставил всё по полкам Дракон. – В нас нет греха родового скрещивания. Но если так и не поняла этого, внемли мне! Ибо тебе, как и твоей матери, суждено стать драконидой. Ибо ты погибнешь, если попытаешься породить яйцо, оставаясь человеком.

– Лилит… моя бабка тоже, – только и пробормотала потрясённая Нюри, невольно вспомнив Черепаху. И его-её жертву.

Перводева отдала свой последний вздох, чтобы они жили.

Они… втроём.

– Ты последняя из рода, – продолжил Дракон и тут же напомнил. – Но первой была твоя сестра. Бора! Именно ей досталось больше всего огня в крови.

– Бора, – тупо повторила королева без трона.

– Но тот огонь тёмен! В отличие от золотого дракона или меня со светлой стороной пламени, он воплощается в ней через Дракона-искусителя и чадит сами души. И как мой дед-Змей использовал творчество ради разрешения, Бора вскоре сама разрушит все королевства. И только ты можешь остановить её!

– Я? – удивилась Нюри, погладив хоть и округлившийся, но такой тощий живот. – Ты за этим меня похитил?

– Внемли мне! – повторил дракон и продолжил рассказ.

* * *

Ноги в меховых сапогах ускорили ход. Глаза Яры доверяли отсвету на молодом снегу, цеплялись взглядом за верхушки деревьев.

Она знала эти тропы и могла пройти по ним с закрытыми глазами.

Выследить в лесу ей не сложно ни зверя, ни человека. Только с человеком порою труднее справиться, чем со зверем… Так говорил отец пять лет назад.

Девушка ступала тихо, под сапогами с мягкой подошвой ветка не хрустнет, снег не заскрипит. Он молодой, глупый.